ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Миссис Вэнстоун? Жена мэра?

Он кивнул.

– Она умерла три года назад, и вскоре после этого чтения прекратились.

Ее лицо исказила гримаса ужаса.

– Уж не хотите ли вы попросить меня возобновить их?

– Я думаю, вы бы очень хорошо с этим справились.

Энни издала звук, означавший недоверие, – не то чтобы фырканье, но близко к тому.

– Почему бы не использовать мисс Вэнстоун? По-моему, это как раз то, что ей нужно.

– Ее попросили провести чтения, – признался Кристи. – Они не… имели большого успеха. Люди перестали ходить.

– Ах вот как.

По ее тону он почувствовал, что ему следует защитить Онорию.

– Ее стиль отличается от того, к чему привыкли люди на чтениях ее матери, и она не смогла увлечь слушателей. Она…

– … вела себя заносчиво и демонстрировала свое превосходство, отчего ее возненавидели?

Он поглядел на нее с укоризной.

– Она была не столь естественна и не умела увлекать слушателей, как ее мать, – поправил он – А вот если бы вы взялись за эту работу…

– Я…

– … вы бы наполняли наш зал до отказа каждую пятницу.

– О, нет. Хотя, – после секундного раздумья согласилась Энни, – первое время, возможно, они бы и ходили, чтобы поглазеть на меня. Но, едва лишь пройдет новизна, я буду иметь не больше успеха, чем мисс Вэнстоун.

– Почему вы так думаете?

– Потому что я не имею подхода к людям.

Он засмеялся, и она добавила:

– Особенно к людям в собраниях.

– Откуда вам знать?

– Я знаю.

Она скрестила руки.

– Откуда? Вам когда-нибудь приходилось выступать перед собранием?

– Нет, не приходилось. И не придется.

– Значит, вы отказываетесь? – вздохнул Кристи. – К этому со временем привыкаешь, – добавил он с грустью. – Слегка. Не совсем.

Она посмотрела на него с растущим интересом:

– Вам не нравится эта работа?

– Вопрос не в том, нравится ли она мне. Это часть моего пасторского служения. В богословской школе это называется «действенность проповедника». По ней можно судить о моей компетентности.

– Но, Кристи, вы читаете превосходные проповеди!

– Нет, – резко возразил он. – В любом случае, мы не меня обсуждаем. Я действительно хочу, чтобы вы взялись за пенсовые чтения. Вы могли бы начать с одного вечера, а если дело пойдет, подумать и о втором.

– Но почему должен быть только один чтец? – нервно спросила Энни. – Почему не несколько и чтобы они сменяли друг друга? И почему только женщины?

– Что ж, это прекрасная мысль! В эту пятницу будет встреча церковных служащих с прихожанами. Почему бы вам не прийти и не предложить вашу идею? Нечего и говорить, как вам все будут рады. Можно сформировать комитет с вами во главе и распланировать всю работу. Это действительно великолепная мысль. Спасибо за ваше предложение.

Она растерянно поглядела на него. Потом начала смеяться.

– Знаете что, вы и вполовину не такой хитрый, каким себе кажетесь, ваше преподобие. В действительности вы прозрачны, как стакан воды.

Он виновато улыбнулся. Какое удовольствие смешить ее!

– Так вы придете в пятницу на собрание?

– О, Кристи! – взмолилась она.

– Пожалуйста.

Энни посмотрела на него в раздумье, взвешивая свой ответ. Потом ударила кулаком по макушке щербатого каменного херувима на чьем-то надгробии.

– Ну ладно, – проворчала она наконец.

– Прекрасно. Вы не раскаетесь.

– Я раскаюсь непременно. – Но при этих словах улыбка не сошла с ее губ. – Теперь я просто боюсь спрашивать, в чем же ваша вторая просьба.

– Возможно, у вас есть основания для страха. Это более серьезное предложение, – признался он.

– Я отказываюсь преподавать в воскресной школе.

– Нет, не это, – засмеялся Кристи. – Вы можете задержаться еще на две минуты? Я хочу вам кое-что показать.

Они покинули кладбище и по узкой аллее пошли к заднему фасаду дома викария. По пути они миновали прилегающий к нему сад, ухоженный и аккуратный – предмет постоянных забот Артура Ладда.

– О, – завистливо сказала Энни, – какой прелестный у вас сад. Вам повезло, а вот мне мистер Макорди запретил работать в нашем.

– Запретил? С какой стати?

– Я порчу растения. Это он так решил. Себя он, конечно, мнит великим садовником.

Кристи опять рассмеялся.

– У вас нет еще ни слова от Джеффри? – спросил он, немного погодя.

– Нет, но это совершенно ничего не значит. Он вообще никогда мне не пишет.

– А вы ему пишете?

Она улыбнулась ему одною из своих горьких улыбок.

– Ну конечно же. Не реже чем раз в неделю. Ведь я просто заботливая жена и ничего больше, преподобный Моррелл.

Он не ответил на этот выпад; когда на нее находило такое настроение, сардоническое и колючее, ничто из того, что он мог бы сказать ей, не удовлетворяло ее.

Он взял ее под руку, чтобы она не споткнулась на каменистой дорожке позади дома. Это прикосновение казалось вполне невинным и ни к чему не обязывающим, но на фоне окружающего безмолвия приобретало уже слишком интимный характер. Поэтому он заговорил:

– Я слышал, вы достигли немалых успехов с ремонтом коттеджей ваших арендаторов.

– Да, но это только начало. Сейчас у нас недостаточно денег, чтобы исполнить все, что задумано. Но Холиок говорит, что урожай в этом году ожидается хороший, так что деньги появятся. Но скажите мне, Кристи, о чем, во имя всего святого, думал Эдуард Верлен, когда довел все до такого упадка? Многое из того, что я видела, меня потрясает; это просто позор.

– Он постоянно твердил, что поддерживать коттеджи в порядке невыгодно. Он говорил, что если отремонтировать их, то это привлечет много новых людей, которые целыми семьями начнут селиться по соседству, а это, как он опасался, приведет к тому, что низкие местные налоги резко возрастут. Поэтому он сознательно шел на то, чтобы отпугивать новых поселенцев, а старожилов держать в сырых полуразвалившихся хижинах.

Она с возмущением ответила:

– Но это же преступление! Это противозаконно.

– Он говорил, что так выгодней.

– Это ведь очень бедный округ, не так ли? – спросила Энни с сомнением в голосе. – Я, правда, не видела здесь никого, кто бы действительно бедствовал. Хотя, может быть, я и не могла их видеть; может быть, я отгородилась от них.

У нее был такой вид, как будто эта мысль причиняла ей боль.

– Бедняки, конечно же, есть. В тяжелые годы, когда скудные государственные субсидии перестают поступать в округ, бывают времена, когда только частная благотворительность спасает многих от работного дома. Мы кое-как выходим из положения, организуя при церкви различные клубы добровольных пожертвований, раздавая пищу и одежду тем, кто действительно нуждается. Но мне всегда казалось, что можно делать больше и что эта филантропия – не единственный выход.

Он поддержал ее под локоть, помогая подняться на грубый перелаз через изгородь, отделявшую церковь от обширной пустоши. На другой стороне он остановился.

– Трава сырая, да мы уже и пришли, идти дальше незачем.

Энни начала озираться кругом, пытаясь понять, что же он хочет показать ей на этом пустом желтом поле. Наконец она сдалась и посмотрела на него с вопросительным видом.

– Этот участок земли принадлежит церковному приходу. Здесь около девятисот акров, – уточнил Кристи. – Он простирается до восточного притока Плима. Как вы видите, земля не обработана. Она лежит под паром со времен шестого виконта д’Обрэ. Джеффри – восьмой.

Она кивнула.

– Ну и…

– У меня есть одна идея. Что, если беднейшие батраки нашего прихода стали бы работать на ней? Обрабатывать и выращивать хлеб, который поможет им пережить тяжелые годы. А ведь для большинства из них все годы тяжелые.

– Это прекрасная идея. Ее давно уже следовало осуществить.

– Согласен.

– Так в чем же дело?

– Нет денег на инвентарь и семена. Я тешил себя надеждой уговорить вас пожертвовать нам того и другого. По крайней мере, на первый год.

Она пристально взглянула на него, ее красивое лицо выражало удивление. Он молча смотрел ей в глаза, и постепенно ее удивление сменилось раздумьем. Она обернулась и окинула взглядом неприветливое, поросшее кустарником поле. Ее глаза сузились, пальцы легонько коснулись губ.

28
{"b":"11407","o":1}