ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я должна посоветоваться с Уильямом, – медленно произнесла она.

– Естественно.

– Если он скажет, что это выполнимо и у него нет возражений…

– Если уж на то пошло, я уже с ним говорил.

Ее брови поднялись.

– Вы… уже?

– Он не против.

– Вот как? – Вдруг она улыбнулась, и Кристи показалось, что луч солнца пробился сквозь тучи. – Тогда дело сделано.

– Правда?

– Почему бы и нет? Джеффри это не интересует. Я, конечно, напишу ему, но могу вас уверить заранее, ему нет до всего этого дела. О, а я просто счастлива буду сделать хоть что-нибудь! Я подчас себя чувствую такой бесполезной… Не знаю, как мне помочь людям. А это хороший выход.

– Вы ведете себя так, словно это мы что-то сделали для вас, тогда как в действительности все наоборот.

Она как-то по-особенному, совершенно не по-здешнему передернула плечами, затем прислонилась к изгороди и окинула поле куда более хозяйским взглядом, чем прежде. Кристи поспешил воспользоваться случаем, чтобы полюбоваться ею, хотя это было как раз то, что он старался заставить себя не делать. Бессмысленно было внушать себе, что единственное, что она внесла в его спокойную жизнь, – это дружба и доверительная беседа. Он слишком много думал о ней и не мог больше обманывать себя. Дни, когда они не встречались, казались ему пустыми и бесцельными, вызывали неудовлетворение. Он ловил себя на том, что мысленно ведет с ней разговоры, рассказывает ей какие-то истории. Она постоянно присутствовала в его воображении, он начал смотреть на мир ее глазами, думая: «Над этим бы Энни посмеялась; этому бы удивилась; это бы ей не понравилось».

Вдруг она повернулась к нему:

– Кристи, а что, здесь действительно так много бедняков, чтобы они могли продуктивно обрабатывать девятьсот акров?

– Нет, слава Богу, их не так много.

– Значит, остаток по-прежнему останется под паром?

– Видимо, да.

Она задумалась. Ветер трепал ее волосы, и они щекотали ей щеки. Бесцветное небо изгнало зелень из ее глаз, теперь они стали дымчато-серыми и прищурились в раздумье.

– Что, если… Что, если работники-арендаторы Линтон-холла будут работать на оставшихся акрах в свободное время, которое я им предоставлю? Полдня в неделю, например, за счет того времени, что они обычно трудятся на хозяйской земле…

– Вы пошли бы на это?

– Не знаю; Холиок мне подскажет. Может быть, посоветуюсь с кем-то еще – с адвокатами Джеффри из Тэвистока. Конечно, ферма Линтон-холла на первом месте, я за нее отвечаю, это мой первейший долг. Но если остаток этой земли будет засеян зерном и засажен овощами и эти продукты начнут с выгодой продаваться, то можно будет осуществить ваши проекты по улучшению жизни прихожан. Разве это не принесет пользы всем и каждому? Когда благосостояние работников повысится, налоги в пользу бедных, соответственно, уменьшаться, отчего зажиточные крестьяне, которые, собственно, и платят эти налоги, вздохнут с облегчением. Скажите мне, есть ли во всем этом смысл?

– Энни, это те самые мысли, которые я, а до меня мой отец, пытались внушить Эдуарду. Безуспешно, – серьезно сказал он. – То, что вы говорите, прекрасно. Это именно то, в чем нуждается наша округа, и вот уже не первый год. Вы здесь всего несколько месяцев и сразу ухватили самую суть.

Она отвернулась, чтобы скрыть смущение. На нее было приятно смотреть. Во всяком случае, Кристи получил удовольствие. Ее простая, открытая доброта была понятна ему и привлекала его не меньше ее красоты.

– Чепуха, – вздохнула она, делая вид, что внимательно рассматривает группу деревьев в отдалении. – Это простой здравый смысл. И вообще, ничего, может быть, и не получится, а если получится, то я – то есть мы, Джеффри и я, – будем в выигрыше, как и все остальные, а может быть, и больше других.

– Возможно. Я надеюсь на это. Но самое замечательное то, что эти мысли пришли вам в голову самостоятельно. По правде сказать, я собирался предложить вам этот план, но не сегодня и не сразу. Вообще-то, я намеревался шаг за шагом смягчить ваше сердце.

Она вновь повернулась к нему, чувствуя облегчение от того, что он перестал расточать ей комплименты. Юмор и дружелюбие, написанные у нее на лице, согрели его душу. Он поднял руку и тут же уронил ее, вдруг осознав, что собирается коснуться Энни.

– Мне кажется, что вы все время шаг за шагом смягчаете мое сердце, преподобный Моррелл. С первого дня нашей встречи, – очень тихо сказала она.

Ее слова прозвучали совсем не так игриво, как могли бы. Он был уверен в этом, а больше ни в чем. Никто не шевелился, но обоим казалось, что они стоят слишком близко, почти вплотную. Энни не отводила взгляда от его лица, и ее серые глаза что-то говорили нежным шепотом. В них не было стремления соблазнить, в них было понимание. Кристи стоял перед ней неподвижно, боясь пошевельнуться и сделать что-то непоправимое.

Подняв голову, она взглянула на небо. Вид ее обнаженной белой шеи ослепил его.

– Похоже, собирается дождь, – спокойно сказала Энни. Он сделал вид, что смотрит на облака, но ничего, кроме нее, не мог видеть.

– Нам лучше уйти, – предложила она. – Пока небо не разверзлось.

Он кивнул с понимающим видом. Она подала ему руку, чтобы он помог ей перебраться через изгородь. Неужели она не догадывается? Неужели не чувствует этого электричества, которое искрами пробегает по его коже, когда он касается ее? Нет, ее лицо невозмутимо.

«Хвала Господу за это, – подумал он и тут же поморщился: – Бога сюда лучше не вмешивать, по крайней мере, в данный момент. А то небо действительно может разверзнуться. Пламя и дождь, – пришло ему в голову ни с того ни с сего. – Потоп».

Смешно – он не сделал ничего, не совершил греха. Он был спасен.

На какое-то время.

11 августа

Мне проще вести дневник, когда я несчастна и у меня полно времени. Следовательно, сейчас я счастлива и занята по горло. Нет, это невозможно, я никогда не ассоциировала с собой эти два понятия. Но можно сказать, что я вполне довольна и несколько суетлива. Вот так-то лучше.

Все эти безумные планы превращения девятисот акров запущенной дикой земли в прибыльное фермерское хозяйство могут осуществиться на удивление легко. Меня заверили, что инвентарь и семена можно приобрести с минимальными затратами, после чего земля может быть вспахана и удобрена навозом (или, как из уважения к моей благородной персоне выражается деликатный мистер Холиок, «оплодотворена»). Некоторые участки следует засадить диким горохом, чтобы подготовить почву к весеннему севу пшеницы.

Гораздо труднее оказалось убедить в пользе этого плана арендаторов линтонских угодий. В решении такого масштаба участвуют на удивление много людей, я и не представляла себе, сколько народу будет втянуто в это: юристы и банковские кредиторы, другие землевладельцы в округе, политические союзники старого виконта; даже мэр изложил свою точку зрения. Я, словно со стороны, с удивлением слушаю свои выступления на встречах с этими людьми. Я говорю о Линтон-холле, как если бы он был моей собственностью, свободно употребляю первое лицо единственного числа, будто это я – владелица и хозяйка поместья. Иногда я жалею, что Джеффри, уезжая, не назначил меня уикерлийским регентом. Никто, ни один человек не принимает мои предложения, когда слышит их в первый раз. Но я продолжаю убеждать, и – гораздо чаще, чем я могла ожидать, – они вдруг начинают задумываться и в конце концов говорят, что дело стоящее. Как бы то ни было, но теперь я окончательно убедилась в том, что план очень хорош. Он хорош с моральной, социальной, финансовой и любой другой точки зрения, так что я ни за что не сдамся, пока не приведу его в исполнение.

Пенсовые чтения у Кристи начинаются сегодня вечером. И как я позволила ему втянуть себя в эту авантюру? Загадка, которую мне, по-видимому, никогда не разрешить. Я – первый «пенсовый чтец». Это звание, по-моему, с большой точностью определяет цену моих творческих усилий. Я буду читать «Дэвида Копперфилда», пока не дочитаю до конца (или пока в меня не попадет столько гнилых фруктов, сколько нужно, чтобы заставить меня уйти восвояси). Затем будет читать Софи Дин, потом – доктор Гесселиус, потом – миссис Армстронг, вдова из деревни, что-то вроде синего чулка, а потом опять я.

29
{"b":"11407","o":1}