ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы хотите, чтобы я…

– Вам не надо ничего делать. Вы носите траур; никто ничего не подумает, если вы решите не принимать гостей в этом случае. Наоборот, в данном случае, возможно, найдутся те, кто осудит вас, если вы примете гостей. Все, что я…

– Мне хочется это сделать, – прервала она. – Это ведь для детей, не так ли? Значит, всем спорам конец. И я полагаю, вы правы: некоторые люди осудят меня за то, что я не веду себя как образцовая горюющая вдова. Но вы уже знаете меня достаточно хорошо, чтобы догадаться, как мало это меня беспокоит.

Он улыбнулся, подумав: да, действительно. Строго говоря, она даже сейчас не была в трауре, потому что бархатное платье, которое он видел под ее расстегнутым пальто, было насыщенного красновато-коричневого цвета, и даже был выставлен напоказ белый кружевной воротник. Онория Вэнстоун была бы в шоке.

– На что это похоже? – спросила она. – Скажите мне, что нужно делать.

– Это совсем несложно. Дети обычно разыгрывают сценки на рождественский сюжет, немного пения, немного подарков – просто маленькие безделушки, которые купила миссис Фрут и дала служанкам, чтобы заранее упаковать.

– Будет еда?

– Фруктовый пунш и несколько тортов, больше ничего. Не надо думать, что это потребует хлопот.

– И это в большом холле? О небо, там же холодно, как в склепе!

– Да, действительно.

Кристи вспомнил, как в прошлые годы дети все время должны были быть в пальто и шапках. Энни приложила палец к щеке и уставилась в пространство. Он спросил ее, о чем она думает.

– Мне кажется, все это выглядит немного мрачновато. И как это можно смягчить или хотя бы немного оживить без больших усилий?

– Вы действительно уверены, что хотите в этом участвовать?

– Да, я уверена. Я и не подумаю отменять это. Я поговорю с миссис Фрут – точнее, попробую, – она улыбнулась, – и получу от нее указания, что надо сделать. Надо начинать подготовку к празднику немедленно, потому что до Рождества осталось меньше двух недель.

Ее щеки порозовели, в глазах появился огонь – этого он давно не видел. Он порывисто взял ее за руку.

– Я рад, что вы собираетесь это сделать. Это будет приятно детям, но, я думаю, еще большую пользу это принесет вам.

– Я рада, что вы сказали мне об этом. – Она улыбнулась ему, на этот раз ее лицо было открытым и светлым. – О, Кристи, – сказала она неожиданно, – я забыла! Молли – гнедая охотничья кобыла! Джеффри ездил на ней до того, как купил вороного. Она ожеребилась прошлой ночью.

– Я знаю Молли.

– Хотите посмотреть жеребенка? Это кобылка, она великолепна.

– Покажите мне.

Главный конюх Линтон-холла Колли Хоррокс выходил из конюшни, когда подошли Кристи и Энни. Он дотронулся до шляпы и сказал хозяйке, что уходит в кузницу Суона, если он ей не нужен. Энни сказала, что не нужен, и спросила, как жеребенок.

– Она настоящая чудо, миледи, – ответил он, выпятив грудь, как будто сам был отцом кобылки. – Она в отличной форме, и мамка в полном порядке.

– Как вороной жеребец, Колли? – спросил Кристи.

– Ну, теперь ему бы не помешала пробежка, викарий, уж это точно. Я сам гоняю его по пустоши, когда время есть; но парень мог бы больше: он очень беспокоен и брыклив.

Старая массивная, из камня на известке конюшня была только наполовину заполнена лошадьми: старый виконт экономил, но глаз у него был верный – все купленные или выращенные им животные были первого сорта. Кристи шел с Энни по засыпанному соломой проходу между стойлами, раздавая ласковые слова и шлепки по носам любопытствующих голов, торчавших над загородками. Слабый свет декабря едва светил через обмазанные глиной окна. Теплый спертый воздух был приятен после холода снаружи; они еще не дошли до стойла Молли, как Кристи снял пальто. С тех пор как они с Джеффри бегали здесь детьми, он заглядывал в конюшню Линтон-холла только раз или два; было что-то успокаивающее в том, что с тех пор мало что изменилось.

Молли и ее жеребенок находились в просторном деннике в конце длинного отсека, отделенные для безопасности и спокойствия от остальных лошадей, даже от Лонгфеллоу, гордого отца.

– Правда, они прекрасны? – пробормотала Энни, бесшумно поднимая деревянную задвижку и осторожно проникая внутрь.

Молли кормила жеребенка; она скосила на них свой большой глаз и, узнав хозяйку, радостно заржала.

– Привет, Молли! – Энни ласково погладила ее по лоснящейся шее. – Как ты, моя прекрасная? Как твой любимый ребенок? О Боже, Кристи, – прошептала она в экстазе, – вы когда-нибудь…

Он засмеялся от удовольствия – жеребенок, которому был только день от роду, являлся, конечно, одним из самых обворожительных созданий. Гнедая в отца, эта малышка получила от матери белое пятно на глазу.

– Колли точно заметил, она настоящее чудо, – подтвердил он, поглаживая кобылку. – Как вы ее назвали?

– Колли зовет ее Заплаткой.

– Ну, вы можете придумать кое-что получше.

– Да, это не самое эффектное имя. – Голенастая кобылка, насосавшись молока, решила поизучать их своими громадными влажными глазами. – Но, так как она на самом деле не моя, я не думаю, что имею право давать ей имя. Я теперь хожу сюда в гости.

Она сказала это тихо, со спокойным лицом, глядя неподвижно на тонконогого жеребенка. Кристи постарался попасть ей в тон.

– Вы думали о том, куда поедете?

– Нет. Или, лучше сказать, думала безрезультатно. – Она сняла свою широкополую шляпу и пригладила волосы ладонью. – Хотите взглянуть на жеребца?

Он кивнул и последовал за ней назад, в коридор.

Жилище Дьявола было почти так же просторно, как стойло ожеребившейся кобылы, где была Молли, как и положено для дорогого, породистого скакуна. Но большой жеребец бил копытами, не переставая, кожа под его попоной подергивалась от нетерпения. Как сказал Колли, он был беспокоен и рвался на свободу.

– Перед тем как уехать, Джеффри просил меня присмотреть за ним, – признался Кристи, поглаживая черную благородную шею, чтобы успокоить его. – Я был занят, но это меня не извиняет. Я выделю время для его выездки.

– Я думаю, вам надо называть его Тандем, – сказала Энни. – Это имя записано в родословную, да и не годится для священника скакать по полям верхом на коне по имени Дьявол.

Он принял предложение, и они улыбнулись друг другу.

– Кристи, – спросила она, помолчав, и ее улыбка угасла, – что на самом деле случилось, когда вы с Джеффри скакали наперегонки?

Он внимательно взглянул на нее.

– Что вы имеете в виду? Я упал с лошади, я говорил вам.

– Но это не полная правда. Давайте, скажите мне наконец – что это изменит? – Видя, что он еще колеблется, она добавила: – Поверьте, вы мне не можете сказать о Джеффри ничего такого, что меня шокировало бы.

Твердое выражение ее лица смущало его. Она опустила голову, как будто изучала скребницу, которую взяла из ящика в углу.

– Джеффри столкнул мою лошадь с тропы, – медленно проговорил он, – потому что мы его обгоняли.

Энни подняла глаза, в них была боль, но не удивление.

– Вы могли бы погибнуть.

– Да. Или Донкастер – мой конь. Я не могу это понять. Когда мы были детьми, он ничего подобного не мог бы сделать. Никогда.

– Он изменился.

– Почему?

Энни покачала головой и бросила скребницу обратно в ящик. Не говоря ни слова, она вышла из стойла жеребца и пошла по пыльному коридору обратно к кобыле.

– Что вы имели в виду, когда говорили, что я не могу сказать о Джеффри ничего такого, что бы вас шокировало? – продолжал Кристи, снимая сюртук и бросая его на низкую скамейку у стойла.

Энни стояла к нему спиной, опираясь на плечо Молли. Жеребенок свернулся на куче сена и крепко уснул. Кристи подходил ближе, пока не остановился за спиной Энни. Ее голова склонилась, он видел полоску кожи на шее, золотистые пряди ее прекрасных волос.

– Расскажите мне, – сказал он тихо, и она вздрогнула, не зная, что он так близко. – Он причинил вам боль? Расскажите, Энни.

– Я скажу вам одно, – сказала она так тихо, что ему пришлось наклониться к ней, чтобы слышать. – Год назад он меня ударил, и я упала с лестницы. Мы спорили, он потерял голову. Я сломала запястье. Он никогда, никогда больше не касался меня. Насилия больше не было.

40
{"b":"11407","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я буду мамой. Гид по беременности, родам и первым месяцам жизни малыша
Тобол. Много званых
Красный Треугольник
Соблазню тебя нежно
Психотерапия, и с чем ее едят?
Системная ошибка
Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках
Дорогой сводный братец
Пластика души