ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кристи начал смеяться. Никаких повреждений; все прекрасно.

– Вот тебе и чудо, туды твою растуды! – заорал он в ответ Трэнтеру, эхом повторив его радостный крик.

С ловкостью балетного танцора шахтер преодолел груду обломков, которая их разделяла, и они бросились в объятия друг другу, словно давно разлученные любовники.

– Свеча еще горит, – изумился Трэнтер, вытаскивая ее из щели. – Это хорошо, нам пригодится, и еще одно чудо не помешает, чтобы выбраться из этой поганой дыры, викарий, прошу у вас, черт бы вас побрал, прощения за мой поганый язык!

– Не бери в голову!

Свеча Дженкса, оставленная в сорока футах позади, освещала страшный путь, ставший еще более опасным после нового обвала.

– Хватайся-ка за мою блузу, Кристи, и дуй следом за мной. Чтобы след в след, и, что бы ни случилось, не вздумай оглядываться, – предупредил Трэнтер. – Если Бог передумает, мы, может, еще размозжим себе голову раньше, чем доберемся до этой свечи.

Это была реальная возможность, которую не следовало сбрасывать со счетов. Но Кристи уже не мог в нее поверить. Сам не зная почему, он уже не сомневался, что все обойдется.

22

Энни никак не могла отпустить коня Кристи. Животное было привязано к дереву неподалеку от машинного отделения и других построек, вокруг которых толпилось человек двадцать шахтеров и членов их семей. Дождь перестал; теплый воздух разогнал туман. Сквозь легкую дымку она видела Софи Дин, которая ходила взад-вперед перед конторой шахты с опущенной головой и скрещенными на груди руками. Так она пыталась совладать с невыносимым волнением ожидания. Энни делала то же самое, вцепившись в густую гриву Донкастера, словно в спасательный круг. И еще ей хотелось держаться ото всех подальше, чтобы никто ее не видел.

От одной из групп отделился мужчина и направился к ней. Она узнала высокую широкоплечую фигуру Уильяма Холиока и выпрямилась, но не отпустила коня. Прекрасное, спокойное животное ни разу не пошевелилось, ни один мускул не дрогнул. Совсем не то, что вечно нервный и злобный жеребец Джеффри. Мертвый, с пулей в голове. Как Джеффри. Она еще сильнее вцепилась в конскую гриву, чтобы не возобновилась эта ужасная, сотрясающая все тело дрожь.

– Какие новости, Уильям?

– Пока никаких, миледи. Мисс Дин просила вам сказать, чтобы вы шли в контору обсохнуть.

– Поблагодарите ее и скажите, что я не хочу мешаться у людей под ногами.

Это была правда, но не вся: на самом деле она не сводила глаз с фонаря, освещавшего вход в шахту в тридцати ярдах от нее. Ей не хотелось ни на секунду потерять его из виду.

– Давно он спустился?

Она, конечно, знала ответ, но уже устала от одиночества, и ей нужен был кто-то, кому бы она доверяла, с кем могла бы поделиться своим горем.

– Около часу назад, миледи.

Низкий грохот под землей парализовал ее страхом и приковал к месту.

– Еще сильнее, чем в прошлый раз, – прошептала Энни. Отпустив гриву лошади, она дотронулась до руки Холиока. – Он уже должен был подняться. Оставаться там дольше – самоубийство!

Управляющий кивнул и опустил голову. Он был слишком хорошо воспитан, слишком тактичен, чтобы дать ей понять, что он видит панический страх, который она уже не в силах была прятать. Она вновь подумала: а вдруг ему все известно… Наверное, так оно и есть. Забавно, но после всех усилий, которые они с Кристи потратили на то, чтобы сохранить свои отношения в тайне, эта мысль вовсе не ужаснула ее. Напротив, ей стало немного легче на душе. Теперь она уже не чувствовала себя столь одинокой.

– Весть о его светлости уже облетела всю округу, миледи. Многие просили меня передать вам свои соболезнования: мисс Дин и доктор Гесселиус, да и простой люд, шахтеры, их семьи и все остальные.

– Я думаю… – Энни глубоко вздохнула, стараясь привести мысли в порядок. – Я думаю, это должно было сильно их потрясти. Один раз они уже потеряли Джеффри, и теперь вот опять…

– Ну да, – тихо согласился он. – Но на самом деле они вас жалеют, миледи. Это точно. Они говорят, это несправедливо, что вам снова приходится мучиться. Они просили меня передать, что молятся за вас в своем сердце.

Слезы застилали ей глаза.

– Я рада, что у меня есть такие друзья.

– Да, – подтвердил Уильям мягко. – Это вы верно сказали.

Новый звук, низкий и вибрирующий, раздался из пасти шахты. Он перекрыл стук насосов и на сей раз не растворился через несколько секунд. Энни поднялась на цыпочки, как когтями вцепившись в рукав Холиока, когда еще один звук – протяжный утробный гул – достиг ее слуха. Она испуганно вскрикнула и, спотыкаясь, бросилась вперед, чтобы быть ближе к источнику ужасных звуков, не думая о том, что в мутном свете фонаря все увидят ее безумное лицо. Мужчины и женщины давали ей дорогу, снимали перед ней шляпы и кланялись с почтительной скромностью и уважением. Они старались не подходить к ней слишком близко, но она почувствовала, что ими движет сочувствие, а не отчужденность. И она ощутила ответную привязанность, согревшую ей сердце.

Софи перестала шагать взад-вперед и сейчас яростно спорила с одним из своих подчиненных.

Никому не позволялось спускаться в забой, пока Кристи и начальник шахты не выйдут наружу, и шахтеры в ожидании толпились у деревянных строительных лесов, заменявших изгородь, вокруг главного входа в шахту. Зловещий подземный шум прекратился; снова единственным звуком стал монотонный стук паровых насосов в машинном отделении. Высокие трубы выпускали клубы пара, который немедленно рассеивался в туманном воздухе. Было не холодно, но Энни плотнее закуталась в свой плащ и надвинула на глаза капюшон. Холиок стоял позади нее, и она была благодарна ему за это надежное и молчаливое присутствие. Но душа у нее разрывалась на части; еще немного этой мучительной неизвестности, казалось ей, и она рухнет.

Раздались шаги на приставной лестнице. Холиок встал рядом с Энни. Она инстинктивно схватила его руку и прижалась к нему, дрожа от надежды и страха. Ей ничего не было видно за спинами мужчин, толпившихся вокруг входа в шахту. Потом кто-то крикнул:

– Это начальник!

Она уронила голову и что было сил зажмурила веки, шепча: «Слава Богу! О, слава Богу»!

Шахтеры расступились, чтобы дать дорогу Софи, она встретила начальника шахты у входа с лестницы. Энни ждала, что Кристи выйдет вслед за ним.

– … И слушать не стал, – донеслись до ее ушей слова Дженкса, обращенные к Софи, а потом еще:

«тайна исповеди». Она пошатнулась и почувствовала руку Холиока, подхватившую ее под локоть. – Я стал ждать, а когда вернулся, он исчез.

– Исчез!

– Да, исчез. Перебрался каким-то манером на ту сторону галереи, пока я его дожидался. Моей вины в этом нет, и я уж никак не мог его обратно вытащить. Я еще подождал, сколько мог, где-то с полчаса, и отправился за подмогой. Я уже был на пятидесятом уровне, когда услышал грохот. Похоже, полетела вся эта проклятая галерея. Вся целиком.

Туман вдруг сгустился. Энни пошатнулась. Холиок подхватил ее и удержал от падения.

Кто-то громко спросил:

– Так они умерли, что ли?

– Я не знаю, – ответил Дженкс.

Софи отдавала распоряжения. Энни слышала ее голос как бы с большого расстояния, смутно различая движения людей. «Так они умерли, что ли» Земля оказалась неожиданно твердой и сырой, но то, что она обнаружила себя коленопреклоненной, нисколько не удивило ее. Совершенно естественным было и то, что она сложила руки, склонила голову и стала молиться. Слова полились без труда, простые, необдуманные и бесхитростные, как молитва ребенка.

Прошу тебя, милостивый Бог, не дай ему умереть. Кристи – Твое лучшее, самое совершенное творение, не забирай его. Пожалуйста. Боже, верни его тем, кому он нужен. Подумай, сколько добра он бы мог еще принести здесь. Верни его нам, пожалуйста, Господи, потому что я сделаю все, только верни его, о Боже мой, я на коленях умоляю Тебя…

Слова не кончались. Она продолжала молиться – искренне, беззаветно, и откуда-то к ней пришла непоколебимая уверенность, что ее услышали. Она поняла, что Бог есть, что это Бог Кристи, добрый и любящий, прощающий и милосердный. Она почувствовала, что отдается, отдается Ему; тяжкий груз, как показалось ей, поднялся, слетел, свалился с плеч. «Твоя воля, не моя. В руки Твои, Господи. В Твои руки», – молилась она словами Кристи.

72
{"b":"11407","o":1}