ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Спецуха
Электрический штат
Доказательство рая. Подлинная история путешествия нейрохирурга в загробный мир
П. Ш. #Новая жизнь. Обратного пути уже не будет!
Новая Зона. Излом судьбы
Няня для олигарха
Ключ от Шестимирья
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Новая версия для современного мира. Умения, навыки, приемы для счастливых отношений
Без компромиссов

Сидни. Сид-ни. Он знал ее имя по буквам, потому что видел, как Сэм написал его под картинкой, которую нарисовал карандашом. Картинка должна была изображать ее, но на самом деле она была совсем не похожа. Ни капельки. У нее в лице было белое и розовое, а в глазах – синее, но не как небо, а по-другому: темнее, ярче… Хотел бы он знать больше слов. Он попытался уловить ее настоящий запах, тот, что пробивался из-под искусственного запаха, которым она пользовалась. (Зачем она это делала? Чтобы скрыться? Сбить со следа? Неужели за ней кто-то охотится?) Но ему приходилось соблюдать осторожность: стоило подойти к ней поближе, как все мужчины, особенно Вест, отгораживали ее от него.

Он мог закрыть глаза и слушать ее голос. Не слова, а просто голос. Он мог по голосу догадаться, к кому именно она обращается. С Сэмом было проще всего: с ним она говорила тихо и всегда с улыбкой. И смеялась она только из-за Сэма. Нет, иногда из-за Филипа тоже, но тогда смех был другим – короче, глубже, суше, словно ей было смешно и в то же время не смешно. Она почти никогда не смеялась, разговаривая со своим отцом, голос у нее тогда становился тонким и напряженным, она как будто набирала воздуха в грудь и не могла выдохнуть. А иногда она вздыхала, и Найденыш слышал ее печаль.

Вест. Она называла его Чарльзом, это было его второе имя. Она не так уж много разговаривала с Вестом, но юноша напряженно прислушивался к царившему между ними молчанию. Оно что-то значило. «Может быть, они пара?» – спрашивал он себя. Ему становилось жарко, когда он об этом думал. Они трогали друг друга, он это видел. Она прижималась спиной к Весту, а он растирал рукой ее грудь. Они делали это по секрету, думали, никто их не видит. А потом они перестали. Если они пара, то это на всю жизнь или только на лето?

Ему не нравился Вест. Он чем-то смазывал волосы, от него неприятно пахло, а его взгляд, когда он смотрел на Найденыша, был цепким и жадным, но все равно холодным. Иногда он притрагивался к Сидни – клал руку ей на спину или брал ее под локоть, поглаживал ее, когда думал, что никто не видит. Иногда она ему позволяла, а иногда отодвигалась в сторону.

Найденышу хотелось оттолкнуть Веста плечом подальше от нее, оскалить зубы и зарычать, предупреждая, чтобы он не подходил близко. Животные так поступали в период спаривания. Но он теперь носил человеческую одежду, ел вареную пищу, спал на одеяле. Означает ли это, что он стал человеком? Он не был уверен. Ему хотелось драться за Сидни. Если она не принадлежит Весту, он хотел завоевать ее для себя.

* * *

– На этот раз, Сидни, закрой глаза.

–Что?

– Оставайся на месте, просто закрой глаза. Я думаю, он подойдет ближе. Она послушно закрыла глаза и стала ждать, откинувшись затылком на спинку ажурного садового диванчика из кованого железа. Ржавые петли калитки скрипнули, когда ее отец вышел. Наступила тишина, нарушаемая только жужжанием пчелы в зарослях плюща. Потом калитка снова скрипнула, и в сад вошел Найденыш. Эти занятия начались как проверка его «чувства территории», но постепенно – когда выяснилось, что оно либо отсутствует напрочь, либо он не желает его демонстрировать – переросли в наблюдения за «желанием или нежеланием пойти на близкий контакт», как называл это ее отец. Пока он сам или Чарльз следили за происходящим через скрытую плющом расщелину в кирпичной стене в пятнадцати футах слева от Сидни, Найденыша раз за разом заставляли войти в сад, где кроме него, находился только один человек. Филип, Сэм, Чарльз, Сидни, тетя Эстелла и даже горничная Ингер – все по очереди исполняли эту роль, а теперь Сидни (она одна осталась под рукой, поскольку всем остальным, включая Сэма, игра надоела, и они разбрелись кто куда) пришлось сделать второй заход.

Она расслышала неясный звук, возможно, это был звук крадущихся шагов. А может, только почудилось? Он умел передвигаться совершенно бесшумно – до сегодняшнего дня она об этом не задумывалась. Прошло несколько секунд. Полная тишина. Он мог сидеть в беседке, увитой вьющимися розами, а мог и стоять совсем близко от нее. Смотреть на нее. Ресницы у нее затрепетали от усилия держать глаза закрытыми.

Верит ли он, что она спит? Сидни старалась дышать глубоко и размеренно. По коже у нее бегали мурашки, она почувствовала, как краска неловкости неудержимо заливает ей лицо и шею. Она остро ощущала свое собственное тело под желтым платьем с низкой талией, согнутые локти, стиснутые руки, сомкнутые колени. Пересохшие губы были полуоткрыты. Где же он? До нее не доносилось ни звука, ни малейшего движения. Может, его вообще здесь нет?

Нет, это невозможно, она больше не выдержит ни секунды. Сидни открыла глаза.

Вот он – стоит в трех шагах от нее. Опустив руки, он слегка подался к ней всем телом. Казалось, он ничуть не удивился, увидев, что она не спит. Ну да, конечно, он знал, что она притворяется.

Они пристально смотрели друг на друга. Это продолжалось бесконечно долго. «Мне бы следовало чувствовать себя ужасно, – подумала Сидни. – Это должно быть невыносимо». На самом деле она ничего подобного не чувствовала. Напряженность рассеялась, остался только взаимный и в равной степени острый интерес. Какое-то новое восприятие… Как это назвать? Они… приветствовали друг друга. Прошла еще минута, и Сидни совершенно естественным образом сказала:

– Привет.

По его лицу расплылась медленная, полная понимания улыбка. В душе у нее не осталось ни капли сомнения в том, что еще секунда – и он с ней заговорит.

Но тут ее отец с зажатым под мышкой блокнотом появился в саду. Его ворчливый голос мгновенно разрушил очарование.

– Зачем ты открыла глаза? Он мог бы подойти поближе, кто знает? Впрочем, это подтверждает мою гипотезу. В следующий раз надо будет попробовать с Филипом. Тут все дело в глазах, глаза – самое главное. А ну-ка пойди позови Веста. Он должен это увидеть.

Отец начал яростно строчить в блокноте, в один миг позабыв о ее присутствии.

Сидни встала, но стоило ей сделать шаг навстречу Найденышу, как он попятился от нее прочь. Она ничего не могла прочесть по его лицу: смена чувств происходила слишком быстро. Ей хотелось прикоснуться к нему, сказать… ну хоть что-нибудь, она не знала, что именно. Что она не виновата, что это была не ее идея. Она была в смятении, и ей казалось, что он ощущает то же самое. Сидни потянулась к нему, но в эту самую минуту он двинулся, не замечая ее протянутой руки, и отступил поближе к длинным свисающим веткам ивовых деревьев, росших в дальнем конце сада. Он отдалился от нее, и вернуть его было невозможно.

– Позвольте, – сказала она 0'Фэллону, стоявшему на страже у калитки.

Он ухмыльнулся и отодвинулся, но не настолько, чтобы дать ей свободно пройти: ей пришлось бы коснуться его, протискиваясь в калитку. Вспышка бурного гнева выплеснулась наружу неожиданно для нее самой.

– Дайте мне пройти, черт побери! – произнесла Сидни ледяным голосом, выговаривая каждое слово.

Он опешил и отступил назад, с вороватым видом оглядываясь на ее отца, чтобы проверить, слышал он или нет. Сидни проскользнула мимо него и бегом направилась к дому. « 75 июня 1893 года. Личные заметки.

Продвигаемся понемногу вперед. Вест предложил спровоцировать гнев 4.0. и проверить его способность к насилию, но я отказался: это неинтересно. Хочу выяснить другое: как вписывается эта tabula rasa [8] в противоречие между теорией выживания сильнейших, наиболее приспособленных особей и проявлениями бескорыстия, даже самопожертвования, которые мы наблюдаем. Муравьи поставили Дарвина в тупик: это единственный вид, выживающий благодаря альтруизму. Альтруистическое поведение заключается в том, чтобы приносить пользу другому индивиду за свой собственный счет. Согласно теории выживания наиболее приспособленных, процветать должны самые грубые, нахрапистые, лживые и пожирающие себе подобных. Они сильнее всех. Как же уложить в такую схему поведение муравьев? Дарвин в конце концов придумал следующее объяснение: муравьи – члены одной семьи, а семья подчиняется законам естественного отбора как единое целое. Ее следует рассматривать как отдельную особь, как индивид.

вернуться

8

Буквально: «чистая доска» (лат.). Имеется в виду первобытное сознание человека, не затронутое понятиями цивилизации.

11
{"b":"11408","o":1}