ЛитМир - Электронная Библиотека

– Теперь очередь Майкла, – сказал Сэм в оправдание. – Он тоже не умеет танцевать.

– Нет? В таком случае придется мне его научить, – Филип, смеясь вытянул Майкла на середину террасы. – Я буду дамой, – объявил он.

Сэм начал шумно выражать свой восторг, когда они начали вальсировать. Сидни порадовалась вместе с ним: пример старшего брата оказал благотворное воздействие на Сэма. Но еще больше она была рада видеть Филипа в таком приподнятом и жизнерадостном настроении. Все лето он только и отпускал саркастические замечания направо и налево, разыгрывая из себя циничного, угрюмого нелюдима. Вот, например, только что прошелся насчет «трогательной семейной сцены». Впрочем, Сидни была готова закрыть на это глаза. Она не могла бы точно сказать, когда именно и почему его мрачная хандра начала рассеиваться, но была несказанно рада наступившей перемене.

Музыка смолкла. Сэм, извиваясь, как угорь, наконец выскользнул из ее рук.

– Я уже все выучил, я умею танцевать. Ведь у меня здоровски получается, правда, Сид?

– Не здоровски, а здорово. У тебя получается неплохо, но…

– У меня здорово получается! Ты сама так сказала! А теперь можно мне пойти помочь рабочим устанавливать навес?

– Сэм… Слишком поздно: он уже умчался по дорожке к озеру.

– О, Филип, – простонала Сидни, – он же их с ума сведет!

– Так и быть, я его уведу, – усмехнулся он. – Возьму его на прогулку.

– Благослови тебя бог, Филип. А ты не мог бы и завтра за ним присмотреть? Сводить его в зоопарк или что-то в этом роде?

– Ладно, – ответил Филип, пожав плечами. – Майкл, хочешь пойти с нами? Майкл загорелся, как ребенок.

– Конечно. А что такое зоопарк?

Филип уставился на него с открытым ртом, потом засмеялся. Сидни ему от души посочувствовала: в самом деле, уследить за тем, что Майкл знает и чего не знает, становилось непосильной задачей. Иногда ему не давались простейшие вещи, зато более отвлеченные понятия он постигал с легкостью.

– Пусть это будет сюрпризом, – ответил ему Филип, подмигнув Сидни, и побежал отыскивать Сэма.

Майкл по-прежнему стоял, прислонившись к стене, засунув руки в карманы и следя взглядом за Сидни. Она уже почти привыкла к этому настойчивому взгляду, проникающему прямо в душу. Этот взгляд не пугал ее, но смущал и тревожил. Она не чувствовала себя добычей хищника или мишенью охотника, но понимала, что ее изучают. Оценивают. Постигают.

Поняла бы она, что в нем есть нечто особенное, если бы они впервые познакомились… ну, скажем, вчера вечером на каком-нибудь званом обеде? Да, наверное, поняла бы. Даже если бы они просто пожали друг другу руки и сказали «Здравствуйте, как поживаете?», она все равно догадалась бы, что он не такой, как все. Камилла назвала его великолепным. Конечно, это была слишком восторженная оценка. И в то же время неверная. Его лицо с умными светло-зелеными глазами и аристократическим носом было более чем великолепным. Длинный тонкий шрам на щеке придавал ему загадочность и легкий налет дикарства. А его волосы…

– Майкл, – сказала она, очнувшись, – пожалуй, не помешает тебя подстричь ради торжественного случая. Я могу это сделать, если хочешь.

– Хорошо, – с готовностью согласился он. – Только не думай, что я забуду про уроки танцев. Тебе придется меня научить.

Сидни со смехом завела граммофон, поставила новую пластинку и протянула ему руки.

Майкл медленно приближался, и Сидни разглядела нескрываемое желание в его глазах, и ее улыбка сменилась тревогой. У нее едва не опустились руки: приглашение к танцу внезапно стало слишком интимным. Сидни вовсе не собиралась предлагать то, что Майкл столь явно хотел получить. А может, она обманывала сама себя?

Но вот их руки сомкнулись, и у нее возникло такое чувство, что она вернулась в родной дом. Ощущение неловкости мгновенно улетучилось; в голове не осталось мыслей, кроме одной-единственной – как давно ей, оказывается, хотелось прикоснуться к нему! Опущенные ресницы скрывали его взгляд, но легкая краска, проступившая на щеках, выдавала его.

– Вальс… – начала объяснять Сидни, но тут же потеряла способность говорить, ощутив под рукой его могучее плечо.

У него так забавно росли волосы за ушами… Когда Майкл краснел, шрам на щеке оставался белым. Раньше Сидни не замечала этого. Его кожа словно до сих пор хранила запахи первозданной природы, дыхание было чистым… Вот он, значит, какой – Майкл Мак-нейл: Сидни попыталась справиться со своими эмоциями.

– Вальс – это очень простой танец, – начала она дрогнувшим голосом. – Ритм на три четверти с ударением на первом шаге.

Рука Майкла, лежавшая у нее на талии, передвинулась, привлекая ее ближе.

– Мне нравится этот танец.

Его голос околдовывал ее. На самом деле они вовсе не танцевали, музыка служила еле слышным аккомпанементом к их объятиям.

– Вчера вечером, Сидни, когда ты зажигала свечи в бумажных колпачках…

– Это китайские фонарики, – прошептала Сидни. – Правда, красивые? Они очень украсят наш бал.

– Вот так выглядит твоя кожа. Мягкий свет, пробивающийся сквозь белую бумагу. Золото и слоновая кость. Хотелось бы мне найти краски, чтобы передать этот цвет.

Сидни покачала головой:

– Ты опасный человек, Майкл Макнейл! Майкл воспринял это как комплимент и с улыбкой привлек ее к себе еще ближе.

– Майкл… я боюсь, кто-нибудь нас увидит.

– Что ты хочешь делать? Скажи мне честно, Сидни!

– Танцевать. Разве ты забыл? Я хочу научить тебя танцевать. Ты сам попросил меня об этом.

– Я помню. Р-раз, два, три, р-раз, два, три… Они стояли, не двигаясь, только слегка покачиваясь и все теснее прижимаясь друг к другу. Майкл наклонил голову и поцеловал ее пальцы, зажатые в его руке. Тревога вновь охватила Сидни.

– Майкл, мы не можем стоять тут вот так, – сказала она почему-то шепотом. – Кто-нибудь увидит, все будет ужасно!

– А в столовой? Если мы перейдем в столовую? Они стояли у открытых стеклянных дверей. Губы Майкла коснулись ее лба. Майкл снова прошептал: «раз, два, три», и они проплыли с террасы в столовую, грациозно вальсируя.

– Ты же умеешь танцевать! – удивленно воскликнула Сидни. Она задыхалась и больше ничего не успела сказать: Майкл прижал ее к буфету и поцеловал в губы. Вот целоваться он определенно не умел! Его глаза были широко открыты, а губы плотно сомкнуты и прижимались к ней слишком крепко, но Сидни все равно понравилось. Это было так ново и необычно, а главное, Майкл ничего вокруг не замечал, кроме нее. Нет, главное заключалось в том, что это был Майкл.

– Вот так, – сказала Сидни, проводя пальцем по контуру его губ. – Мягче. Нежнее.

Сидни наклонилась и запечатлела легкий нежный поцелуй у него на губах. Майкл глубоко вздохнул, его глаза закрылись.

– Да, так лучше, – согласился он и потерся носом о щеку Сидни.

Потом он обхватил ладонями ее лицо, они обменялись медленными и робкими поцелуями.

– Сидни, ты…

Ему так и не удалось закончить фразу: она сбила его с толку, легонько, игриво прикусив зубами его нижнюю губу. Майкл широко раскрыл глаза.

– Это игра, – с восторгом догадался он. – Я думал, это… Это так не похоже…

– На что?

Он опустил ресницы, однако Сидни успела заметить странное выражение, промелькнувшее в его глазах. Она могла бы назвать его виноватым, но отбросила эту мысль как неправдоподобную. Они опять поцеловались, и в ящике буфета, который Майкл задел локтем, звякнули серебряные приборы. Майкл перестал ее целовать и заглянул ей в глаза. Его рука между тем скользнула с ее плеча на шею, а потом ниже – за скромный вырез блузки. «Можно?» – будто молчаливо спрашивал он. Сидни только молча кивнула.

В этот день Сидни не надела корсета, на ней была лишь тонкая сорочка под английской блузкой. Его пальцы дрожали, и она помогла ему – сама помогла ему! – расстегнуть первые несколько пуговиц. «Что мы делаем?» – как в тумане пронеслось у нее в голове, но она не захотела останавливать Майкла. Ей так нравилось сосредоточенно-взволнованное выражение его лица. Весь мир уплыл куда-то, остался только Майкл, ласкающий ее с нестерпимой нежностью, от которой перехватывало дух.

49
{"b":"11408","o":1}