ЛитМир - Электронная Библиотека

В тот момент, когда он овладел ею, с ее губ слетели слова:

– Не покидай меня!

– Сидни, – прошептал Майкл. Но она видела по его глазам, что он ее не слышит. Он был слишком поглощен страстью.

– Майкл, не покидай меня! – повторила Сидни медленно.

Он смял ее губы грубым самозабвенным поцелуем, от которого у нее помутилось сознание и все мысли погасли. Остались одни только ощущения – глубинные лихорадочные толчки желания, пульсирующие во всем теле и отзывающиеся эхом в теле Майкла. Сидни слышала в нем тот же неумолчный ритм, делавший их еще ближе друг другу, сплавлявший их тела воедино. Потные горячие тела то сливались нерасторжимо, то, словно отталкиваясь друг от друга, теряли точки соприкосновения. Внешний мир в эти секунды снова возвращался – они были в городе, в отеле, в постели, но, когда они вновь сближались, поглощая друг друга, мир снова таял и становился нереальным.

Ее имя… Он повторял его ей на ухо, повторял без конца, пока слоги не слились в неразличимый припев, означавший только одно: «Я люблю тебя». Да, все сошлось воедино – души и тела. И опять она преодолела вместе с ним какую-то невидимую грань, за которой простиралось столь острое наслаждение, что она потеряла его, потеряла себя. Забвение. Она опять нашла его и ухватилась за него, как за якорь спасения.

А когда все кончилось, Сидни попыталась объяснить ему, что с ними было.

– С тобой, Майкл… не знаю, как это сказать… я чувствую себя свободной. Могу делать все, что захочу, и знаю, что это можно, что это… правильно. .

Сидни изо всех сил старалась найти верные слова. Ей не хотелось говорить с Майклом о Спенсере – это было бы предательством. Но про себя она не могла не вспомнить, что иногда со Спенсером у нее возникало чувство, будто они… делают нечто предосудительное. Нет, она и мысли не допускала, что они занимаются чем-то грязным или позорным… ну разве что самую малость. Да, совсем чуть-чуть. С самого детства им обоим исподволь внушали, что секс – это нечто недостойное их. Считалось, что им следовало быть выше этого, но они не оправдали ожиданий и поддались слабости. Поэтому им приходилось скрывать друг от друга, что недостойное занятие доставляет им удовольствие. И тем самым обкрадывать самих себя.

– Ты оказываешь на меня благотворное воздействие, – проговорила Сидни, лежа на боку, прижимая его руку к своей влажной от испарины груди и целуя пальцы. – С тобой мне ничего не страшно, ничего не стыдно. Ничто тебя не смущает. У тебя нет никаких внутренних запретов. А раз у тебя их нет, значит, и мне все можно.

Майкл был поглощен движением своей ладони, плавно скользившей по абрису ее тела: от округлости бедра к впадине у талии и опять вверх – к груди, к шее.

– Что такое «внутренние запреты»? Сидни весело рассмеялась.

– Не имеет значения, – пробормотала она. – У тебя их нет – и слава богу! Нечего забивать голову всяким вздором.

Ветерок надувал парусом штору на окне. Сидни придвинулась ближе, Майкл укрыл ее одеялом.

– Может быть, нам поспать?

Она улыбнулась с закрытыми глазами, зная, что он все еще смотрит на нее. Ей очень нравилось засыпать, лежа рядом с ним. Такое нежное доверие… Такая близость… Это и есть любовь.

– Я люблю тебя, – прошептала Сидни, засыпая. «Люблю тебя», – сердцем откликнулся Майкл. Ему хотелось поцеловать розоватое пятнышко у нее на щеке – небольшую ссадину в том месте, где она слишком сильно потерлась о прорастающую колючую щетину у него на подбородке. А может, это он сам ее оцарапал? Его пальцы замерли над этим пятнышком, но так и не прикоснулись: он не хотел ее будить.

Как она была прекрасна во сне после того, как они занимались любовью… Спутанные рыжие волосы в беспорядке рассыпались по подушке, лицо раскраснелось, кожа была влажной. Она мгновенно погружалась в сон: только что улыбалась ему, а в следующий миг уже дышала глубоко и ровно, полуоткрыв губы словно для последнего поцелуя.

Майкл выскользнул из постели. Его одежда была разбросана повсюду; он бесшумно собрал ее и перенес в другую комнату, чтобы одеться. Сумочка Сидни завалилась за стенку кушетки. Он обрадовался, когда сразу увидел ключ от гостиничного номера: ему не хотелось рыться в ее вещах.

Открыв дверь, он нос к носу столкнулся с горничной. Она как раз собиралась постучать. Оба они подскочили от неожиданности. Майкл приветливо улыбнулся и шагнул вперед, поэтому горничной пришлось отступить на шаг назад. Тихо закрыв за собой дверь, он сказал:

– Моя жена спит. Вы не могли бы прийти попозже?

– Да, сэр, разумеется.

– Благодарю вас.

Она присела ныряющим движением и снова выпрямилась. Сделала «реверанс». Майкл остался на своем посту у двери, пока она не скрылась за углом коридора. Только после этого он направился в противоположную сторону, к лифту.

Номер он знал наизусть, и это была заслуга Сэма. Он сел у маленького столика, на котором стоял аппарат, и взял наушник. Послышался глухой треск, но через несколько секунд раздался женский голос:

– Могу я вам помочь?

– Да, я хотел бы позвонить.

– Говорите громче, пожалуйста.

– Я хочу… – Майкл забыл, что надо говорить в переговорное устройство. Он наклонился ближе. – Я хочу позвонить.

– Номер, пожалуйста.

– Четыре-девять-ноль-один.

– Минуточку, набираю. Пощелкивание и треск. Гудки.

– Алло? Он крепче ухватился за наушник и до боли прижал его к уху. Голос доносился слишком слабо. Чей он? Филипа?

– Алло? Есть там кто-нибудь? От радости Майкл перешел на крик.

– Филип! – Не вешай трубку, – раздалось в наушнике. Какой-то глухой скрип, потом громкий хлопок, как будто со стуком закрыли дверь. И опять голос Филипа, отрывистый и резкий.

– Что случилось?

– Ничего…

– Где ты?

– В том же месте. Я…

– Где моя сестра?

– Здесь. С ней все в порядке. Она не знает, что я тебе звоню.

– Так зачем ты звонишь? «Он в ярости», – удивился Майкл. Сидни ему об этом не говорила.

– Я хотел спросить, как идут дела у вас дома.

– Да неужели? Ну что ж, я тебе скажу. Мой отец не уверен, удастся ли ему сохранить свое место в университете, моя тетя отказывается выходить из своей спальни, мой брат все время плачет. У тебя еще есть вопросы?

Майкл согнулся пополам, словно его ударили в живот.

–Ну?

– Да, – с трудом выдавил он из себя. – Я хочу спросить кое-что еще. Он услышал, как Филип тяжело вздохнул. После этого его голос прозвучал уже не так враждебно.

–Что?

– Скажи мне, что будет, если нас поймают? Я хочу сказать, с Сидни, а не со мной.

– Почему бы тебе не спросить у нее самой?

– Я спрашивал. Она сказала «ничего».

– Она лжет.

Майкл изо всех сил надавил ладонью на глазницу. Дверь лифта открылась, кто-то вышел, но он так и не поднял головы, чтобы посмотреть, кто это.

– Скажи мне, – попросил он в трубку.

– Ладно. Произойдут две вещи. Одна наверняка, другая под вопросом. Во-первых, ее репутация будет погублена.

– Репутация? Как…

– Перед ней закроются все двери. Она должна бывать в свете, должна соблюдать приличия. Если ее друзья узнают, где и с кем она была, они уже не станут интересоваться, чем вы там занимались. Даже если вы читали друг другу Библию последние пять дней, это уже никого не волнует. Ей придет конец. Понятно? За исключением разве что Камиллы Дарроу, у нее не останется ни одного друга в этом мире.

Майкл попытался что-то сказать, но слова путались, мысли сбивались.

– Ты еще слушаешь? – спросил Филип.

– Да. А что во-вторых?

– Во-вторых, она может быть арестована. Укрывательство беглого преступника и пособничество ему являются уголовно наказуемыми деяниями. Не знаю, что смог бы для нее сделать хороший адвокат, может, он и сумел бы снять ее с крючка. Ты меня слышишь? Понимаешь, о чем я говорю?

–Да.

Какое-то время оба они молчали. Наконец Майкл сказал: – Не беспокойся ни о чем, Филип! – Что это должно означать? – Все кончено. С ней ничего не случится. – Что ты собираешься делать? – Я должен повесить трубку. – Погоди. Что ты собираешься делать? – Спасибо, что все мне объяснил. – Послушай, Майкл, не надо торопиться. Дай мне… Майкл повесил трубку. Надо было действовать быстро, не теряя ни минуты.

69
{"b":"11408","o":1}