ЛитМир - Электронная Библиотека

– С ним все в порядке?

– Да, он в полном порядке. Я только что имел с ним небольшую беседу и смею вас заверить, он держится молодцом. С нетерпением ждет свидания с вами, – добавил он, взглянув на Филипа. – Время назначено на час дня.

Сидни откинулсь на спинку стула, чувствуя дрожь в коленях. Только теперь она смогла признаться себе, как велик был ее страх. Она боялась, что произошло нечто ужасное: что Майкла били или лишили права на свидания, или – это было бы самое худшее – что сам Майкл из какого-то ложно понятого благородства решил с ней не встречаться.

– Хорошие новости, – говорил между тем мистер Осгуд. – Они сняли обвинение в краже. Оно с самого начала было несостоятельным. Я так и думал, что рано или поздно его снимут, но хорошо, что они сняли его на предварительной стадии: теперь нам не придется оспаривать его в суде.

Во время разговора адвокат поглядывал то на Сидни, то на ее отца, но главным образом он обращался к Филипу. Глаза у него добрые, заметила Сидни, светло-карие, с отеческим выражением, и красивый, хорошо поставленный голос. Будет ли этого довольно, чтобы убедить присяжных в невиновности Майкла?

– К счастью, мне удалось его убедить, что ему лучше не давать показаний. Если нам повезет, у нас будет достаточно… . – Что? – перебила его Сидни, от удивления позабыв о вежливости. – Майкл не будет давать показания? Но почему?

Осгуд взглянул на свои руки и растянул губы в подобии улыбки. – Тому есть две причины, – медленно и веско, с расстановкой ответил он. – Первая: он слишком плохо владеет речью. Вторая: он слишком честен.

– Прошу прощения, мистер Осгуд, – опять вмешалась Сидни, изо всех сил сдерживая готовое вот-вот прорваться возмущение, – но Майкл прекрасно владеет речью. И как это можно быть слишком…

Адвокат поднял кверху короткий палец.

– Позвольте мне объяснить. Разумеется, он владеет речью. Мне следовало выразиться иначе: он слишком прямолинеен. Если он займет свидетельское кресло, прокурор вытащит из него признание за две минуты. Нет, поправка: за полминуты. «Мистер Макнейл, признаете ли вы, что такого-то числа в такое-то время вы совершили преднамеренное и незаконное проникновение в несколько отдельных огороженных строений на территории зоопарка в Линкольн-парке, украли ключи от клеток с оленями, волками, лисами…» – и так далее и так далее, остальных подробностей я не помню, – «…и выпустили на свободу всех вышеупомянутых животных?» – «Да, сэр, я это сделал». – «Признаете ли вы, что произвели нападение на служителя зоопарка во время совершения всех этих незаконных действий, бросившись на него и повалив его на землю, вступив в рукопашную драку с ним и оказывая сопротивление, пока вас не усмирили силой?» – «Да, сэр, я это сделал».

– Да, но Майкл не стал бы…

– «А чем вы можете оправдать свои поступки? Объясните нам, зачем вы совершили все эти незаконные действия?» – «Потому что это был мой долг». – «Благодарю вас, мистер Макнейл, больше вопросов нет».

Сидни закрыла глаза, откинувшись на спинку стула.

– К добру или к худу, – смягчившись, продолжал мистер Осгуд, – Майкл не знает даже, как скрыть или приукрасить правду, миссис Дарроу, не говоря уж о том, чтобы солгать. А если его натаскать перед дачей показаний, будет только хуже, потому что все увидят, что он говорит с чужих слов. Он совершил эти деяния, но тем не менее заявил, что он невиновен. Он не настолько искушен, чтобы уловить разницу между виновностью de facto [16] и невиновностью de jure [17]. Данное качество само по себе может вызывать у нас невольное восхищение, но в настоящий момент оно делает его уязвимым, и защита обязана это учитывать. Я ясно выражаюсь? Сидни подавленно кивнула. Адвокат наклонился через стол и похлопал ее по руке.

– Все не так плохо, как кажется на первый взгляд, поверьте мне. Если удача будет на нашей стороне, я думаю, мы сумеем добиться оправдания.

– Что за удача? – спросил Филип.

– Ну… кое в чем нам уже повезло. Как я говорил, окружной прокурор не опротестовал мое ходатайство о перенесении даты слушания на более ранний срок, а судья с ним согласился.

– Слава богу, – сказала Сидни. Это означало, что Майкл проведет меньше времени в тюремной камере. Если им удастся выиграть дело.

– Все не так просто.

Мистер Осгуд наполовину вытащил сигару из нагрудного кармана, но вспомнил о присутствии дамы и засунул ее обратно.

– По правде говоря, эту новость можно считать и хорошей, и плохой. С какой стороны смотреть.

– Чем же она плоха?

– Чем дальше отодвигается дата слушания, тем больше у нас шансов обнаружить местонахождение Макнейлов.

– Неужели это действительно так важно?

– Безусловно. Подзащитный с хорошими связями всегда имеет больше шансов, чем неимущий одиночка. Это несправедливо, но такова жизнь.

– Но Майкл не…

– К тому же у него романтическая история – как раз то, что нужно, чтобы поразить воображение присяжных. Но только при условии, что она подлинная. Причем мы должны их убедить, что она подлинная.

– Другими словами, – подытожил Филип, – мы должны представить им богатую аристократическую семью Майкла во плоти.

– Не обязательно. Будет вполне достаточно, если они услышат о существовании его семьи из солидного источника, не вызывающего сомнений в своей надежности.

– Но мы не знаем наверняка, что они богаты, – снова вмешалась Сидни. – На самом деле у нас даже нет абсолютной уверенности в том, что они аристократы.

– Все верно, но на данном этапе нам больше нечего использовать. Если спор сведется к моральной стороне дела, обнаружение Макнейлов – это, пожалуй, наша единственная надежда.

Он вынул часы из кармана и щелчком открыл крышку.

– Уже почти час. Опаздывать нельзя, посетителей пускают ненадолго. Все встали из-за стола.

– К сожалению, только один из вас сможет его увидеть, – извиняющимся тоном добавил Осгуд.

– Только один?

– Боюсь, что да, поскольку Майкл не является членом вашей семьи. Кстати, в определенном смысле это нам на руку. Будь он членом семьи, зоопарк, без сомнения, предъявил бы вам иск по возмещению материального ущерба. Итак, кто из вас пойдет навестить Майкла? Вы, Харли?

Отец Сидни еще крепче сжал в руке ненабитую трубку.

– Гм, – неуверенно промычал он. – Гм.

– Вы, Филип? – спросил Осгуд. Филип почесал затылок и прищурился. Сидни постаралась, чтобы ее голос звучал как можно увереннее.

– Я хочу его видеть. Осгуд округлил глаза и покачался с каблука на носок.

– Вот как, – сказал он. – Да, я понимаю. Сама Сидни была не вполне уверена, что он все верно понимает, но по ходу разговора в какой-то момент решила, что ему можно доверять. Если он действительно все понял, ее больше не страшили последствия.

– Мы будем ждать тебя снаружи, – сказал ей Филип. Мистер Осгуд попрощался с ними за руку и сказал, что будет держать их в курсе дела. Бережно подхватив ее под руку, адвокат повел Сидни по полутемному коридору, вверх по лестнице, потом по другому коридору, такому же узкому и темному. Наконец они попали в большой, переполненный, плохо освещенный зал ожидания. Полицейский в форме сидел за столом у входа.

– Присаживайтесь, – предложил мистер Осгуд. – Я оформлю ваше посещение у сержанта и откланяюсь с вашего позволения. Ждать придется недолго.

Сидни поблагодарила его за доброту, нашла свободный стул в углу и села в ожидании Майкла. Десять минут спустя полицейский за столом огласил список имен, назвав в числе прочих и ее. Сидни встала. Когда ее провели вместе с остальными по коридору в другое помещение, полицейский потребовал, чтобы она сдала сумочку, шаль и шляпку. На какой-то ужасный момент ей показалось, что сейчас он начнет ее обыскивать, но все обошлось.

– Сюда, – указал полицейский. – Комната для посещений, – добавил он, увидев, что она колеблется.

– Но я думала…

вернуться

16

На деле (лат.)

вернуться

17

В глазах закона (лат.).

73
{"b":"11408","o":1}