ЛитМир - Электронная Библиотека

– Проходите, леди, вы задерживаете всю очередь. Сидни едва не рухнула на указанный ей стул, настолько не вязалась картина, представшая ее взору, с тем, что она мысленно себе представляла. Она почему-то была заранее уверена, что им предоставят отдельное помещение, или – в худшем случае – ей будет позволено взять его за руку сквозь прутья его камеры-одиночки, пока охранник стоит на почтительном расстоянии, тактично отвернувшись в другую сторону.

Действительность оказалась ужасающей. Двойной ряд поставленных друг напротив друга столов делил комнату примерно надвое, а между столами была натянута от пола до потолка частая металлическая сетка, делавшая помещение похожим на клетку. К каждому столу был придвинут только один стул, и вокруг этого единственного стула толпились семьи: слева от Сидни – родители с тремя детьми, справа – четверо взрослых. А позади них стояли еще люди группами по трое, по пятеро… судя по всему, считалось, что максимально допустимое число – шесть. Все говорили разом, поэтому в комнате стоял невыносимый шум.

Каждый стол был в три фута шириной, стало быть, удвоенное расстояние составляло шесть футов [18]; другими словами, нечего было даже и мечтать о том, чтобы наклониться и дотронуться сквозь сетчатую преграду до руки любимого человека. Даже разглядеть что-либо через частую сетку было нелегко. Сидни пришлось прищуриться, чтобы угадать, который в группе волочащих ноги, одинаково одетых заключенных, появившихся через дверь в задней стене, – Майкл.

Вот он. За секунду до того, как он ее заметил, ей чуть не стало дурно при виде его бледного, изможденного, обросшего бородой лица с запавшими, затравленными глазами. Как и все остальные, он был одет в полосатую пижамную куртку поверх полосатых штанов – настолько мешковатых на его стройной худощавой фигуре, что они едва держались на бедрах и ложились складками у щиколоток поверх башмаков, из которых были вынуты шнурки. Увидев ее, он на мгновение остановился как вкопанный, но охранник тут же толкнул его ладонью в спину. До этой минуты губы Майкла были растянуты в показной застывшей улыбке вежливого ожидания, но, как только он ее увидел, его лицо исказилось в мучительной гримасе боли и радости, а все, что еще уцелело от сердца Сидни, разбилось вдребезги.

Увидев его издалека, она поднялась со стула, а теперь они сели одновременно, не спуская друг с друга глаз. Глядя на него, она знала, что видит свое собственное лицо, как будто отраженное в зеркале. Она улыбалась такой же, как и он, счастливой и полной страдания улыбкой. Его губы задвигались. Она подалась вперед, приложив ладонь щитком к уху, не в силах расслышать его из-за стоящего вокруг гвалта.

– Я думал, придет Филип, – повторил он.

– Он здесь. И мой отец тоже.

Ей приходилось надрываться, чтобы быть услышанной. Кажется, он переспросил: «Твой отец?» и удивленно покачал головой.

– Сидни, тебе не надо было приходить.

– Я должна была прийти. Он не слышал.

– Я должна была!

Люди справа от нее начали ссориться. Заключенный, к которому они пришли, выкрикнул непристойное ругательство, двое визитеров закричали на него в ответ. Охранники поглядывали на происходящее с откровенной скукой.

– Как ты? – спросила Сидни, стараясь за улыбкой скрыть свое отчаяние.

– Хорошо. Но он выглядел измученным и больным. Она улыбнулась и кивнула, чтобы его подбодрить.

– Я скучаю по тебе!

– Я скучаю по тебе.

Сидни не могла решить, что хуже: выкрикивать признания или пережидать мучительное молчание, наступавшее между выкриками.

– Мне нравится мистер Осгуд, – сказала она. – Он хороший адвокат.

Майкл кивнул и сказал что-то, чего она не расслышала.

– Прости, что я тебя оставил, – повторил он, мучительно напрягая голос. – В тот день. Только записку…

Он бессильно развел руками. Сидни видела, как тяжело он это переживает. И его лицо и голос говорили об одном и том же.

– Все хорошо, – горячо заверила она его. – Я понимаю… Я знаю, зачем ты это сделал. Я не сержусь!

Он прижал ладонь к груди и улыбнулся с Облегчением. В эту минуту Сидни поняла, что пройти через этот кошмар без слез ей не удастся.

– Майкл, мы вытащим тебя отсюда. Непременно вытащим, я знаю.

И опять его губы скривились в вымученной улыбке. Майкл опустил взгляд на свои руки, вцепившиеся в край стола, словно тисками. Солгать он не мог, поэтому не сказал вообще ничего.

Еще одна ужасная пауза. Потом он заговорил.

– Что? – переспросила она.

– Как там Сэм?

– Скучает по тебе.

– А Филип?

– С ним все в порядке.

– Должно быть, он меня ненавидит.

– Нет, конечно, нет. Он бы не мог…

– Все, ребята, время вышло. Прошу всех встать. Живенько, живенько… Всем посетителям встать и очистить помещение. Заключенные, встать!

Она не могла поверить. Так скоро! Они так и не успели ничего толком сказать друг другу. Шум отодвигаемых стульев и выкрикиваемых прощаний стал оглушительным. Майкл оттолкнул свой стул и встал. В тот же. миг горячие слезы вырвались наружу. Смущенная, пристыженная, Сидни яростно вытирала щеки. Черт, черт, черт, она же не хотела, чтобы Майкл видел ее в слезах!

– Пора прощаться, Сидни.

– О, Майкл… Она даже не сказала, что любит его!

– Прошу тебя, – проговорил он, послушно отступая от стола, – прошу тебя, Сидни…

– Что, Майкл? Я тебя не слышу!

– Больше сюда не приходи, Сидни! Не возвращайся сюда.

Охранник встал между ними, загородив Майкла от ее взгляда. Кто-то толкнул ее. Сквозь сетчатую загородку Сидни увидела, как темноволосый человек в полосатой одежде исчезает в задней двери. За ним еще и еще один. Она уже не могла бы сказать, который из них – Майкл.

– Ну все, мисс.

Бесстрастный полицейский, даже не прикасаясь к ней, ловко оттеснил ее к противоположной двери. За дверями другой страж порядка вручил ей ее вещи. Ей придется солгать, сообразила она, двигаясь по коридору к лестнице вместе с толпой и глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами. Ей придется сказать Сэму, что Майклу понравился его рисунок.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Пока мистер Уоррен Диффенбахер давал показания, в зал судебного заседания вошел рассыльный и протянул адвокату Майкла небольшой желтый конверт. Мистер Осгуд распечатал конвертик и, прочитав послание, улыбнулся в первый раз с тех самых пор, как начался процесс.

Майкл не мог понять, чему он так обрадовался. За секунду до этого вид у мистера Осгуда был удрученный. Мистер Диффенбахер, являвшийся казначеем, а также одним из членов совета попечителей зоопарка, как раз объяснял, сколько животных было потеряно, ранено или уничтожено во время «инцидента». «Инцидент» – именно так после невероятно долгих препирательств между сторонами было решено именовать во время судебных слушаний то, что совершил Майкл в зоопарке.

Все цифры уже были опубликованы в газетах, но в голосе мистера Диффенбахера, когда он перечислял виды и численность сбежавших или погибших животных, звучало нечто такое, отчего все содеянное стало казаться настоящей катастрофой. А когда он ответил на вопрос о том, какова итоговая стоимость «инцидента» в денежном выражении, вся публика в зале суда дружно ахнула.

И все-таки что-то заставило мистера Осгуда улыбнуться. Он оторвался от письма и ухмыльнулся во весь рот, потом наклонился к Майклу, собираясь что-то ему шепнуть, но тут судья Толмен спросил:

– У защиты есть вопросы?

– Да, ваша честь, – торопливо отозвался мистер Эсгуд.

Но прежде, чем встать, он передал желтый конверт Майклу.

– Мистер Диффенбахер, как давно вы являетесь попечителем зоопарка?

Поначалу Майкл никак не мог разобрать текст. Мелкий шрифт был бледен и нечеток, местами полу-;терт, а верхняя строчка состояла из букв и цифр, не имевших никакого смысла.

– Около четырех лет, сэр.

«Реджинальд Коуз, эсквайр, королевский адвокат, адвокатская контора „Диллард и Коуз“, Райдер-стрит, 10, Чондон».

вернуться

18

Около двух метров.

74
{"b":"11408","o":1}