ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сетка. Инструмент для принятия решений
Кишечник и мозг: как кишечные бактерии исцеляют и защищают ваш мозг
Убийство в стиле «Хайли лайки»
Игра в ложь
Бегущая по огням
Украшение китайской бабушки
После тебя
А может это любовь? Как понять, есть ли будущее у ваших отношений
Знаки ночи

Она открыла рот, и панический крик вырвался из ее груди – отчаянный вопль, заглушивший все вокруг. Она и представить не могла, что умеет так громко кричать. Весь мир превратился в звук, расплылся бесформенными цветовыми пятнами и заплясал у нее перед глазами. Весь ее страх вышел криком через легкие, очистил их. Она ничуть не удивилась, увидев, что лезвие ножа превращается в серебристый дым и растворяется среди облаков. Николас вернулся к ней, его глаза сияли благодарностью и любовью.

Анна проснулась и увидела его. Он стоял на коленях возле ее постели и смотрел на нее с сочувствием и преданностью. Она протянула к нему руки, и он склонился к ней. Из ее горла вырвался не то стон, не то рыдание, она обняла его, прижалась к нему. Ее сердце так переполнилось любовью, что ей стало больно. Анна еще крепче обвила руками его шею, содрогаясь от радости и облегчения, и подставила ему губы для поцелуя.

Впоследствии Броуди много раз вспоминал эту сцену, этот миг, когда ему следовало отпустить ее, и всякий раз приходил к тому, что не смог бы так поступить. Не потому, что она была прелестна, не потому, что ее тело под тонкой рубашкой оказалось гибким, хрупким и волнующим, не потому, что его очаровал нежный аромат, исходивший от ее волос. Он отозвался на ее простодушно пылкие объятия и ответил на ее чистый поцелуй просто потому, что она сама страстно желала этого. Ее желание он ощутил как нечто осязаемое, весомое, как насущную и острую потребность. Этой жажде, этим самозабвенно обнимающим его тонким рукам он не мог противостоять.

Анна открыла глаза, когда поцелуй прервался, и что-то кольнуло ее – какое-то ускользающее от осмысления, не передаваемое словами предчувствие… или воспоминание. Ее губы л питались, но до его слуха донесся лишь еле слышный шепот:

– Ты…

Его руки беспокойно задвигались у нее на плечах, и до нее опять донесся звук, уже слышанный раньше, но впервые дошедший до сознания: звяканье металла. Что-то тяжелое и холодное лежало у нее на груди. Он медленно выпрямился и убрал руки. И тут Анна увидела цепь.

В этот момент Броуди показалось, что кто-то вынимает из него душу: затаив дыхание, он ждал, что она вот-вот обрушится на него с проклятиями. Опять ее губы беззвучно задвигались, и он закрыл глаза, подавленный бесконечным сожалением. Но в тот же миг в его груди вспыхнул протест. Не успела она заговорить, как он снова прижал ее к подушке и поцеловал.

От неожиданности Анна потеряла способность двигаться и только следила за ним с широко открытыми глазами, пока ее ум безуспешно пытался осмыслить происходящее. Это происходило не наяву… это не могло быть правдой…

– Анна, – проговорил он, не отрываясь от ее губ.

Его голос!

Она уперлась ладонями ему в грудь, но не попыталась оттолкнуться. Броуди, найдя ту хрупкую границу, где ее губы смыкались, попытался преодолеть ее вкрадчивым и нежным движением языка. Тело Анны вздрагивало в его объятиях, она балансировала на грани между возмущением и покорностью. Потом ее губы раскрылись, и их языки встретились и соприкоснулись в застенчивом приветствии.

Они позабыли о дыхании, их сердца тяжко и бурно бились в унисон. Броуди начал легонько покусывать ее верхнюю губу, наслаждаясь ее бархатистым теплом. Теперь их языки стали кружить смелее, перемежая чувственное скольжение с дразнящими замираниями. Он погладил кончиками пальцев нежную кожу у нее на шее и был вознагражден тихим стоном блаженства, который заставил его затрепетать и вызвал на губах улыбку.

Поцелуй, начавшийся как в полусне, стал более требовательным и жадным. Дрожь пробегала по телу Анны, и ее возбуждение передалось Броуди. Ее нежная грудь прижималась к его груди, согревая сквозь грубую ткань льняной рубашки. Держа в ладонях его голову, упиваясь поцелуем, она прерывисто вздохнула, и он ртом ощутил этот глубокий вздох.

Броуди прервал поцелуй и выпрямился, лихорадочно соображая, как бы раздеть ее побыстрее. Никаких сомнений, никаких угрызений у него не осталось, его совесть смыло волной страсти, похоронило под сокрушительной тяжестью желания. Он коснулся пальцами верхней пуговицы на застегнутом наглухо воротничке ее рубашки, но в этот самый миг томная мечтательность в ее глазах вдруг сменилась настороженностью, голова заметалась по подушке.

Пальцы Броуди замерли.

– Ты поранилась, – заметил он удивленно. – У тебя рана на голове!

Такое искреннее сочувствие прозвучало в его голосе, что ее глаза наполнились слезами.

– Да, я… но теперь мне уже лучше, – прошептала Анна.

Это были ее первые слова, обращенные к нему. Анна вдруг совершенно ясно осознала, что разговаривает с этим человеком впервые. Она никогда раньше его не видела… потому что он не был Николасом.

Броуди догадался, что она наконец очнулась и все поняла. Не успел он заговорить, – хотя что он мог сказать? – как дверь с треском распахнулась и ударилась о перегородку.

– Вот он где! – закричал Билли Флауэрс.

При появлении этого гиганта в каюте сразу стало тесно. Броуди медленно поднялся на ноги. О'Данн и Дитц столкнулись, пытаясь одновременно прорваться в тесный дверной проем. Дитц пролаял отрывистый приказ, и Флауэрс начал действовать.

Первый удар громадного кулака пришелся Броуди по скуле и отбросил его к противоположной переборке. Он вскинул руки, заслоняясь от очередного удара. Рука невезучего Билли запуталась в цепи, соединявшей его запястья. Сцепив пальцы, Броуди размахнулся изо всех сил и врезал Билли прямо в солнечное сплетение. Бедняга с хриплым стоном согнулся пополам. Увы, Броуди не долго праздновал победу. Деться ему было некуда: спиной он упирался в стену, а необъятное тело Билли преграждало путь вперед. Мысль о том, чтобы использовать цепь, была ему противна, но другого оружия под рукой не оказалось. Броуди размахнулся.

Флауэрс принял удар как теннисный мяч, посланный «свечой». Первый же яростный рывок заставил Броуди рухнуть на колени, в ушах раздался звон. А может, это был крик Анны?

– Остановите его! Ради всего святого…

– Довольно! – рявкнул Дитц.

Билли повиновался, как хорошо выдрессированный пес-волкодав.

– Вы не пострадали, миссис Бальфур? Он не причинил вам вреда?

Анна не слыхала вопроса. Прижимая к груди простыню и вся дрожа, она, не отрываясь, смотрела на Броуди. Она была близка к обмороку, но держалась усилием воли, потому что должна была услышать его ответ.

– Кто вы? – прошептала она едва слышно.

Броуди с трудом поднялся на ноги, не обращая внимания на грозное упреждающее рычание Билли. Бряцая цепью, он вытер тыльной стороной ладони окровавленный рот и откинул упавшие на лоб волосы.

Во взгляде Анны ясно читался упрек, да и его собственная совесть напоминала ему, что он виноват, поэтому пришлось занять оборонительную позицию. Он отвесил ей насмешливый поклон.

– Рад с вами познакомиться, миссис Бальфур. Меня зовут Джон Броуди. Я брат Ника. Брат-близнец.

Она старалась держаться, но шок, вызванный его ответом, разрушил тонкую стенку ее самообладания.

Флауэрс неожиданно бережным жестом подхватил своего подопечного под руку, и Броуди черепашьим шагом двинулся к двери. Ему не хотелось уходить. На пороге он обернулся, чтобы бросить на нее прощальный взгляд, но над ней уже суетливо склонился О'Данн, шепча слова утешения и полностью загородив ее своей спиной. И все-таки Броуди показалось, что он услыхал ее плач.

Глава 5

– Я хотела бы удостовериться, что понимаю вас правильно, – язвительно проговорила Анна.

Она терпеть не могла ехидства и никогда не прибегала к сарказму, но сейчас ее душил бессильный гнев, и она нашла выход в обычно не свойственном ей презрении.

– Вы предлагаете, чтобы по прибытии во Францию я отправилась в Италию в карете вместе с мистером Броуди, разыграла спектакль с «медовым месяцем» во Флоренции, потом поехала в Рим и ждала там, пока они с Эйдином в Неаполе выясняют, не был ли мой муж преступником. Я все правильно изложила, сэр?

8
{"b":"11409","o":1}