ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
От видеоролика к Оскару. Фильммейкинг на миллион
Материнская любовь
Ужасная медицина. Как всего один хирург Викторианской эпохи кардинально изменил медицину и спас множество жизней
Магия Нью-Йорка
Иллюзии
Бумажные призраки
Кавалер в желтом колете. Корсары Леванта. Мост Убийц (сборник)
Демоны ее прошлого
Метро 2035: Стальной остров

У него за спиной медленно открылась дверь, ведущая в коридор, и в спальню вошла Анна. С минуту они настороженно глядели друг на друга, потом ее беспокойный взгляд заметался по комнате. Вот ее лицо дрогнуло и побледнело, и он понял, что она заметила дорожную сумку на кровати. Броуди с грохотом задвинул ящик комода и отошел в сторону, стараясь держаться как можно дальше от нее.

– Что ты тут забыла?

Ее волосы мягким золотистым облачком обрамляли прелестное и несчастное лицо. Он различал напряженность в ее осанке, в развороте хрупких плеч и решительность в крепко сжатых нежных губах.

– Я вижу, ты укладываешь вещи, – заметила она, кивнув на кровать.

Броуди проследил за ее взглядом и отозвался лишь вежливой улыбкой, настолько нестерпимо фальшивой, что у него самого заныли зубы.

Анна заставляла себя сдерживаться. Самообладание давалось ей с таким трудом, что больше ни на что сил уже не было, в лице не осталось ни кровинки. Она подняла взгляд и встретилась с голубыми глазами Броуди.

– Не уезжай, Джон. «Позволь мне любить тебя, пока есть возможность», – вот что ты сказал мне однажды. Вот о чем я прошу тебя сейчас.

Голос у нее предательски задрожал, но она все-таки не заплакала.

– Не уезжай. Я больше никогда никого не полюблю… ты единственный… Я тебя умоляю, не покидай меня так скоро. Останься, пока еще есть время. Мистер Дитц обещал подождать неделю…

Броуди яростно взмахнул рукой, словно разрубая воздух ребром ладони, и это заставило ее замолчать. На мгновение он повернулся к ней спиной, а когда оглянулся назад, челюсти у него были стиснуты, а глаза неистово горели.

– Анна, – произнес он с наигранным спокойствием. Она содрогнулась, словно от холода – раньше он никогда ее так не называл – и прислонилась к двери в поисках опоры.

– Настало время сказать тебе всю правду. Я лгал, когда говорил, что люблю тебя. На самом деле я тебя не люблю.

Анна негодующе вздернула подбородок, но ее голос прозвучал не громче шепота:

– Это неправда.

Броуди заставил себя смотреть на какую-то точку над ее левым плечом.

– Это правда. Я все равно тебе не пара и в мужья не гожусь. Тебе нужен кто-то другой, кто-нибудь получше меня. Для такой женщины, как ты…

– Замолчи! Мне нужен только ты! Я поеду с тобой! – Она сглотнула и сделала героическую попытку говорить спокойно. – Ты все еще зол на меня за то, что я тебе не поверила, подумала о тебе дурно. Я тебя не виню…

– Нет, – возразил он, на этот раз правдиво, – может, раньше я и злился, но все давно прошло.

– Нет, ты все еще зол, – стояла на своем Анна, – и ты совершенно прав, тебе есть на что обижаться. Я была не права, но клянусь тебе, я искуплю свою вину. Возьми меня с собой! Мне все равно куда – в Америку, в Канаду. Ты уже выбрал место, я же знаю. Я поеду с тобой!

У него на лице застыла напряженная улыбка, но глаза по-прежнему горели, прожигая ее насквозь.

– Но я тебя не люблю. Ты мне больше не нужна; Я все наврал, просто чтобы затащить тебя в постель.

Голос ее прозвучал хрипло и глухо, когда она заговорила:

– Если ты хочешь сделать мне больно, считай, что ты преуспел.

– Нет, у меня и в мыслях не было сделать тебе больно. Я просто хочу, чтобы ты знала правду. – Его правда убивала ее.

– Но… я… тебя… люблю…

Слова давались ей с трудом, но Анна все-таки выговорила их, а потом подступили слезы и безудержно потекли по щекам, поэтому она не заметила, как Броуди изменился в лице.

Анна нащупала ручку двери у себя за спиной. У нее хватило бы силы духа, чтобы встать перед ним на колени, если бы это могло хоть что-то изменить, но она видела, что все бесполезно. Собрав остатки гордости, она заставила себя открыть дверь и выскользнуть в нее, прежде чем плач перешел в истерические рыдания.

Броуди застыл на месте, прислушиваясь к ее торопливо удаляющимся шагам и ничего не замечая вокруг. Он ждал, что вот-вот в коридоре хлопнет дверь ее спальни рядом с его собственной, но этого не случилось. Должно быть, она спустилась вниз. Еле переставляя ноги, он добрался до кровати и сел, ухватившись за столбик.

В обрушившейся на него тишине растворились все звуки, лишь за окном в саду раздавалась заунывная песня черного дрозда. И еще он слышал свое собственное тяжелое дыхание. Кожа как будто истончилась и стала слишком хрупкой, чтобы удержать распирающую его изнутри пустоту. Мысленным взором Броуди ясно видел, как вскакивает с кровати и бросается следом за Анной. Он пытался прогнать фантазию, но она возвращалась снова и снова с мучительной настойчивостью, и все, что он мог сделать, – это стиснуть зубы и сплести пальцы вокруг отполированного кроватного столбика, чтобы удержаться.

Он поступил правильно. Конечно, сейчас ей больно, но это скоро пройдет. Гораздо скорее, чем она думает. Совсем скоро, если она будет считать, что он ее использовал. Да, так будет гораздо лучше. Энни запомнит этот день и все те обидные слова, что он ей сказал. Постепенно его вранье изгонит из ее памяти все остальное, вытеснит всю нежность, всю любовь, которая их связывала. Вскоре она его возненавидит, а потом вообще перестанет о нем вспоминать.

Какое-то движение заставило его оторваться от своих горьких мыслей. Броуди поднял голову, увидел ее. Она вернулась совершенно беззвучно. Значит, ей еще мало, она собирается и дальше его мучить. И все же у него стало легче на душе просто оттого, что она здесь.

Анна не сделала ни единой попытки как-то замаскировать последствия приступа отчаяния: лицо у нее вспухло и покраснело, голос охрип и срывался от плача. Она остановилась посреди комнаты, глядя на него со страхом и надеждой.

– Ты лжешь. Ты меня любишь.

Броуди поднялся на ноги:

– Нет.

– Нет, любишь. – Анна двинулась прямо вперед, подошла к нему вплотную и обняла его обеими руками. – Не уходи. Не уходи.

Если бы только он мог ее обнять! Ну хоть на минутку… Броуди осторожно обхватил ладонями ее хрупкие плечи.

– Не делай этого, Энни, я тебя не стою.

– Я больше ничего не могу поделать. Будь честен. Я знаю, это трудно. Труднее, чем просто сбежать. Останься со мной.

Броуди не мог шевельнуться. Решимость оставить ее покинула его окончательно.

– Я люблю тебя, – обреченно вздохнул он, погрузив лицо в душистый шелк ее волос.

Глава 31

Анна ощущала у него на шее соленый вкус своих слез.

– Люби меня прямо сейчас, – прошептала она, обнимая его.

Потом она отступила на шаг и принялась возиться с застежками на платье. Пальцы плохо слушались ее: мешала торопливость и остатки стеснительности. Онемевший от неожиданности Броуди оставался неподвижен, пока Анна не спросила:

– Ты мне не поможешь?

Это заставило его выйти из транса. Его пальцы тоже оказались не слишком ловкими, но он старался действовать не торопясь: Броуди бережно освобождал от мягкой ткани еще более нежную и шелковистую кожу, завороженный видом своих смуглых рук на фоне ее белых плеч, шеи, груди. Закрыв глаза, Анна поцеловала его широкую ладонь и прижала ее к своей щеке, расстегивая пуговицы его рубашки.

Слой за слоем они освобождали друг друга от одежды, сдержанности и осторожности, а оставшись обнаженными, почувствовали, что им хочется снять с себя и все остальное – кожу, плоть, кости, – чтобы их сердца бились совсем рядом.

Как ни странно, поначалу ни он, ни она не ощущали страсти – только нежность. Они прикасались друг к другу, даря и получая наслаждение, шепотом обменивались отрывочными извинениями и словами прощения. Теперь они оба знали, что у них есть, и понимали, что это бесценно. Тихие вздохи и шепот помогали им отдохнуть от треволнений и насладиться покоем. Хотя бы ненадолго.

Но ее кожа была такой теплой, а его дыхание – таким жарким… Его беспокойно ищущие руки воспламенили ее в мгновение ока, а ее страстный шепот зажег и его самого. Они опустились на постель, свернувшись и любовным узлом. Анна слышала, как неровно и часто он дышит, подмечала, как его охватывает дрожь, упивалась его объятиями и чувствовала, что ее сердце наполняется ликованием.

87
{"b":"11409","o":1}