ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тогда дела обстоят еще хуже. Я считаю женщину, которая захочет иметь дело с Джессом Голтом, просто сумасшедшей.

Бросив сложенную газету на стол, Кэйди постучала по ней костяшками пальцев, словно хотела сказать: «С таким Джессом Голтом».

— Нет, погоди! Ты же знаешь, что нельзя верить всему, что пишут газеты!

— Ну это уж тебе виднее, что тут написано: правда или нет!

Он почесал затылок и поглядел на нее исподлобья, сквозь опущенные ресницы.

— Да, конечно. Все это правда, я же говорил. И все-таки…

— Все-таки?

Кэйди оглянулась и понизила голос;

—Джесс, ты убиваешь людей!

— Ну да, все верно, но…— Джесс запустил пальцы себе в волосы и потянул такой силой, словно пытался подобным образом вытащить мысли наружу.

— Черт возьми, Кэйди, я же не собираюсь убивать тебя!

У нее от удивления открылся рот. Джесс склонил голову, пробуя на ней силу своей мальчишеской улыбки, стараясь заставить ее улыбнуться в ответ.

— Никогда в жизни, — заметила Кэйди, чопорно выпрямляясь, — у меня не было более странного разговора.

— Подожди. А может, я хочу вступить на путь исправления? А, Кэйди? Погоди, не уходи! Задержись на минутку. Давай это обсудим.

Но она поспешила к своему столу, оставила на нем деньги для Мишель и вышла из ресторана, не оглядываясь и ни с кем не прощаясь. Ей нужен был свежий воздух, пыльная улица под ногами — словом, повседневная реальность.

Он слишком хорош собой: должно быть, все дело в этом. Ведь — пусть на долю секунды — его слова «Я же не собираюсь убивать тебя» показались ей вполне разумными. Нет, от Джесса Голта надо держаться подальше! В сравнении с ним заряженный револьвер мог бы показаться невинной игрушкой?

На следующий день мысли Кэйди были по-прежнему заняты Джессом Голтом. Она сидела за столом в своем тесном, как спичечный коробок, кабинете, уставившись в пространство, хотя ей следовало составить список необходимых закупок и проверить счета. Этими делами она всегда занималась по субботам и обычно управлялась с ними к полудню, однако в этот день столбики цифр расползались, словно муравьи, всякий раз, как она пыталась сосредоточить на них взгляд. Наконец Кэйди оставила свои бесплодные усилия и предалась грезам наяву, рассеянно поглаживая у себя на коленях урчащего во сне Страшилу.

— Мисс Кэйди?

Она подняла голову и улыбнулась Хэму, радуясь возможности отвлечься. На его чистенькое личико с широко распахнутыми, полными детского любопытства глазами всегда приятно было смотреть. За два года работы в салуне Кэйди всем сердцем привязалась к сынишке Леви.

— В чем дело? Давай заходи. Что ты на этот раз задумал, проказник?

— Папа велел пойти и сказать вам.

Подобравшись к ней боком, Хэм заглянул в бумаги.

— Платите по счетам?

Его громадные влажные глаза наполнились сочувствием: он знал, что она терпеть не может эту работу.

— Нет, пока нет. Как от тебя вкусно пахнет малыш! Ты что, ванну принял?

Кэйди обняла его и даже украдкой поцеловала сладко пахнущую детскую шейку. Хэм сделал вид, что смутился, но она знала, что ему это нравится.

— Так что ты должен мне сказать?

— Ах да. Джо Редлиф вернулся. Сказал, хочет вас видеть.

— Джо? Он здесь?

— Угу. В костюме, как у банкира.

— Боже милостивый!

Кэйди вскочила из-за стола, стряхивая с платья соринки от ластика и поправляя волосы.

— Он вам нравится? — ревниво спросил Хэм, наблюдая за ее торопливыми прихорашиваниями.

— Ну конечно!

Она пощекотала Хэма под подбородком, но сказала вслух то, о чем подумала: «Но не так сильно, как я сама ему нравлюсь».

— Джо!

Он стоял у бара и разговаривал с Леви, но, услышав ее возглас, обернулся. Его сильное, всегда серьезное лицо расплылось в одной из редких улыбок. Кэйди подбежала и от души обняла его, однако, когда он попытался поцеловать ее в губы, засмеялась и подставила ему щеку.

— Ну-ка дай на тебя посмотреть! Мы с тобой не виделись… дай подумать… с Рождества! О, ты замечательно выглядишь!

Она держала его на расстоянии вытянутой руки, окидывая долгим оценивающим взглядом с головы до ног. Он возмужал и уже ничем не напоминал прежнего мальчика. И он действительно был в костюме, хотя и не походил на банкира: рукава потерлись, воротник выносился. Стало быть, куплен в магазине подержанной одежды. Но почему-то это придавало Джо еще больше солидности.

— Нет, это ты выглядишь замечательно, — возразил он с чувством.

Кэйди опять засмеялась, купаясь в жарких лучах его восхищения, к которому уже успела привыкнуть, но тем не менее никогда не воспринимала как нечто само собой разумеющееся. Она вдруг поняла, что соскучилась по Джо.

Взяв Джо под руку, Кэйди повела его к свободному столику.

— Леви, — бросила она через плечо, — принеси Джо пива, а мне лимонаду.

И, вновь повернувшись к Джо, спросила:

— Давно ты дома?

— Со среды.

— Со среды?

— А в понедельник опять придется ехать.

— О-о-о, — разочарованно протянула Кэйди. — А как поживают твои родители?

Джо закатил глаза.

— Все так же.

Теперь стало понятно, почему он пробыл в городе три дня, но до сих пор так и не зашел ее навестить. Редлифы жили в отчаянной нищете, но при этом отличались неприступной гордостью и питали непомерные надежды на будущее своего сына. У Джо были такие блестящие способности, что они его даже побаивались. По совести Кэйди не могла их винить за то, что они не пришли в восторг, когда два года назад, в восемнадцатилетнем возрасте, их ненаглядный сыночек без памяти влюбился в нее, девушку из салуна. Правда, теперь она стала владелицей салуна, но в глазах Редлифов это не возвысило ее ни на дюйм. Напротив, они стали думать о ней еще хуже.

— Они знают, что ты здесь? — спросила она.

Джо пожал плечами, что означало «нет».

Леви принес им напитки, и Кэйди подняла свой стакан.

— За тебя, Джо. За старых друзей,

— За старых друзей.

Его темные глаза пожирали ее; этот жадный взгляд мог бы ее смутить, если бы она не знала его так хорошо.

— Расскажи, как тебе тут жилось, Кэйди.

— О, моя жизнь скучна, как стоячая вода. Лучше расскажи о себе, о колледже. Ты по-прежнему отличник по всем предметам?

Он кивнул, старательно делая вид, что все это ерунда, хотя Кэйди знала, как много значат для него хорошие отметки. Он был обязан учиться на «отлично», потому что иначе лишился бы своей стипендии в Беркли [20]. Когда-нибудь он станет адвокатом и воплотит свою мечту: будет защищать бедных, а в особенности индейцев. В жилах самого Джо текла только одна шестнадцатая индейской крови (как-то раз в минуту откровенности он рассказал ей об этом), но по духу он был куда большим индейцем, чем самые стопроцентные краснокожие.

— Значит, тебе нравятся предметы и преподаватели? Разве у вас и летом есть занятия?

Джо начал объяснять. Пока он говорил, его лицо менялось на глазах у Кэйди: тонкий налет возмужалости и светскости, свойственной образованному человеку, становился все прозрачнее. И пяти минут не прошло, как он превратился в прежнего Джо — милого, наивного, восторженного парня, все принимающего болезненно близко к сердцу. За шесть месяцев он вырос и раздался в плечах. Густые черные брови, сросшиеся над орлиным носом, придавали ему грозный вид, но аккуратно подстриженные и расчесанные на прямой пробор волосы смягчали впечатление. С такой прической, да еще в очках со стальной оправой он походил на серьезного молодого человека с ясной целью в жизни. Таким он и был.

— Так расскажи мне об этом Голте, — вдруг попросил Джо.

— Да что о нем говорить, — уклончиво засмеялась она. — Весь город только о нем и шумит,

— Он уголовник, — безапелляционно заявил Джо. — Говорят, он крутится вокруг тебя днем и ночью.

— Это неправда!

Кэйди возмущенно прищелкнула языком.

— «Днем и ночью». Какая нелепость! Кто тебе это сказал?

вернуться

20

Старейший университет в Калифорнии, основанный в 1868 г. в небольшом городке Беркли, пригороде Сан-Франциско.

31
{"b":"11410","o":1}