ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако приговор по делу против Уайли предусматривал, в частности, возвращение конюшни Логану вместе с денежным возмещением, размеров которого Кэйди так и не узнала. Впрочем, если оно было хоть вполовину таким же щедрым, как ее собственное денежное возмещение, Логан, должно быть, как сыр в масле катается.

Проезжая мимо конторы шерифа, Кэйди поискала глазами Глендолин, но той, как ни странно, не оказалось на месте. Глен любила в хорошую погоду посидеть у дверей, качая новорожденного. Кэйди скучала по ней, но в душе даже порадовалась, что на этот раз они разминулись. Она торопилась вернуться домой засветло, а если бы Глен вышла на крыльцо со своим ребенком, ей пришлось бы остановиться. Она просто не смогла бы удержаться от искушения подержать малыша на руках.

Кэйди глубоко вздохнула и задумалась. Неужели это только игра ее воображения или в самом деле здесь все красивее и даже воздух слаще, чем в Гранте-Пассе? Может, потому, что она возвращается домой? Да, наверное, так.

Она миновала «Семь долларов» и чуть было не свернула на въезде, но в последнюю секунду все-таки позволила лошади проскакать мимо. Дела подождут до завтра. И вообще, если бы за время ее отсутствия на руднике случилось что-то. Креветка доложил бы Джессу.

Кэйди улыбнулась, вспомнив, какое изумление вызвало у нее в свое время предложение Джесса сделать Креветку начальником шахты. «Креветка Мэлоун, — удивилась она. — Этот вонючий старый золотоискатель?» Что ж, он и до сих пор попахивал, но оказался не таким уж старым, а главное, идеальным работником. То, чего Креветка не знал о золотодобыче, могло уместиться на кончике иглы. И это Джесс его увидел таким. Вся заслуга принадлежала ему.

Ах, Джесс… Она замужем уже девять месяцев и три недели, но до сих пор краснеет при одной лишь мысли о нем. Похоже, ей никогда не удастся преодолеть это волнение. Возможно, ей суждено дожить до девяноста, и у нее по-прежнему будет кружиться голова, когда ее девяностотрехлетний муж подмигнет ей. Вот это будет фокус! А с другой стороны… нет, она бы этому ничуть не удивилась. Ни капельки.

Кэйди села прямее и потянула носом, принюхиваясь, как охотничья собака.

—М-м-м, — сказала она вслух, обращаясь к Нелл, кроткой, послушной маленькой кобылке, которую Джесс подарил ей на Рождество. — Чувствуешь? Яблоневый цвет. Как сладко пахнет! Прямо как деньги.

Она усмехнулась своим собственным словам: ведь это одна из любимых шуток Джесса! Он прекрасно понимал, что никто не воспримет его слова всерьез, и Кэйди поступала точно так же.

Во-первых, ее фруктовый сад вряд ли принесет прибыль в первый же год (вот на будущий год — это другой разговор: начиная с февраля она столько труда вложила в обрезку, в прививку глазков и черенков, и столько еще собиралась сделать: внести удобрения, высадить саженцы, а дальше пропалывание, прореживание, окучивание, поливка — словом, на будущий год уже можно рассчитывать на кое-какие зримые результаты).

А во-вторых, даже если она заработает на этом деле миллион долларов, все равно легкое, едва уловимое благоухание яблоневого цвета вовсе не напоминало Кэйди о деньгах. Оно заставляло думать о другом… О свободе и независимости (что само по себе странно, поскольку садоводство куда более рискованное предприятие, чем, к примеру, содержание салуна). О доме, о ее собственном гнезде, которое она обожала и научилась обустраивать с успехом, которому сама не переставала удивляться; О Джессе. Да, яблоневый цвет напоминал ей о Джессе. О безумной, недостижимой мечте, которая сбылась.

Старый каменный столб, отмечавший поворот на их ферму, больше не стоял, сиротливо покосившись. Джесс поправил его, а заодно уж и побелил. Кэйди залюбовалась сверкающим свежей краской дорожным щитом, который он заказал в дорогой и модной мастерской в Юджине. По самому верху голубыми буквами было выведено по-французски: LA VALLEE AUX COQUINS, понизу красным написано: ФЕРМА ДОЛИНЫ БРОДЯГ. А посредине на распростертых блестящих крыльях летел прекрасный черный конь. Копия Пегаса.

Солнце скрылось за верхушками самых высоких деревьев сада, все вокруг подернулось сказочной золотистой дымкой. Пчелы жужжали в соцветиях плодовых деревьев, на лугу, все еще заболоченном после зимних дождей, уже проглядывали первые весенние цветочки. На зеленой лужайке среди лютиков и фиалок красовался солнечный дом. После долгих споров и нескольких неудачных попыток они наконец покрасили стены не в белый, а в желтый, как лепестки крокуса, цвет со светло-лиловыми ставнями и белыми пилястрами, парапетами и перилами крыльца.

Такое решение показалось им самим слишком смелым, даже, пожалуй, безрассудным, особенно когда пришла зима и все вокруг их веселого, сияющего пастельными красками особняка потемнело, свернулось, умерло или впало в спячку. Но вот наступила весна — бурная, полнокровная, яркая, — и они почувствовали, что их выбор просто вдохновлен свыше. Им с Джессом вовсе не надо было возрождать ферму Расселлов, какой она была тридцать лет назад. Они не просто отремонтировали особняк и сделали его своим; они его перестроили. Подумать только! Ведь Кэйди всегда считала тот старый дом идеальным! И вдруг выяснилось, что ее представление о чем-то недостижимом изменилось. Ей приходилось постоянно искать все новое определение прекрасного по мере того, как она добивалась желаемого. Но ведь достигнуть совершенства невозможно!

Из-за угла дома показался мужчина. Он шел со стороны конюшни, и на мгновение ей показалось, что это Джесс. Ее сердце привычно зачастило в груди, но тут она поняла, что обозналась: это был всего лишь Нестор. Кэйди поприветствовала его, и он помахал в ответ. Она натянула поводья и остановила фургон у входа в дом.

— Привет, Кэйди.

Он коснулся полей своей жеваной шляпы. Нестор предпочитал соломенные, а лошади, за которыми он ухаживал, вечно путали шляпы со своей кормушкой и норовили откусить понемножку.

— Как съездила?

— Очень успешно. Как дела?

— Все в порядке.

Кэйди задала насущный вопрос:

— Где Джесс?

— В конюшне. Места себе не находит, все спрашивает, куда ты запропастилась.

Она счастливо улыбнулась.

— Тебе стоит поспешить, — посоветовал Нестор. — Мчись прямо в конюшню, у него для тебя сюрприз заготовлен.

— О, Нестор, неужели это то, что я думаю?

— Я ничего не скажу.

Но не удержался и подмигнул. Довольная ухмылка на его заросшей щетиной физиономии сказала ей все, что она хотела знать.

— Давай поторопись, — повторил Нестор. — Оставь Нелл у входа, я вернусь и сам ее распрягу.

— Спасибо, — бросила она через плечо, пустив кобылу шагом, и он опять приподнял свою полусъеденную шляпу.

Джесс говорил, что новая конюшня напоминает Тадж-Махал [24], хотя это, конечно, явное преувеличение. Просто она была белой с коричневато-красной отделкой, и на этом сходство заканчивалось. Внутри просторнее и чище, чем в любом из тех домов, в которых Кэйди раньше доводилось жить. Пока конюшню населяло трое обитателей (нет, уже четверо, если сюрприз Джесса окажется именно тем, что она думала), но вскоре положение должно было в корне измениться.

Тяжба тянулась долго, но две недели назад адвокаты Уайли наконец согласились удовлетворить все ее претензии к своему клиенту, отбывающему тюремный срок. Ей предстояло подписать еще несколько документов, чтобы стать по-настоящему богатой. Теперь она сможет купить те фруктовые деревья, какие захочет, и нанять столько помощников, сколько нужно, чтобы возродить ее сад. Хватит и на то, чтобы огородить загоны и пастбища, необходимые Джессу для разведения и дрессировки лошадей, а главное, на закупку нужных ему чистокровных скакунов. Ведь он мечтал превратить свою ферму в лучший конный завод на северо-западе.

Кэйди натянула поводья перед закрытыми дверями конюшни.

— Тпру, Нелл. Нестор сейчас придет, — сказала она кобыле, спрыгивая с козел, отряхивая юбки и поправляя волосы. — Получишь вкусного овса ровно через минуту, я обещаю. А пока потерпи.

вернуться

24

Памятник индийской архитектуры середины XVII века, грандиозная, в 74 м высотой, пятикупольная усыпальница султана Шах-Джихана и его жены Мумтаз-Махал неподалеку от города Агры.

69
{"b":"11410","o":1}