ЛитМир - Электронная Библиотека

Стряхнув длинный столбик пепла в примерном направлении нефритовой пиалы, Рубен приступил к прямо к делу:

– Мистер Уинг, тигр находится у нас. Коза, обезьяна, собака, крыса и весь остальной зверинец – у вас, а тигра нет. Без него коллекция навсегда останется разрозненной. Мы с сестрой готовы восполнить досадный пробел, продав его вам за десять тысяч долларов.

Это заставило Уинга прислушаться. Он поднес ко рту фарфоровую чашку и молча отхлебнул чаю, старательно пряча глаза за опущенными веками. Рубену приятно было думать, что американская прямолинейность внесла смятение в его изворотливый восточный умишко. Разумеется, если он сейчас скажет: «Понятия не имею, о чем вы толкуете, мистер Смит», они вновь окажутся в исходном положении, но…

После томительной паузы, во время которой черные, плоские, как камешки, глаза Уинга не отрывались от лица Грейс, он поставил свою чашку на блюдце, и томным, плавным, до неприличия жеманным, как показалось Рубену, движением поднялся из-за стола. В углу кабинета у окна стоял высокий застекленный шкафчик тикового дерева. Подойдя к нему, Уинг открыл дверцу и вынул какой-то небольшой предмет, потом подошел к креслу Грейс и низко поклонился ей:

– Подарок для вас, мисс Смит. Рубен с головой ушел в свое кресло. Сначала Док Слотер, теперь вот китайский Крестный Отец… Что заставляет взрослых, всякого повидавших в жизни, разумных и трезвых мужчин терять голову при первой встрече с Грейс и осыпать ее подарками? На сей раз, заметил он с кислой миной, речь шла о бронзовой женской фигурке размером примерно с его мизинец. Даже на расстоянии было видно, что это подлинное произведение искусства. Стоит небось целое состояние. Во всяком случае Рубен искренне надеялся, что это так.

– О, как она прекрасна! захлебываясь от восторга, воскликнула Грейс. – Спасибо вам большое, но я не могу ее принять.

Однако она продолжала держать статуэтку, сложив ладони лодочкой, и не протянула ее назад.

– Но я настаиваю. Вы должны ее принять, я понял это, как только вас увидел. Это бодисаттва – земной проводник души в царство нирваны[34]. В переводе на ваш язык это нечто, вроде ангела-хранителя.

Рубен застонал и еще ниже спустился в кресле, – Это очень древняя фигура династии Тан. Гораздо старше тигра, о котором вы говорите, мистер Смит, и – прошу меня простить за бестактность – гораздо. ценнее его. – Тут Уинг еще раз поклонился в сторону Грейс. – Моя коллекция предметов искусства, да будет мне позволено заметить, необычайно богата. Предмет, по вашему утверждению, находящийся у вас, – это всего лишь безделушка династии Мин, и я теряюсь в догадках. Я человек состоятельный, но почему я должен платить смехотворную сумму, даже если бы мне действительно принадлежала остальная часть коллекции?

Рубен выпустил к потолку колечко дыма:

– Ну я не знаю, Марк, это же ваша коллекция, а не моя. Единственная причина, которая приходит мне в голову, заключается в том, что какой-то толстосум эпохи Мин велел себя похоронить вместе с этой безделушкой. И мысль об этом согревает ваше капризное сердечко.

Единственным признаком бешенства стал румянец, окрасивший бледные щеки Уинга, да показавшийся на мгновение кончик языка, змеиным движением облизнувший тонкие губы. Какое-то время он оставался недвижим, потом с грацией танцора сделал пируэт и фланирующей походкой снова направился к окну. Там он остановился в небрежной позе, засунув руки в карманы брюк – ни дать ни взять уверенный в себе американский бизнесмен. Вот если бы только не длинные белые волосы и не холодные черные глаза, смотревшие на мир с приветливостью и дружелюбием гремучей змеи.

Рубен терпеливо ждал, но стоило Уингу открыть рот, как он сразу же его перебил:

– Мы с сестрой пришли сюда не для того, чтобы торговаться. Говорить больше не о чем. Цена составляет десять тысяч долларов, и точка. Не хотите – не надо, но не заставляйте нас попусту тратить время.

Он вытащил часы из жилетного кармана и щелчком открыл крышку.

– Решайте, слово за вами. Через полчаса у нас встреча с другим возможным покупателем. Спрятав часы, Рубен принялся нетерпеливо бара банить по подлокотнику кресла. Уинг еле сумел выговорить онемевшими губами:

– Тигр у вас с собой?

Рубен откровенно рассмеялся ему в лицо:

– Это что, шутка?

– Откуда мне знать, что он вообще у вас имеется?

– Ниоткуда.

Щеки Уинга пошли пятнами, руки в карманах сжались в кулаки. Он был так разгневан, что даже не смог заговорить, и Рубен решил, что противник уже доведен до нужной кондиции.

– Вы же говорите, что вы человек состоятельный, – примирительно продолжал он, – десять тысяч для вас ничтожная сумма. Подумайте, Марк: что толку от вашего зодиакального календаря, если в нем не будет хватать одного года? Сами же потом локти будете кусать, если упустите свой единственный шанс пополнить разрозненный комплект. И все только из-за того, что мы с вами сразу друг друга невзлюбили.

Уинг уже успел овладеть собой: змеиная улыбка вернулась на место.

– Все, что вы говорите, очень разумно, мистер Смит. По зрелом размышлении, я готов признать, что согласен на ваши условия.

– Статуэтка в обмен на десять тысяч?

– Совершенно верно.

– Когда?

– Завтра.

– Прекрасно.

Стараясь скрыть свое ликование, Рубен начал подниматься с кресла.

– Однако я выдвигаю одно дополнительное условие. Очень небольшое. Нисколько не обременительное для вас, но абсолютно непреложное для меня.

Рубен вновь опустился в кресло и сплел пальцы под подбородком.

– Я слушаю, – сказал он, ощущая растущую в душе тревогу.

Улыбка Уинга с каждой минутой становилась все более зловещей и уже начала действовать ему на нервы.

– Мисс Смит должна принести статуэтку. И она должна придти одна.

Рубен вскочил на ноги, не дав Уингу закончить фразу.

– Нет, об этом не может быть и речи. Ни в коем случае, ни за…

– – В таком случае сделка не состоится:

– Что ж, значит, так и будет. Рад был позна…

– Не говори глупостей, Алджернон, разумеется, мы принимаем условие мистера Уинга.

– Черта с два мы его принимаем! Говорю тебе, Гусси…

Грейс встала и прошла мимо него туда, где, стоял Уинг, все еще небрежно прислонившись к стене. Когда она остановилась, выражение смутного недовольства на его лице сменилось откровенным восхищением. Грейс протянула ему обе руки, но Уинг был так ошеломлен, что даже не сразу понял, что к чему. Придя наконец в себя, он потянулся к ней с таким видом, будто она протягивала ему ключи от рая.

– Мы заключили сделку, мистер Уинг, – негромко проговорила Грейс, отважно встретив его пронизывающий взгляд.

– Завтра вечером в девять? – прошептал он.

– Совершенно верно.

– Она что, передразнивает его? Душу Рубена раздирали противоречивые чувства: неистовая ярость и желание засмеяться.

– Эй, погодите! Погодите минутку, черт вас побери! Она не придет одна. Ни в девять, ни в любой другой чае; и это "мое последнее…

– До завтра, – томным шепотом попрощалась Грейс, не обращая внимания на Рубена.

Уинг тоже. казалось, не слышал ни единого сказанного им слова. С открытым ртом Рубен следил, как они пожимают друг другу руки и расступаются.

– Ты идешь, Алджернон?

Она выплыла мимо него в белый коридор. Крошка-служаночка, должно быть, караулила у двери; она отвесила Грейс нижайший поклон и пошла вперед. Грейс последовала за ней, бросив через плечо:

– Ты идешь, Алджи?

Загнанный в угол, он мрачно поглядел на Уинга. Крестный Отец еще не успел опомниться, еще не успел стереть с лица глупейшую блаженную ухмылку человека, которому шальная карта позволила сорвать банк.

– Забудь об этом, она не придет, – бросил Рубен ему в лицо и вышел из комнаты.

Напоследок он успел заметить бронзовую женскую фигурку на столике возле кресла Грейс. Бесценный подарок. Она так и не взяла его, чему Рубен был несказанно рад.

вернуться

34

Нирвана – буддистский вариант рая: блаженное состояние полноты внутреннего бытия, совершенной удовлетворенности и отрешенности от внешнего мира.

42
{"b":"11411","o":1}