ЛитМир - Электронная Библиотека

Ванная комната оказалась в середине коридора второго этажа, на полпути к их номеру. Рубен встал на часах у дверей, пока Грейс шумно Плескалась внутри. Омовение так затянулось, что он забеспокоился и постучал в дверь. – Эй, Гусси, ты что, решила устроить заплыв? Дверь внезапно отворилась.

– Извини, – проговорила она напряженным голосом, никак не откликнувшись на шутку.

– Ничего страшного, я тебя не тороплю.

Она выглядела чистенькой и свежей, а пол перед эмалированной чугунной раковиной был весь залит водой. Рубен понял, что она устроила себе стоячую ванну. Ее босые ножки посинели от холода. Он взял ее за руку и отвел по коридору к комнате номер восемь, удивляясь про себя ее непонятному состоянию. Грейс казалась натянутой, как струна, словно изо всех сил старалась удержаться от какого-то опасного шага. Как только за ними закрылась дверь номера, она оставила его и направилась прямиком к окну.

На письменном столе в дальнем углу стояла покоробившаяся от жара масляная лампа и лежал коробок спичек. Рубен поставил на стол бутылку виски и разжег лампу, а затем осмотрел комнату в ее неярком мигающем свете.

– Очень уютно, – провозгласил он, просто чтобы что-нибудь сказать.

Комнатенка оказалась тесной и безобразной, с низким потолком и голым, давно не метенным полом. Помимо письменного стола вся остальная меблировка сводилась к умывальнику и кровати. Пятнистые стены когда-то скорее всего были голубыми, но с годами приняли тот же сизый оттенок, что и туман за окном, только еще грязнее. Ниже дверной ручки имелась дыра, явно пробитая ногой и кое-как заделанная, однако замок, слава Богу, запирался. И простыни, покрывавшие толстый комковатый матрац на постели, выглядели чистыми – по крайней мере с того места, где он стоял. В общем, могло быть и хуже.

Грейс все еще стояла к нему спиной, придерживая рукой порванную выцветшую занавеску, и смотрела на стелющийся за окном туман. От влажного воздуха ее вьющиеся волосы закурчавились еще сильнее и окружали голову золотистым ореолом. Рубен взглянул на ее хрупкие плечи и стройную спину. Туго перехваченный кушаком на талии желтый халат подчеркивал округлую женственность соблазнительных бедер. Он вспомнил, какая она была, когда он нашел ее в постели Уинга – нагая и томная. Сколько же все это может продолжаться? Сколько ему еще терпеть?

– Что-нибудь видно? – спросил Рубен.

– Туман.

– Мы побудем тут пару часиков, отсидимся, а потом придумаем, как нам добраться до дому. Люди Уинга не станут рыскать по улицам всю ночь, разыскивая нас.

Ему очень хотелось на это надеяться. Грейс не шевельнулась и ничего не ответила; ему даже показалось, что она вообще его не слышит. Немного погодя она опустила шторку, обхватила себя руками и, засунув ладони в широкие рукава кимоно, принялась с силой растирать предплечья.

– Грейс? – в тревоге окликнул ее Рубен. Она так и не обернулась.

– Что, собственно, произошло? Она не ничего не сказала. Он подошел поближе. В уме у него мелькнуло страшное подозрение.

– Уинг сделал тебе больно? Грейс, он приставал к тебе?

Несмотря на все увиденное, Рубен почему-то продолжал отчаянно цепляться за безумную надежду, что между нею и Уингом еще ничего не произошло. Теперь же он испугался, что подтвердятся его худшие опасения. Но Грейс по-прежнему не желала отвечать на вопросы. Рубен потянулся, чтобы ее обнять.

– Милая, что он…

Она повернулась волчком, как только он коснулся ее. Выражение ее лица его поразило.

– Рубен, – невнятно пробормотала она и принялась растирать его плечи, как только что растирала свои.

– Ты не заболела? Как ты себя чувствуешь?

– Я вся горю, – призналась наконец Грейс. Она запрокинула голову и застонала. Это был долгий, протяжный, мучительный вой, потрясший его до глубины души. Рубен обнял ее и начал шептать какие-то слова утешения, но Грейс с силой прижалась к нему всем телом, судорожно цепляясь за его одежду.

– Я вся горю, – повторила она в отчаянии, притираясь к нему бедрами.

Рубен растерянно заморгал, глядя на свое отражение в мутном зеркале над умывальником. – Ну и ну…

– Обними меня, умоляюще попросила Грейс. – Нет, не надо! О Господи…

Она зарылась лицом ему в рубашку.

– Он мне что-то подмешал в вино.

– Он… что?

– Ведь я тебе нравлюсь, правда? Ты всегда… н-н-нет! Грейс стиснула зубы и боднула его лбом, словно намереваясь протаранить насквозь грудную клетку. – Рубен, я сгораю. Если ты мне не поможешь, я сейчас взорвусь или выскочу из своей кожи.

Рубен осторожно похлопал ее по спине, пытаясь понять, в чем; дело.

– Ты хочешь сказать…

У нее в горле раздался низкий и грозный рокочущий звук. Она отпрянула, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Помоги мне, – властно скомандовала Грейс. – Только попробуй посмеяться надо мной, Рубен, и я… я…

Ее голубые глаза наполнились слезами. Все еще в недоумении, он провел кончиками пальцев по ее левой груди. Вновь тесно прижавшись к нему, она обхватила ногами его левое бедро. Рубен не мог поверить, что все это происходит наяву. Грейс бросалась на него всем телом – раз, два, три, четыре – и наконец кончила. Болезненный, грубый, мучительный оргазм опустошил ее, и она тяжело повисла у него на руках, обливаясь потом, выбившись из сил и задыхаясь.

Он неожиданно для себя засмеялся; но это была неудержимая нервная реакция, своего рода разрядка. Грейс оцепенела в его объятиях, и Рубен вспомнил, что смеяться-то ему как раз и не полагается.

– Я не над тобой смеюсь. Гусси, просто… так получилось, что я не смог…

– Заткнись!

– Ладно.

Несколько минут они простояли неподвижно, стараясь отдышаться и прийти в себя. Потом Рубен почувствовал, как по ее телу прошла долгая судорога, и осмелился задать вопрос:

– С тобой все в порядке?

– Нет.

– Тебе холодно?

Она притворно рассмеялась.

– Нет? Тебе не холодно?

Грейс вся дрожала. Она по-прежнему сжимала его ногу и вдруг опять начала проделывать бедрами тот же фокус, стискивая и разжимая их в медленном, но упорном, возбуждающем ритме.

– М-м-м… Послушай, Грейс, тебе не кажется, что это не слишком удачная мысль?

– Опять началось.

– Что?

Он все еще не понимал.

– Рубен, он заставил меня что-то выпить!

– Ты хочешь сказать, оно все еще… Она кивнула. Свои руки он видел в зеркале: действуя сами по себе, они скользнули вниз, подхватив ее ягодицы и прижав ее покрепче. Грейс вскинулась, вскрикнула и медленно расслабилась, вновь безвольно повиснув у него на руках.

Теперь уже сам Рубен почувствовал, что его прошибает пот.

– Давай ляжем, – нерешительно предложил он. Грейс немедленно повернулась, не сказав ни слова, И взобралась на кровать. Ее руки и ноги запутались в покрывале, кимоно раскрылось и сбилось на сторону, Толку от дурацкого желтого халата все равно не было никакого, поэтому Рубен помог ей его снять, но даже после всего, что произошло, это показалось ему недопустимой вольностью, хотя Грейс была не в состоянии обижаться. Желая хоть немного уравнять положение, он робко спросил;

– Грейс, может, мне тоже… м-м-м…

– Да.

– Сию секунду.

Он сел на край кровати и сбросил с себя одежду, но перед тем, как забраться в постель, подошел к письменному столу и прикрутил фитилек лампы, хотя при данных обстоятельствах такая попытка соблюсти приличия едва не заставила его вновь покатиться со смеху. Удержавшись от соблазна, он забрался под простыню, которую Грейс целомудренно натянула до самого подбородка. Одной согнутой в локте рукой она в смущении и расстройстве прикрывала лицо. Рубен отвел эту руку в сторону и заглянул ей в глаза. Взгляд у нее был затравленный, зрачки все еще расширенные.

– Успокойся, – сказал он, откидывая влажные от пота кудряшки у нее со лба, – ты в безопасности, и у тебя будет все, что пожелаешь. Хочешь поговорить?

Грейс опять прикрыла лицо согнутым локтем. Зубы у нее стучали. Судорожно втянув в себя воздух, она прошептала:

50
{"b":"11411","o":1}