ЛитМир - Электронная Библиотека

– Пошли, пошли скорей. Да очнись же ты, Рубен, нам надо выбираться отсюда поскорей, надо отсидеться дома, там они нас не найдут. Куда нам идти? Что это за улица? Куда все подевались? Где север?

По солнцу определить было невозможно: оно скрылось в густых облаках. Грейс неуверенно оглядела извилистую улочку, круто нырявшую за поворот на первом же углу. Улица не внушала доверия, но если она ведет в северном направлении…

– Мы не можем вернуться домой.

– Конечно, можем! Если север там, и мы будем придерживаться…

– Мы не можем вернуться домой, потому что Крокеры были там и все разгромили.

– О Господи, только не это!

– Все пропало, ничего: не осталось. Только записка, а в ней сказано, чтобы: я не попадался им на глаза, а то они меня убьют.

– Боже мой! Они уставились друг на друга.

– Рубен, что же нам делать? – За его плечом Грейс увидела человека, выходящего из-за угла. Это был Том-Фун. Заметив их, он перешел на бег. Рубен схватил Грейс за руку, и они побежали в обратном направлении.

На первом же перекрестке они бросились влево. На несколько драгоценных секунд преследователь потерял их из виду.

– Смотри, – запыхавшись, выдохнула Грейс и указала на зияющий между домами вход в какой-то темный и сырой переулок. – Давай спрячемся там, скроемся из виду… Он кивнул, и они нырнули в проход. Это была неудачная мысль.. Переулок оказался тупиком, но они поняли это, лишь пробежав двадцать ярдов и свернув направо, как им показалось, в подворотню. Подворотня привела их к глухой кирпичной стене без окон, без дверей, без единой щели или просвета. Не было даже мусорного бака, за которым можно было бы спрятаться. Топот шагов заставил их обернуться и замереть. Том-Фун, высокий, худой Главный Оруженосец со шрамом на лице, показался из-за угла. В руках огромный, жуткого вида топор.

Рубен вновь побелел лицом и жалобно застонал.

– Застрели его. Умоляю, застрели его! Грейс уже успела позабыть, что у нее есть револьвер. Она вытащила его из кармана и прицелилась.

Том-Фун даже не замедлил шага.

– Стреляй! – крикнул Рубен. Ей никак не удавалось спустить курок. Том-Фун вскинул топор, надвигаясь все ближе.

– Стреляй!

– Не могу!

Носитель Секиры взмахнул топором и бросился вперед. Он промахнулся, но совсем чуть-чуть: топор прошел на волосок от головы Рубена. Налетев на него всем телом, Рубен обхватил руками талию Том-Фуна. Ну вот, теперь Грейс могла выстрелить – она знала, что духу ей хватит! – но они начали бороться, все время перемещаясь, и она испугалась, как бы ненароком не попасть в Рубена. Она несколько раз обошла их кругом, нацелив револьвер и даже не замечая собственного крика:

– Рубен, отойди! Нет, не сюда! Туда! Нет! Давай быстро!

Том-Фун ударил Рубена локтем в горло, и тот, задохнувшись, разжал захват. Головорез размахнулся, а Рубен тем временем бросился назад к Грейс. Она отскочила в сторону, стараясь не потерять из виду цель. Топор с жутким глухим стуком обрушился на бедро Рубена, и он упал.

– Рубен! – завопила Грейс.

Том-Фун загораживал его своим телом, ей ничего не было видно. Вот он занес топор над головой, как дровосек, собирающийся расколоть полено. Когда топор взметнулся до самой высокой точки, она спустила курок. Пуля попала Том-Фуну в мягкое место.

Он рухнул прямо на Рубена, визжа, как недорезанный поросенок. Топор выпал у него из рук и отлетел в сторону. Весь в крови, Рубен с бранью выполз из-под его тела. Грейс выронила из ослабевших пальцев револьвер и опустилась на колени рядом с ним. Глаза у него были закрыты, губы посерели, в лице не было ни кровинки.

– Рубен, ради всего святого, не падай в обморок.

Ты тяжело ранен? Идти сможешь?

– Идти? – прохрипел он. – Да ты смеешься! Я умираю, он меня убил.

Том-Фун извивался, лежа на боку в двух шагах от них и держась за зад. Грейс подобрала с земли оброненный револьвер и вновь сунула его в карман, чтобы преступник не вздумал им воспользоваться. – Нет, ты не умираешь, – сердито оборвала она Рубена.

Ей хотелось лечь на землю рядом с ним и лишиться чувств, но она заставила себя задрать подол, прогрызть зубами дырку с изнаночной стороны нижней юбки и оторвать снизу длинную полосу оборки.

Рубен в ужасе отшатнулся, глядя, как она сворачивает полоску батиста бинтом.

– Не трогай, мне будет больно!

– – А я-то думала, ты «штаркер».

– Нет, я «лемиш»[38]. Что ты делаешь?

– А ты как думаешь?

Он попытался усмехнуться, пока она расстегивала ему, ширинку, – О, черт, Гусси, тебе стоило просто попросить! Это могло бы показаться смешным, но она знала, что все ее действия причиняют ему боль. У нее даже времени не было проверить, насколько глубока его рана. Судя по количеству крови, пропитавшей брюки, она поняла, что дело плохо.

– Что такое «лемиш»? – спросила Грейс, просто чтобы он не молчал, пока она со всей возможной бережностью накладывала на рану толстый тампон, тоже вырванный из нижней юбки, и обматывала его бинтом.

Его голова откинулась назад, зубы оскалились и заскрипели, на шее выступили жилы. – Не «штаркер».

– Я так и поняла. Еще одно словечко, подхваченное у немецкой фрейлейн?

– Да, у Хильдегард. Она была wunderbar[39]

– Ты же говорил, что ее зовут Гретхен! – напомнила Грейс, застегивая ему пояс на брюках. – Ну давай, Рубен, теперь тебе придется встать и идти.

– Ага, сейчас. А может, станцуем польку?

– Сядь и обхвати меня за плечи. Подбери левую ногу… Готов?

– Нет.

– И вставай!

Он сумел подняться, повиснув на ней и раскачиваясь, как пьяный, от головокружения и Слабости.

– А ну-ка будь добра, Грейси, дай Тому хорошего пинка от моего имени. Я хочу попрощаться, но у меня сил не хватает. Врежь ему как следует, по самые…

– Идем, – заторопилась она, едва передвигая ноги.

Он замолчал. Сосредоточившись на ходьбе. По Мере продвижения вперед ему стало немного легче, но у выхода из переулка пришлось сделать привал, чтобы немного передохнуть.

– У тебя есть план? – спросил Рубен, закрыв глаза.

– Сколько у тебя денег?

– Двадцать долларов с небольшим.

– Давай сюда.

Он протянул ей золотую монету.

– Мелочи нет? – спросила она с досадой. Рубен пошарил в другом кармане и вытащил три смятые долларовые купюры с мелочью.

– Прекрасно, этого должно хватить. Сними сюртук.

– Зачем?

– Завяжи рукава на поясе… Погоди, я тебе помогу. Как это «Зачем»? Чтобы крови не было видно! А теперь постой здесь, в тенечке. Не двигайся. Возьми револьвер.

– Нет.

– Да! Это ведь тебя хотят убить, а не меня! Грейс попыталась вложить револьвер ему в руку, но он не захотел его взять.

– Черт тебя побери, Рубен!..

– А ты куда?

– Пойду поищу кого-нибудь, кто… – Она умолкла, заслышав грохот колес на булыжной мостовой позади себя. – …Нам поможет.

– Телега с углем? – закапризничал Рубен. Не слушая его, Грейс уже шагнула с тротуара на мостовую.

Задняя стенка телеги была опущена: она увидела, что вместительный деревянный экипаж почти пуст. Сонный возница очнулся от дремы, когда Грейс остановила мула, встав у него перед носом и ухватившись за уздечку.

– Эй! Эй, а ну уйди с дороги! Ты что делаешь? Грейс подошла к нему, проводя рукой по спине мула. Возница смахивал на ирландца – крепкий, как кремень, с лохматой, рыжей с проседью бородой и такой же шевелюрой. Однако за то время, что ей понадобилось, чтобы добраться от носа мула до хвоста, выражение его лица сменилось с воинственного на очарованное. Грейс сама не знала, как ей удается проделывать это с мужчинами, но – что бы это ни было – по лицу угольщика стало ясно, что фокус опять удался.

– Привет.

– Привет.

– Мне бы хотелось прокатиться.

– Да ну?

Они улыбнулись и подмигнули друг другу – сперва она, потом он, – как будто делясь веселой и немного неприличной шуткой, которую не могли выразить словами. С семнадцатилетнего возраста, когда она впервые открыла для себя этот способ обольщения, Грейс знала, что он безотказен, если, конечно, правильно выбрать мужчину. Благодарение Богу, угольщик-ирландец оказался именно тем мужчиной, какой был ей нужен.

вернуться

38

Слабак (идиш)

вернуться

39

Чудесная(нем.)

56
{"b":"11411","o":1}