ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ожидание чуда. Рождественские рассказы русских классиков
Экстренный номер
S-T-I-K-S. Охота на скреббера. Книга 2
Сплин. Весь этот бред
Моя навсегда
Смертные машины
11/22/63
Дневник по соблазнению Миллиардера, или Клон для олигарха
Счастливый год. Еженедельные практики, которые помогут наполнить жизнь радостью

Лишь каким-то чудом ей удалось дотерпеть до конца ужина, не откусив кому-нибудь голову, но она едва скрыла свою радость, услыхав, что Люсиль не останется пить кофе, так как хочет добраться до дому засветло. Они попрощались в прихожей, и Генри пошел проводить ее до легкой, запряженной пони двуколки. Грейс повернулась, чтобы уйти в гостиную, и наткнулась прямо на Рубена.

– Теперь мы можем поговорить?

– Нет!

Она проскользнула мимо, он пошел за ней следом. К счастью, в эту самую минуту в дверях столовой появился Ай-Ю, нагруженный горой посуды. Грейс выхватила у него из рук стопку грязных тарелок и с криком: «Я помогу!» отправилась на кухню. В кухне она задержалась, сколько могла: перемыла и вытерла всю посуду, отскребла забрызганную жиром плиту, давая выход скопившейся внутри ярости. Ай-Ю молча следил за ней мудрым, всеведущим взглядом, что никак не улучшило ей настроения. Наконец он открыл рот, чтобы изречь очередную аллегорию:

– Кукушка, что подкладывает яйца в чужие гнезда, не должна…

– Замолчи! – взорвалась Грейс. – Слышать ничего не хочу!

Он отвесил ей низкий, издевательски почтительный поклон и передал поднос с кофейным прибором для Генри и Рубена. Мужчины расположились в гостиной, читая газету, которую любезно захватила с собой из города миссис Уотерс.

Оказалось, что это правда лишь наполовину. Генри действительно читал газету, а Рубен кружил по комнате из угла в угол. Он был похож на крупного хищника, запертого в зверинце: беспокойный, мечущийся, готовый перепрыгнуть через ограду. Грейс с опаской поднесла ему чашку кофе и остановилась на расстоянии вытянутой руки, боясь подойти поближе.

– Ты не хочешь пойти прогуляться со мной, Грейс? – спросил он, напряженно улыбаясь.

– Нет.

Что теперь? Они что, все сговорились свести ее с ума?

– А почему бы тебе не прогуляться, Грейс? – спросил Генри, не поднимая головы. – Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Сегодня полнолуние, так славно…

– Потому что я не хочу!

Он поднял голову, удивленный ее резким тоном.

– Я… просто… у меня голова болит, – неуклюже объяснила Грейс. – Извините, у меня еще полно дел.

Она выскочила за дверь и опять спустилась вниз, чтобы отчистить жаровню, которую только что сама велела Ай-Ю замочить и оставить в воде на ночь.

Она глазам своим не поверила, когда Рубен последовал за ней. Ей показалось, что шаги на лестнице принадлежат Ай-Ю, но тихий робкий голос в дверях сказал: «Привет», и она, обернувшись, убедилась, что это Рубен.

– О Боже, – простонала Грейс, отступая в сторону.

– Погоди, Грейс. Ты что, боишься меня? Это ее доконало. Руки до локтей у нее были в мыльной пене, но она подбоченилась, прислонившись спиной к шкафчику со специями, и приготовилась к бою.

– Боюсь тебя? Боюсь тебя? Ах ты, жалкий… Я хочу от тебя только одного, Рубен Джонс: чтобы ты убрался подальше и оставил меня в покое!

Он подошел ближе.

– Нет! Не смей! Я этого больше не вынесу! Слышишь, не смей ко мне прикасаться, ты…

– Грейс…

– Прекрати, я говорю серьезно. Если ты думаешь, что можно морочить мне голову всякими нежностями и поцелуями, а потом заявлять, что у меня нет совести…

– Это было до того…

– У меня есть совесть! И она мне говорит, что надо держаться подальше от таких, как ты!

– Послушай. Ты можешь минутку помолчать и выслушать?

– Нет, не могу. Ты не такой, как я думала…

– Знаю, я вел себя…

– …и я не стану терпеть такого обращения, Рубен.

Это несправедливо, и я этого не заслужила. Я всегда была с тобой откровенна…

– Гусси…

– Не смей меня так называть! Если ты считаешь, что между нами все кончено потому, что… позабавился со мной, и с тебя этого довольно, или потому, что ты больше не можешь меня использовать…

– Что за черт?

– …чтобы раздобыть денег, то честнее было бы просто уехать, а не торчать тут и не мучить меня.

Она схватила протянутый им платок и вытерла глаза.

– Зачем ты ко мне пристаешь?

– Ш-ш-ш.

– Я никогда не плачу, – всхлипнула она в отчаянии. – Если бы ты уехал, мне бы и не пришлось.

Он легонько обнял ее и принялся осторожно поглаживать ей плечи. Запросто можно было вырваться, но Грейс не стала этого делать. Несмотря ни на что, его близость успокаивала ее.

– Ты уже все сказала?

Она испустила судорожный вздох.

– Вроде бы да.

– Значит, теперь я могу говорить? Она яростно уставилась на него сквозь слипшиеся от слез ресницы.

– А кто тебе мешает?

Рубен открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом снова закрыл. Только что его так и распирало от желания заговорить, однако он вдруг смутился и как будто растерялся.

– Знаю, в последние дни тебе было трудно со мной, но на то есть причина…

– Трудно? Ты так это называешь?

– Ну… я вел себя… несколько… как…

– Как последний засранец, верно?

Грейс скорчила рожицу и прикрыла губы рукой.

– Придется вымыть рот мылом[46], – добавила она с горечью.

– Я хочу объяснить, почему я был не в духе…

– Не в духе?

– Ладно! Ладно! С тех пор как я здесь, я вел себя как ослиная задница! Устраивает тебя такой вариант?

– Ну, для начала это уже кое-что, – удовлетворенно кивнула Грейс. – Теперь послушаем почему.

– Дело в том, что я… м-м-м…

– Да?

Он пробормотал в ответ нечто невразумительное, позвучавшее как «р…вал».

Грейс решила, что ослышалась.

– Прошу прощения? Что ты делал?

Его щеки приняли тускловато-бронзовый оттенок, он не смел поднять на нее глаз.

– Ревновал? – догадалась она, не веря своим ушам.

– Угу.

– Ревновал?

– Я же сказал!

– Прости: кого к кому?

– Тебя к Генри.

Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Потом из ее груди вырвался смех – неудержимый звонкий смех, заставивший его покраснеть еще сильнее. Она прижала руку к бурно колотящемуся сердцу.

– Ты ревновал к Генри? Меня к Генри? О, Рубен! Рубен с досадой поморщился.

– Черт побери, Грейс, ты же мне сказала, что он твой муж, а потом, что он твой любовник…

– Ничего подобного! Я никогда не говорила, что он мой любовник!

– Черта С два! Ты сказала, что живешь с ним…

– Я действительно с ним живу! Он мой дядя.

– Твой дядя?

– Ну… кровного родства между нами нет… –Ха!

– Ха? Что это должно означать?

Его хмурое лицо внезапно прояснилось.

– Ничего. Это ровным счетом ничего не значит. Рубен крепко обнял ее, оторвал от пола и закружил по кухне. Грейс почувствовала, что его переполняет та же радость, что и ее самое.

– Ты ревновал, прошептала она, как будто все еще не веря и покрывая его губы мелкими, легкими, нежными поцелуйчиками от щеки до щеки. – Должно быть, ты от меня без ума.

– Да, должно быть, я сошел с ума.

Вид у него был серьезный. Грейс уже решила, что стоит обидеться, но он снова подхватил ее и смял ее рот грубым, страстным, безумным поцелуем. Ее разум стал легче воздуха и куда-то улетучился, тело едва не последовало за ним, только крепкие руки Рубена, как якорь, удержали ее на земле. «Он ревновал, – лихорадочно повторяла она про себя, – Боже милостивый, он ревновал!» Грейс могла бы смело утверждать, что настал самый прекрасный миг ее жизни.

– О Господи, как от тебя хорошо пахнет. – Он потерся носом у нее за ухом. – Ты не представляешь, как сильно мне тебя не хватало, Гусси.

Ее сердце замерло на два такта.

– Мне тоже тебя не хватало. О, Рубен, это было просто ужасно. Я не могла понять, за что ты так зол на меня.

– Прости, я все перепутал. Но я твердо решил, что не стану делить тебя с каким-то стариком.

– Генри вовсе не старик.

Грейс засмеялась, увидев выражение его лица.

– Но ты не должен делить меня ни с кем.

«Потому что я вся твоя». Но это, конечно, не вслух.

Она с любовью провела ладонями по грубоватой ткани его рубашки, но ей уже хотелось большего: коснуться его теплой гладкой кожи. Досадуя на помеху, она нашла его губы и поцеловала. Он обхватил ладонями ее лицо с неистовой и жадной нежностью. В глазах у обоих ясно читалось одно и то же: «Никому не отдам». Другое признание уже готово было сорваться у нее с языка, но привычная осторожность, а может быть, малодушие не позволили ей высказать его вслух. А вскоре она все позабыла, потому что Рубен снова обнял ее, оторвал от земли и усадил на кухонный стол.

вернуться

46

Обычная в Америке угроза родителей детям, когда те произносят дурные слова

66
{"b":"11411","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
От хлора и фосгена до «Новичка». История советского химического оружия
Врачебная ошибка
Механический хэппи-лэнд (сборник)
Свадьбы не будет
Театр Молоха
Большая книга японских узоров. 260 необычных схем для вязания спицами
Мама и сын. Как вырастить из мальчика мужчину
Азъ есмь Софья. Крылья Руси
Официантка