ЛитМир - Электронная Библиотека

Остаток вечера они свободно переходили от одной группы гостей к другой, вели непринужденную светскую беседу, смеялись и никому в голову не могло прийти, что Дорис пребывает в полном смятении чувств.

Интересно, подумала она мрачно, все эти люди выглядят такими цветущими и благополучными. Неужели все это лишь видимость? Все эти улыбки, преувеличенно горячий интерес к собеседнику? Быть может, кого-то ждет утром финансовый крах, кого-то бросает муж или любовница, а они из кожи лезут вон, чтобы поддержать реноме счастливчика и оптимиста.

Когда они возвращались обратно, Рикардо включил стереосистему, так что можно было немного помолчать. Но когда они вышли из машины, он поймал ее в объятия и поцеловал.

Потерплю. Скорее отстанет, подумала Дорис, но когда поцелуй стал слишком уж затяжным, она спохватилась и попыталась вырваться. Когда это не получилось, обеими руками она толкнула Рикардо в грудь.

– Ну пожалуйста! – еле слышно прошипела она.

– Ты приглашаешь меня к себе?

– Нет… Ни в коем случае… – Устало сказала она, прижав ладони к вискам.

– Хорошо! Только не забудь: завтра вечером у нас ужин, – ответил он, садясь за руль.

Дорис вздрогнула: опять какой-то званый вечер?

– А если у меня другие планы?

– Придется отменить, – безжалостно ответил он.

– А если я не хочу отменять? – все еще пыталась она сопротивляться.

– Все равно отмени. Я приеду в семь.

– Ты когда-нибудь заранее ставишь своих партнерш в известность о своих планах?

Лицо Рикардо расплылось в ухмылке.

– Они во всем угождали мне – и имели на то основание.

Намек был совершенно прозрачный, и Дорис не знала, куда спрятать взгляд.

– Конечно, – мстительно сказала она. – Ты богат, гоняешь на дорогом автомобиле, шикарно одеваешься, да к тому же красив как падший ангел. Но поверь: ты можешь быть лысым, уродливым, неряшливо одетым и старым, и эти же самые женщины будут снова и снова тебе угождать… Вернее, твоему тугому кошельку.

Рикардо задумчиво почесал затылок.

– Если это комплимент, то он в равной степени относится и к тебе, – точнее, к твоему кошельку и кошельку твоего отца.

Дорис промолчала. Она снова оказалась в нокауте.

– Что-то мы сегодня чересчур много шумим, – с деланным смехом произнесла она.

– Наоборот, мы сегодня деловые, как никогда. Мы уже выяснили, что не гоняемся за чужими кошельками, остается лишь выяснить – а чего же мы, собственно, хотим… Спокойной ночи, дорогая. Я посижу в машине и уеду, как только у тебя в окне загорится свет.

– Спокойной ночи! – злобно пробормотала Дорис, зажигая свет в квартире и без сил падая на диван. Интересно, если она согласится лечь с ним в постель, каков он… Нет! Об этом лучше не думать. Черт бы тебя побрал, синьор Феррери! – проведя кончиком языка по опухшим губам, подумала она. Чтоб тебе провалиться!

– Опаздываешь, – язвительно сказала Дорис, открывая Рикардо дверь.

Тот небрежно бросил взгляд на циферблат золотых наручных часов «Ролекс».

– Всего-то на семь минут. Надеюсь, это не криминал?

Дорис сама оделась всего лишь две минуты назад, но Рикардо об этом, разумеется, не сказала.

– Я умираю от голода, – капризно объявила она, и это было чистейшей правдой. – И вообще я злая, как черт.

– Что, тяжелый день был?

– Пересказать его по минутам? – с иронией поинтересовалась она.

– Если не затруднит.

Вспомнив все передряги этого бестолкового, хаотического дня, Дорис состроила гримасу.

– Во-первых, утром я проколола шину и вынуждена была собственноручно менять колесо. В результате я опоздала к Жискару и сбила его график, это во-вторых. И дальше все шло так же вкривь и вкось. Одежда оказалась не того размера, Жискар пришел в ярость, разорался, Моника огрызнулась, и дошло чуть ли не до рукопашной. – Дорис тяжко вздохнула. – Я уже не успевала на ленч, а по дороге в школу манекенщиц обнаружила, что шина на колесе, которое я поставила утром, сдулась, а значит, до центра надо добираться на такси. Опоздать в школу манекенщиц – просто немыслимо, но еще более немыслимо поймать в промежутке между пятью и шестью вечера свободное такси. Погоди, куда ты меня везешь на сей раз?

– К себе в гости.

– А ужин?

– Ты забыла, что перед тобой дипломированный шеф-повар?

Дорис подавила вздох. Она предпочла бы ресторан, но боялась, что он сочтет ее трусихой.

– Так ты сегодня весь день провел на кухне? – поинтересовалась она, наблюдая, как машина Рикардо въезжает в свободный ряд на автостоянке возле впечатляющего высотного здания. – А я думала, ты как нормальный трудоголик, не вылазишь из офиса и колдуешь с курсами акций.

– У меня три офиса, и один из них оборудован прямо на дому. При сегодняшних средствах коммуникации дела можно решать не выходя из дома. Постучал по клавишам и стал богаче на миллион. – Он помог ей выйти из машины и захлопнул дверцу. – Рестораном у меня заведуют настоящие знатоки своего дела, и я приглядываю за ним, лишь когда есть время и настроение. Что касается дня, проведенного на кухне, то приготовить ужин на две персоны – для профессионала труд невеликий.

Квартира Рикардо располагалась на верхнем этаже сорокаэтажного небоскреба и поражала своим великолепием. Отделка комнат была выдержана в бежевых, кремовых, коричневых и голубых тонах, мягкая мебель – в шоколадно-коричневых чехлах, а стены украшены яркими и, судя по всему, очень ценными панно. – Чувствуй себя как дома, – небрежно бросил ей Рикардо, сразу направляясь к бару. – Смешать тебе коктейль?

Дорис подумала, что к ужину наверняка тоже будет вино и вообще с этим типом надо держать ухо востро: как бы он ее не подпоил.

– Лучше минеральную, – сказала она.

– Так безопаснее? – с понимающей улыбкой спросил Рикардо.

Глаза их встретились, и Дорис с вызовом ответила:

– Ас какой стати я должна тебе доверять?

– Итак, будем держать круговую оборону, – иронически констатировал Рикардо. – Ты будешь чувствовать себя свободнее, если я дам тебе гарантии неприкосновенности?

Пожалел волк козу, усмехнулась про себя Дорис. Речь уже пошла о гарантиях. Держи ухо востро, девочка!

– Ты хочешь сказать, что мы наконец-то можем побыть самими собой, то есть посторонними друг другу людьми? – невинно спросила она.

– Понимай это как угодно, – сухо отозвался Рикардо, и в голосе его проскользнула досада.

Дорис воспитывалась в лучших частных пансионах, где ее учили быть спокойной и воздержанной. И тем не менее в обществе Рикардо Феррери она либо бросалась в ярость, либо комплексовала, как девочка-подросток. Вот и сейчас она абсолютно не знала о чем говорить.

– Расскажи что-нибудь о себе, – сказал вдруг Рикардо, передавая ей бокал с водой.

– Всю историю жизни от рождения до сегодняшнего вечера? – насмешливо спросила Дорис. – Про бегство от первого мужа тоже рассказать?

– Твой бывший супруг мне совсем не интересен, – сухо ответил Рикардо, и глаза его зловеще блеснули. У Дорис холодок пробежал по спине. В темно-синем костюме, в белоснежной рубашке с шелковым галстуком цвета морской волны Рикардо выглядел как процветающий коммерсант из рекламного ролика – уверенный в себе, хищно грациозный, весь преисполненный ощущения собственной силы. И весьма, весьма опасный. – Куда интересней узнать, что заставило тебя стать манекенщицей, – продолжил он.

– Случай, – беспечно пожала плечами Дорис. – Три года назад, сразу после того, как я вернулась в Австралию, мы с подругой пришли на показ мод в универсальный магазин, владелицей которого была мать другой нашей подружки. Одна из манекенщиц заболела, а у меня, как выяснилось, оказался тот же рост и размер. Не успела я опомниться, как на меня надели какой– то немыслимый наряд и вытолкнули на подиум. И я вдруг поняла, что именно для этого рождена.

– Да и гонорары, видимо, у тебя неплохие.

– Важнее, что мне эта работа нравится, – сказала Дорис. – Ну а тогда меня сразу же уговорили принять участие в показе мод, который состоялся через два дня, а там меня увидел Жискар и восторженно сообщил, что якобы я всем своим существом чувствую зрителя. Чуть позже я стала посещать частную школу манекенщиц, а остальное, как говорится, вопрос техники.

14
{"b":"11415","o":1}