ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кто украл любовь?
Харизма. Как выстроить раппорт, нравиться людям и производить незабываемое впечатление
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Курс исполнения желаний. Даже если вы не верите в магию и волшебство
Все девочки снежинки, а мальчики клоуны
Тирра. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!
Темные времена. Попутчик
Позитивное воспитание ребенка: здоровый сон и правильный уход
Пообещай
Дейл Карнеги. Как стать мастером общения с любым человеком, в любой ситуации. Все секреты, подсказки, формулы
A
A

Луи почти не обращал внимания на вызванное им удивление, он продолжал свое дело, а в ответ на все эти разговоры лишь пожимал плечами. Каждое судно, входившее в Сиднейскую бухту, привозило товары, приобретенные для него агентом в Англии: книги, мраморные камины, шелка, чтобы драпировать огромные окна, стулья в стиле Людовика XV — поток вещей, которые перевозили по дороге к Непеану, казался нескончаемым. Он попытался посадить иноземные деревья, но большинство из них погибло; он построил вольер и заполнил его местными экзотическими птицами и птицами из индийских джунглей и Ост-Индии. Он даже некоторое время тешился идеей создать искусственное озеро, но понял, что засушливая пора не даст ему осуществить эту идею, а чувство меры подсказало ему, что протекающая у его порога великолепная река и асимметричные голубые горы за ней обладают слишком яркой индивидуальностью, чтобы с ними вязалось спокойное водное пространство. Ему пришлось отказаться от этой затеи, хоть и жаль ему было, что он не увидит того ужаса, в который поверг бы подобный проект его соседей.

Дом был закончен к весне 1803 года. К моменту завершения строительства очень немногим удалось его увидеть: фермы на Непеане были очень далеки, а состояние дорог отбивало охоту путешествовать. Поэтому дом, пока строился, оставался легендой. К этому времени Луи приобрел многочисленных друзей в колонии среди наиболее выдающихся ее представителей, и каждый из них знал, что в свое время будет приглашен посетить его. Но Эндрю Маклей с женой и детьми были первыми, чей экипаж поднялся с дороги вдоль реки по холму к парадному крыльцу Луи де Бурже.

II

У подножья холма Сара высунулась из окна экипажа, чтобы посмотреть на дом. Он гордо высился на откосе, белые стены его сверкали на солнце. У нее на миг захватило дух от этого вида. Это не был плантаторский дом, о котором говорил Луи: он напоминал дом, который Эндрю когда-то неосмотрительно пообещал Саре в Кинтайре. По фасаду он был отделан десятью белыми колоннами, строгими и гладкими; само здание было широким и низким, а за ним виднелся гребень холма, обрамленный грядой эвкалиптов. В конце портика несколько ступеней спускались к дорожке. За ней начиналась первая из трех незаконченных террас, врезанных в холм.

Сара молчала, даже не слушая замечаний Эндрю и взволнованного лепета детей. Когда экипаж остановился, Луи сбежал по ступеням и распахнул дверцу. Он приветствовал их, а затем, улыбаясь, помог выйти Саре и Себастьяну, которому еще было слишком трудно одолеть ступеньку.

Посреди этой суеты, когда двое слуг отстегивали дорожные корзины, дети громко болтали, а Эндрю обменивался с хозяином разного рода замечаниями, Сара не нашлась что сказать. Взяв за руку Себастьяна, она очень медленно поднялась по каменным ступеням. Лес вокруг дома был выкорчеван, и долина Непеана, река и горы в голубой дымке раскинули перед ней свои необъятные просторы. Листва эвкалиптов, растущих у самой воды, по-весеннему зеленела. Цветущие деревья радовали глаз своими яркими красками. Сара крепко сжимала руку Себастьяна, понимая, что до этого момента она не знала всей красоты знакомого сурового ландшафта. Луи поднимался следом. Она не оглянулась, но почувствовала, что он стоит за ней и прослеживает ее взгляд. Она еще несколько мгновений упивалась этой картиной. Позади нее таскали дорожные корзины, а снизу Эндрю тихо говорил что-то Эдвардсу.

Наконец она тихо сказала:

— Это гениально, Луи! Ты сделал то, чего до тебя никто не решился сделать.

Он подошел к ней.

— Почему же не сделать того, что само здесь просится? Здесь и солнце, и простор, и вид! Зачем строить дом с узкими окнами, и отгораживаться от всего этого? Цвет небес здесь не слишком нежен, и линии холмов недостаточно плавны, чтобы построить дом, который подходит к регулярному саду. Но эта страна бросает вызов, и я попытался его принять.

— И тебе это удалось!

"Как странно, — подумала Сара, — что переселенцев из Англии учит строить дома в колонии с непокорным ландшафтом француз". Дом прислонился к горе, почти вплотную подошел к ней, и десять белых колонн, с их классической простотой, были его единственным украшением. Они прекрасно обрамляли его фасад, линии которого были исполнены чистоты и достоинства.

— Я назвал его Банон, — сказал Луи. — Банон — это город на юге Франции. Я был там один раз по делам маркиза и жил в маленькой придорожной гостинице в пригороде. В ту пору там цвела мимоза. И все время, пока я строил этот дом, мне в голову не приходило никакое иное название.

Сара улыбнулась, глаза ее разгорелись.

— Твой дом самой красивый из всех, что я когда-либо видела.

Он отвесил легкий поклон.

— Твое одобрение — высшая награда для меня.

Слова его были достаточно формальны, но она поняла, что он очень доволен. Его тонкое загорелое лицо было темнее, чем обычно, но в нем не было прежнего напряжения. Он слегка улыбался, глаза его были прищурены от солнца. Взглянув на руки Луи, Сара заметила, что на них уже нет массивных колец; вид их свидетельствовал о том, что он сам участвовал в закладке террас. Она удивилась: того лощеного француза, который прибыл в колонию три года назад, вряд ли можно было представить с лопатой в руке.

Он снова взглянул на нее и быстро сказал:

— Прости меня, Сара! Я тебя держу здесь на солнце, когда ты, должно быть, устала с дороги.

Он нагнулся, взял Себастьяна за руку и повел обоих к двери, где их ждала женщина, одетая в простое платье экономики.

III

В тот вечер на Банон задул с гор холодный ветер, но в белой гостиной Луи они слышали лишь, как он шумит в деревьях на вершине холма. Пляшущее пламя в камине окрашивало мрамор отделки в бледно-розовые тона и отбрасывало неровные блики на темно-красные гардины. Единственная пара свечей горела на столе в противоположном углу комнаты, они отражались в зеркале, вставленном в серебряную раму. Сара, Эндрю и Луи сидели в низких креслах, повернутых к огню; время от времени Луи подбрасывал в камин новое полено, и как только оно разгоралось, волосы Сары и шелк ее платья приобретали красноватый оттенок.

Сара перестала участвовать в разговоре. Она сидела, сложив руки на коленях, ресницы ее трепетали, так как она пыталась бороться со сном. Сара посмотрела на хозяина. В этот вечер он сбросил строгое одеяние, в котором встречал их, сейчас он был одет великолепно, как никогда прежде: на нем был парчовый камзол и тончайшее кружево. Руки были снова унизаны кольцами, камни сверкали в свете огня, когда он крутил в руках ножку бокала с мадерой. Он лениво развалился в кресле, его ноги в башмаках с серебряными пряжками покоились на мягком табурете. Иногда во время разговора он обращал свой жест к Эндрю, но в основном задумчиво смотрел в огонь.

"Прошло почти три года, — подумала Сара, — с того времени, как он сидел на перилах в Кинтайре и рассказывал, каким должен быть его дом". Эти три года были благоприятными и для колонии, и для Луи. Колонией все еще управлял Кинг, питавший к Луи особое уважение, но все чувствовали, что дни Кинга на посту губернатора сочтены. Он управлял неплохо, но был недостаточно жестким, чтобы удовлетворить нужды министерства по делам колоний. Власть военных все еще не была сломлена, и никакие указы, исходившие из правительственной резиденции, не могли вырвать у них их привилегий.

Однако Кинг, пусть и больной, не бездействовал. У него было страстное стремление привести в строгий порядок дела колонии, чтобы они соответствовали нормам типичной английской общины. Идея с сиротским домом для девочек вызрела, и теперь огромное здание вмещало в себя недовольное стадо юных девиц. "Сидней Газетт" — первая газета в колонии — вышла за счет колониальных властей; исследования земель при поддержке Кинга упорно продолжались. Горный барьер все еще не был преодолен, и по-прежнему оставалось загадкой, что же кроется за ним. Но терпеливые поиски Мэттью Флиндерса постепенно раскрывали тайны континента. По приказу Адмиралтейства Флиндерс командовал шлюпом «Исследователь», которому предстояло составить карты береговой линии. С большой осторожностью он проделал путь с запада на восток, затем — с севера на юг — от мыса Лиуина до островов Уэссела, бесспорно доказав, что Новая Голландия и Новый Южный Уэльс расположены на одном острове. Он составил морские карты и схемы морских путей того неясного по своим очертаниям куска суши, который старые голландские карты называли просто "Терра Аустралис". Теперь он находился на пути в Англию со своими превосходно начерченными картами и тщательно заполненными судовыми журналами. Он отправился туда, лелея мечту, что всемогущее Адмиралтейство и Королевское общество примут его предложение, чтобы материк в дальнейшем назывался именем, которое он уже втайне дал ему — Австралия.

69
{"b":"11417","o":1}