ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он отметил ее черное платье и отсутствие украшений, вспомнив, что Кинг рассказал ему о гибели одного из ее детей во время наводнения полгода назад. Он не мог вспомнить, чтобы видел ее на каком-либо из приемов, на которых сам присутствовал, разве только во время того утреннего визита, когда они с мужем принесли ему официальные приветствия по приезде. Руки ее были сложены на коленях: инстинкт подсказывал ему, что у женщины такого типа они должны лежать спокойно, но у нее они все время нервно двигались.

Он наконец вынужден был заговорить, понимая, что молчание между ними не может больше длиться.

— Могу ли я оказать вам какую-нибудь услугу, мадам? Какое-то дело…

Это заявление было глупым, он это понимал: оно открывало ей путь к прямому изложению просьбы. Чем больше денег у подобных людей, тем, кажется, больших привилегий они ждут от правительства. Он приехал в страну не для того, чтобы угождать подобным мадам де Бурже, а чтобы ограничить их власть.

Она ответила ему твердо:

— Я не прошу у вас ничего, ваше превосходительство, кроме того, чтобы это осталось между нами.

— Осталось между нами, мадам? Но я не понимаю…

Он нахмурился, подозревая, о чем она скажет дальше. Никто не приходит в правительственную резиденцию, чтобы ни о чем не просить, а эта женщина совершенно не похожа на пустую болтушку. Судьба предшественников научила его опасаться всего непонятного в этой колонии. Если француз надумал послать свою жену, чтобы разжалобить его этим трауром и что-то из него выудить, то оба они ошибаются! Он выпрямился во весь свой не слишком командирский рост и подождал, когда его посетительница продолжит.

— Я пришла к вам насчет зерна, которое я сохранила с самого урожая на своих фермах — Тунгабби и Касл Хилл.

— Так что же?

В голосе Блая появились строгие нотки, которые, он надеялся, будут достаточно красноречивы. Он предчувствовал, о чем она будет говорить, и решил, что оценивает ее трезво. Ей известно, как и всем в колонии, как не хватает зерна из-за наводнения на Хоксбери. Пытаясь помочь положению, губернатор Кинг направил корабли в Индию за провиантом, но пока ни один из них еще не возвратился в Порт-Джексон. За истекший срок запасы зерна катастрофически уменьшились, и впервые за много лет вернулись времена голода и распределения продовольствия. По мере опустошения складов цены на зерно со стороны тех, кто его имел, увеличивались. Блай посмотрел на Сару, и рот его скривился. Так вот чего она хочет: она предлагает большие запасы зерна, которые у нее имеются, по его сведениям, за более высокую цену, чем запрошена другими фермерами. Она подождала, пока фермеры Хоксбери не ощутят всерьез хватку настоящего голода, пока никакой губернатор, кроме разве совершенно бессердечного, не сможет уже оставаться глухим к их отчаянию, прежде чем выбросить свой товар на рынок. К тому же еще у нее хватает наглости просить не выдавать ее тайну! Он ощутил приступ ярости от такого хладнокровного цинизма. И она, эта женщина, спокойно сидит перед ним и готова торговаться за доход, который получит от наводнения, унесшего жизнь ее собственного ребенка.

— К счастью, урожай был очень высок в этом году на фермах.

Он холодно прервал ее:

— Смею вам напомнить, мадам, что вы должны были бы обратиться к интенданту со своим предложением зерна. И осмелюсь вам напомнить, что он не смеет давать цены выше тех, что я назначил.

Сара резко вскочила на ноги, на щеках вспыхнул румянец.

— Вы ошибаетесь, ваше превосходительство, я пришла отдать зерно, а не продавать его.

Он пристально посмотрел на нее. Тихое тиканье каминных часов вдруг стало оглушительно громким в последовавшей тишине.

— Отдать его, мадам? — произнес он медленно.

— Отдать его, ваше превосходительство, — повторила она. Лицо ее все еще горело, но она говорила ровным голосом: — Я недавно вернулась со своей фермы на Хоксбери… и я видела собственными глазами это отчаянное положение: большинству семей не по карману цена муки, а их собственные урожаи погибли. Дети… — Здесь она остановилась, не пытаясь живописать подробности.

Он кивнул. Он сжал за спиной руки, и взгляд, который он обратил на нее, был задумчивым и одновременно вопрошающим.

— Можете мне не рассказывать, мадам, — произнес он тихо.

Он зашагал по ковру перед камином, потом снова обратился к ней, раскинув руки в жесте, исполненном тревоги и огорчения.

— Я только что сам вернулся из поездки по Хоксбери и видел собственными глазами нужду мелких фермеров. Судьба детей растопила бы самое холодное сердце. Но, — добавил он, — в колонии есть люди, которые слишком хорошо знают, что наличие сердца не способствует развитию их деловых интересов.

Он передернул плечами, как бы пытаясь избавиться от этой мысли. Затем спросил ее напрямик:

— Почему вы это делаете? Зачем вы отдаете зерно, когда другие с каждым днем заламывают цену все выше?

Она облизнула губы.

— Мне кажется, я уже объяснила, ваше превосходительство. То отчаяние…

Он фыркнул.

— Моя дорогая леди, возможно, я еще очень недолго пробыл в колонии, но мне уже хорошо известны истории жизни самых видных ее граждан — ваша, вашего покойного мужа. Не обижайтесь, если я рискну утверждать, что ваши прошлые деловые предприятия не вяжутся с этим предложением.

Сара нахмурилась и, казалось, с усилием справлялась со своим голосом.

— Ваше превосходительство, позвольте мне напомнить вам, что мои прежние деловые предприятия не имеют отношения к тому факту, что мой младший сын утонул в том самом потоке, который повинен в нынешней беде. Приняв решение об этом предложении, я впервые действую не как деловая женщина. Именно поэтому я прошу вашего молчания. Мне совершенно не нужно, чтобы об этом сплетничали по всей колонии — я предпочитаю, чтобы на меня и дальше смотрели как на деловую женщину.

Он слегка поклонился.

— Разумеется, мадам. Я отдам соответствующие распоряжения…

— В таком случае, — сказала она, — я сообщу вам все необходимые детали и скажу, когда зерно смогут доставить. Может быть, вы все это передадите интендантству…

Блай посмотрел на нее в упор. На него произвели сильное впечатление ее простота и достоинство; более того, он был поражен ее выдержкой — тем, как она умела сдерживать себя в том случае, когда другая женщина расплакалась бы. Даже "Щедрому Блаю" она показалась женщиной потрясающей, и где-то в глубине души у него теплилось не только облегчение, оттого что это зерно на какое-то время заткнет дыру, но и удивительно приятное ощущение, что там, где он ожидал найти врага, он нашел друга. Вот перед ним человек, подумал он, из того круга, который контролирует торговлю, но который, по крайней мере, не действует непосредственно против него. Он знал, что она может себе позволить сделать такой жест, но все же тот факт, что она его сделала, был драгоценным бальзамом для его души.

Пока он обдумывал этот ее поступок, она отошла от него на несколько шагов и, казалось, готова была уйти. Он поднял руку, жестом останавливая ее.

— Пожалуйста, сядьте снова, мадам. Я бы хотел очень многое обсудить с вами…

Но она уже присела в глубоком реверансе.

— Если ваше превосходительство позволит… в другой раз.

Она поднялась, повернулась и поспешила к дверям. Она исчезла, не успел он пройти и нескольких шагов. Только тогда он понял, что она мало чем отличается от других женщин: когда она делала реверанс, он заметил слезы в ее глазах.

II

На следующий день после визита Сары к губернатору весенняя погода вдруг сделалась дождливой. В классной комнате в Гленбарре Сара удобно вытянула ноги на маленькой скамеечке перед огнем и повернула пяльцы, чтобы уловить свет, падавший из окна. Дункан сидел за маленьким столиком возле нее, язык его был слегка высунут: он старательно пытался соорудить карточный домик. Время от времени он раздраженно вздыхал, если какая-нибудь карта падала и все сооружение рушилось. Дэвид сидел напротив нее с книгой.

94
{"b":"11417","o":1}