ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

До сих пор мужской ум отца царил в головке девушки и властвовал в ее натуре. Но должна была пробудиться женщина со свойствами матери. Это скоро и совершилось.

В двадцать-двадцать один год она стала капризна, изменчива и пуста, она стала увлекаться придворными интригами, завела фаворитов, задаривала их царскими подарками, стала более мелочною и во многом воскресила в себе мать. Но рядом с этим в ней проявились и великие свойства натуры отца. И так в жизни одного человека воплотились две несовместимые натуры и породили крайне взбалмошную и странную личность.

В делах государственных она стала лишать доверия людей честных и преданных и приближала недостойных и шарлатанов. Она раздавала большие суммы сомнительным личностям и тратила массу денег на покупку ненужных предметов, приносимых ими с советом купить. Театры и развлечения для нее стали выше и интереснее, чем дела государства. Сомнительного свойства лейб-медик теперь заменил при ней место канцлера государства и главного советника. Постоянные, часто неосмотрительные и неблагоразумные траты совершенно разорили финансы страны и поставили их в невозможное положение. Советы прежних преданных людей теперь принимались холодно и с пренебрежением.

Но и это все не удовлетворило молодую королеву. Ее стесняла внешность. Ее стесняла обстановка. Она искала свободы и независимости ни от кого и ни от чего. Поэтому она в 22 года объявила, что оставляет престол и уезжает из своей родины. Сказано – сделано. Она начала готовиться к отъезду, несмотря на мольбы министров и народа не делать этого.

Покончив приготовления, Христина в торжественном заседании произнесла блестящую речь, выражая свою признательность исполнителям ее воли, она указала на то, что все, что она сделала, было сделано благодаря им. После этого она сняла корону и объявила о передаче ее другому лицу. Затем она уехала в Италию.

Сбросив с себя официальные путы, Христина сразу пустилась в разнузданную жизнь. Она стала слишком веселой, слишком свободной, слишком откровенной. Ее речи заставляли краснеть окружающих, а ее деяния заставляли молчать из уважения к полу. Немедленно по отъезде из Швеции она забыла веру своего отца и быстро переменила протестантизм на католицизм.

Вера, за которую ее отец сложил свою голову, была сменена с легкомыслием, достойным нигилиста, каковым и была Христина. Сама она сознавалась, что сделала это из любезности к стране, в которой поселилась, да и не придавала она никакого значения делам веры. Она жила без веры, без высокой нравственности, даже без любви к ближнему. Всюду, где она появлялась, правительство и народ относились к ней с уважением, как к представительнице видной державы, но Христина мало отвечала этому отношению. Она стала небрежна к своей внешности, к своему костюму и своему поведению. В Риме она умела повздорить с папой, который отнесся к ней крайне внимательно и сочувственно. Во Франции, изучая науку и искусства, она вместе с тем вела жизнь крайне легкомысленную, грубую и неприличную. Здесь она приговорила к смерти одного из своих приближенных и казнила. Говорят, что этот казненный, Мональдески, был жертвою ревности Христины… После нескольких лет такого авантюризма ей пришло в голову вновь занять престол Швеции. В это время король шведский умер. Христина стала искать престола. Больших денег это стоило ей и притом напрасно. Что она оставила добровольно, то уж трудно было вернуть. Ее постигла неудача.

Тогда она вновь вернулась в Рим. Здесь ее легкомысленный образ жизни пошел еще шире. Она постоянно вела ссоры и интриги то с папой, то с лицами, вовсе даже неизвестными.

Вскоре освободился престол польский. Христина пожелала занять его. Новые траты денег. Новые поиски. Но и это искательство осталось безрезультатным.

Самая странная и самая бесшабашная теперь началась жизнь у Христины. С одной стороны, она не разрывала с наукой и искусствами, причем она интересовалась музеями, библиотеками, местами важными в историческом отношении, собирала научные и художественные коллекции, устраивала ученые учреждения, она сама писала и ее сочинения составляют четыре солидных тома, с другой стороны, окружала себя авантюристами, проходимцами и людьми сомнительного достоинства и вела жизнь, несвойственную не только женщинам из царствующего дома, но и вообще женщине.

В последние годы своей жизни она написала следующее изречение: «я хочу жить настолько весело, насколько это возможно: смерть, приближение которой я чувствую, не пугает меня, – я жду ее без желаний, но и без страха». Она умерла 19 апреля 16 89 г. шестидесяти трех лет и передала свое состояние кардиналу Azzolina. Христина завещала самую скромную надгробную надпись на своем памятнике: Vixit Christina sanno sexaginta tres.

Такова была Христина, королева шведская.

Невольно является вопрос: с чем мы имеем дело? Со странностью… но это не ответ.

Несомненно, в образовании столь причудливого характера важнейшее влияние оказало сочетание двух крайне противоположных свойств отца и матери в одном человеке. Волевые наши поступки являются следствием двух сил: нашего ума и чувства; преобладание того или другого в тот или другой момент нашей жизни всецело отражается на наших действиях и поступках. Христина унаследовала великий ум отца и животную сторону матери. Даже отцовский ум действовал подавляюще на животную сторону жизни организма; но наступил момент, когда всплыла последняя. И вот началась борьба двух начал, совершенно противоположных и понижающих друг друга. Поэтому неудивительно, что у такого умного и интеллигентного человека проявились поступки безумные и несвойственные мыслящему человеку.

Помимо наследственности, нельзя не отдать должного и неправильно поставленному воспитанию. Неестественно мальчика заставить играть в куклы и заниматься кукольным домашним хозяйством, как и неестественно заставлять девочку вести образ жизни воина. Организм может выдерживать только до известной степени напряжение, после чего в нем получатся поступки и действия, противоречащие здравому понятию и характеризующие состояние folie d'actions.

В числе жизненных проявлений данной личности была также и ревность. Но так как многие неказистые стороны царственных персон скрываются от взгляда простых смертных, особенно в доброе время, то мы только и знаем то, что Христина была ревнива, какими же проявлениями выразилась эта ревность – для нас осталось неизвестным. Для более наглядного проявления ревности мы приведем другой случай из жизни простого смертного. Говорили же мы здесь о ревности потому, что ревность и паранойя сродни друг другу и паранойя нередко выражается в форме ревности.

Я позволю себе передать одну картинку ревности с натуры, еще недавно разыгравшуюся в одном из уголков нашего отечества.

Жил-был человек, положим, Николай. Это был молодой человек, лет 26, винокур. Происходя из отягченной семьи, так как его мать была припадочная, он был хорошим человеком и дельным работником. Он был в деле исправен, точен и исполнителен. Трезвый, честный и обходительный, он был любим всеми. Не без греха он был по отношению к женскому полу, но это ни для кого не имело никаких последствий. Было и проходило.

Раз ему поручено было присмотреть за хозяйской дачей, расположенной в 18 верстах от завода. Там он встретил дочь полесовщика, скажем, Таню.

Таня была девушка 17 лет, симпатичная, милая, общая любимица, бойкая и веселая. Встретились эти два человека и полюбились друг другу. Полюбились друг другу и стали безраздельно близкими. Вскоре Николай возвратился на завод, а затем перебралась к нему и Таня. Любили они друг друга, насколько может любить молодая душа, всецело отдающаяся другому. Напрасно отец и мать звали Таню обратно домой. Она любила Николая всей душой, она ему была предана и готова перенести и позор, и одиночество, и все невзгоды.

Таня вела себя тихо, скромно и безупречно. Из дому она выходила только по делу. Ни с кем не зналась и никого не очаровывала. Любил Таню и Николай, и также любил ее всей душой. Но в эту душу закралось скверное чувство – ревность. И не за что было ревновать, а он ревновал. И не к кому было ревновать, он все-таки ее ревновал. Ревновал он ее к прошлому, хотя оно было чисто, светло и безупречно. Ревновал к будущему, хотя оно известно было одному Богу…

31
{"b":"114249","o":1}