ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава IV. Реформы Цвингли

Проповедь о посте u ее последствия. – Протест епископа и открытые послания Цвингли. – Начало враждебных действий. – Папские заигрывания. – Первый диспут и его мотивы. – Тезисы Цвингли. – Цвингли и Фабер. – Последствия диспута. – “Объяснение тезисов”. – Реформа соборного капитула и Фрауенмюнстера. – Открытие монастырей. – Женитьба реформатора. – Иконоборство и второй диспут. – Окончательная реформа культа

Прошло уже более трех лет с тех пор, как новый проповедник впервые стал знакомить своих слушателей с учением Евангелия. В течение всего этого времени Цвингли неутомимо работал в том же направлении, и при свете новых идей все рельефнее одна за другой стали выступать темные стороны римской церкви. Умы находились в сильном возбуждении. Богословские вопросы сделались обычной темой разговоров и часто случалось, что священники и монахи, продолжавшие кормить народ старыми баснями, грубо прерывались своими слушателями и уличались в невежестве. Тем не менее, до открытого нарушения церковных предписаний пока еще не доходило.

Но в начале 1522 года долго сдерживаемое возбуждение, наконец, прорвалось наружу. Произошло это по следующему поводу.

В марте 1522 года Цвингли высказал с кафедры ту мысль, что запрещение известной пищи не имеет никакого основания в Св. Писании. Под влиянием этой проповеди несколько цюрихских граждан осмелились нарушить пост. В сущности, преступление заключалось лишь в том, что они стали употреблять мясо, не уплатив обычного взноса за право несоблюдения поста. Но там, где дело шло об охранении выгодных статей дохода, церковь, как известно, отличалась особенной бдительностью. Проступок этих нескольких граждан заставил встрепенуться даже самого констанцского епископа. Не довольствуясь тем, что виновные были арестованы и подвергнуты наказанию, епископ отправил в Цюрих целое посольство с жалобой на усиливающиеся беспорядки. Совет выслушал и послов, и Цвингли и приказал не нарушать постов до тех пор, пока вопрос этот не будет специально рассмотрен комиссией из прелатов.

Но этим дело не кончилось. Так как проповедь в церкви толковалась врагами вкривь и вкось, Цвингли решился напечатать ее. Он не требовал собственно отмены постов. Становясь на точку зрения апостола Павла в его послании к римлянам, он говорил, что воздержание от пищи есть дело личной совести, что истинное благочестие – в вере и любви и что запрещение той или другой пищи противно смыслу Евангелия и свободе христианина.

Это было первое сочинение Цвингли в духе реформы и оно не замедлило поднять бурю. Епископ снова обратился с пастырским посланием, на этот раз к соборному капитулу, и потребовал, чтобы против нововведений были приняты строгие меры. Он и сам допускал, что в церковь вкралось многое, что противоречит Писанию, но тем не менее настаивал на том, что “общее заблуждение составляет уже право” и что церковные обычаи ненарушимы.

Когда это послание было прочитано в капитуле, глаза всех невольно обратились на Цвингли, также бывшего каноником. Последний спокойно поднялся с места и заметил: “Так как я вижу по вашим лицам, что и вы считаете это послание направленным против меня, то я прошу вас передать его мне. С Божией помощью я отвечу на него так, что каждый сумеет различить, где правда и где обман”.

Ответ этот и появился 22 августа 1522 года под заглавием “Archeteles” (т.е. начало и конец). Это меткое полемическое сочинение, местами звучащее довольно ядовитой иронией и опровергающее в 69 параграфах все обвинения епископа. Тут же автор вызывается защищать свои взгляды на публичном диспуте.

Но еще раньше, чем появился “Archeteles”, Цвингли сделал шаг, который должен был привести его к серьезному столкновению с церковной властью.

В июле того же года он опубликовал два открытых послания. Первое, подписанное им самим и еще девятью священниками, было озаглавлено следующим образом: “Прошение нескольких швейцарских священников к преподобному епископу Гуго Констанцскому, чтобы он не давал себя восстанавливать против проповеди Евангелия и не терпел долее разврата, а позволил священникам брать себе законных жен или, по крайней мере, смотрел на вступление их в брак сквозь пальцы”.

Другое послание, без подписей, было обращено ко всему Швейцарскому Союзу и имело подобное же содержание.

Послания эти представляют весьма ценный исторический документ. Всем известно, к каким гибельным результатам привело безбрачие духовенства, установленное Григорием VII с целью сильнее привязать последнее к интересам папского престола, какой соблазнительный пример духовные подавали своим поведением тем, кому должны были служить образцом нравственной чистоты. Но из этих посланий мы узнаем некоторые любопытные подробности. Мы узнаем, например, что епископы старались извлечь для себя пользу даже из разврата, продавая священникам за деньги разрешение брать себе наложниц и взимая налог с каждого незаконнорожденного их ребенка; что в некоторых местах сами прихожане обязывали каждого нового священника держать в доме конкубину, чтобы уберечь от него собственных жен. Чтобы положить предел всем этим безобразиям, Цвингли, – как единственное средство – предлагает разрешить духовенству вступление в брак, не запрещаемый ни Ветхим, ни Новым заветом.

Шаг был, несомненно, смелый. Раскрыть с такою правдивостью одно из самых больных мест католицизма – значило прямо объявить ему войну. Цвингли, конечно, не мог ожидать, что епископ согласится принять предложенную им меру исцеления. Это даже не было в его власти, а могло разве исходить от собора. Открытое послание к епископу было для Цвингли лишь своего рода переходом через Рубикон.

Борьба, таким образом, началась. На союзном сейме в Люцерне жалобы епископа были выслушаны с большим сочувствием, чем в Цюрихе. Под влиянием пенсионеров, ненавидевших реформатора, сейм решил принять строгие меры против новых проповедников и в виде острастки велел арестовать одного из приверженцев Цвингли, священника Вейсса.

Зато в Цюрихе настроение становилось все более и более благоприятным для реформы. Цюрихские войска, одержав блистательные победы на стороне папы, вернулись домой, разочарованные в том деле, за которое сражались. Папа Лев X умер, не уплатив им всего следуемого жалованья, а новый папа Адриан кормил их пока одними обещаниями, хотя и не переставал ухаживать за ними и вербовать к себе на службу. Сделана была также новая попытка задобрить Цвингли. Папский легат Энний в конце 1522 года привез ему от папы письмо, в котором последний называл его своим “возлюбленным сыном” и сулил величайшие милости, если он станет поддерживать его интересы. Со своей стороны, папский легат имел полномочие не щадить ничего для этой цели. По собственному свидетельству, он мог предложить Цвингли “все, кроме папского престола”.

Письмо папы не произвело на Цвингли никакого впечатления. Как раз в это время ему удалось сделать довольно значительный шаг вперед. Цюрихский совет разрешил устройство публичного диспута, на котором Цвингли должен был, на основании Св. Писания, доказать правильность своего учения.

Причины, побудившие Цвингли на этот шаг, вполне понятны. В самом деле, почва для реформы была расчищена, откладывать ее дольше, ввиду обострившихся отношений с церковью, становилось невозможным. Но кому же должна была принадлежать инициатива? Папе? Об этом и думать было нечего. Собору? Это, конечно, было самое благоразумное в глазах тех, кто верил в непогрешимость этих собраний. Но Цвингли не питал на этот счет никаких иллюзий. Примеры последних соборов – Констанцского и Базельского – были слишком красноречивы. Первый осудил на костер Яна Гуса, дерзнувшего обличать испорченность католического духовенства; второй, после долгих бесплодных прений, разошелся без всяких результатов. Нечего было поэтому и ожидать, чтобы собор, созванный папой, под председательством его легатов, согласился выслушать еретиков и допустил, чтобы Св. Писание сделалось единственным авторитетом в делах веры. Оставалось одно – отдать дело реформы под покровительство светской власти. Лютер обратился для этого к князьям. Цвингли как республиканец решил вверить реформу самому народу, который был представлен в лице совета.

9
{"b":"114259","o":1}