ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мчат за ливнем косым.

Ляг – и лягу. И благо. О, всё на благо!

Как тела на войне —

В лад и в ряд. (Говорят, что на дне оврага,

Может – неба на дне!)

В этом бешеном беге дерев бессонных

Кто-то на смерть разбит.

Что победа твоя – пораженье сонмов,

Знаешь, юный Давид?

11 сентября 1923

Ахилл на валу

Отлило – обдало – накатило —

– Навзничь! – Умру.

Так Поликсена, узрев Ахилла

Там, на валу —

В красном – кровавая башня в плёсе

Тел, что простер.

Так Поликсена, всплеснувши: “Кто сей?”

(Знала – костер!)

Соединенное чародейство

Страха, любви.

Так Поликсена, узрев ахейца

Ахнула – и —

Знаете этот отлив атлантский

Крови от щек?

Неодолимый – прострись, пространство! —

Крови толчок.

13 сентября 1923

Последний моряк

О, ты – из всех залинейных нот

Нижайшая! – Кончим распрю!

Как та чахоточная, что в ночь

Стонала: еще понравься!

Ломала руки, а рядом драк

Удары и клятв канаты.

(Спал разонравившийся моряк

И капала кровь на мя-

тую наволоку...)

А потом, вверх дном

Стакан, хрусталем и кровью

Смеясь... – и путала кровь с вином,

И путала смерть с любовью.

“Вам сон, мне – спех! Не присев, не спев —

И занавес! Завтра в лёжку!”

Как та чахоточная, что всех

Просила: еще немножко

Понравься!... (Руки уже свежи,

Взор смутен, персты не гнутся...)

Как та с матросом – с тобой, о жизнь,

Торгуюсь: еще минутку

Понравься!..

15 сентября 1923

Крик станций

Крик станций: останься!

Вокзалов: о жалость!

И крик полустанков:

Не Дантов ли

Возглас:

“Надежду оставь!”

И крик паровозов.

Железом потряс

И громом волны океанской.

В окошечках касс,

Ты думал – торгуют пространством?

Морями и сушей?

Живейшим из мяс:

Мы мясо – не души!

Мы губы – не розы!

От нас? Нет – по нас

Колеса любимых увозят!

С такой и такою-то скоростью в час.

Окошечки касс.

Костяшечки страсти игорной.

Прав кто-то из нас,

Сказавши: любовь – живодерня!

“Жизнь – рельсы! Не плачь!”

Полотна – полотна – полотна...

(В глаза этих кляч

Владельцы глядят неохотно).

“Без рва и без шва

Нет счастья. Ведь с тем покупала?”

Та швейка права,

На это смолчавши: “Есть шпалы”.

24 сентября 1923

Пражский рыцарь

Бледно – лицый

Страж над плеском века —

Рыцарь, рыцарь,

Стерегущий реку.

(О найду ль в ней

Мир от губ и рук?!)

Ка – ра – ульный

На посту разлук.

Клятвы, кольца...

Да, но камнем в реку

Нас-то – сколько

За четыре века!

В воду пропуск

Вольный. Розам – цвесть!

Бросил – брошусь!

Вот тебе и месть!

Не устанем

Мы – доколе страсть есть!

Мстить мостами.

Широко расправьтесь,

Крылья! В тину,

В пену – как в парчу!

Мосто – вины

Нынче не плачу!

– “С рокового мосту

Вниз – отважься!”

Я тебе по росту,

Рыцарь пражский.

Сласть ли, грусть ли

В ней – тебе видней,

Рыцарь, стерегущий

Реку – дней.

27 сентября 1923

“По набережным, где седые деревья…”

По набережным, где седые деревья

По следу Офелий... (Она ожерелья

Сняла, – не наряженной же умирать!)

Но все же

(Раз смертного ложа – неможней

Нам быть нежеланной!

Раз это несносно

И в смерти, в которой

Предвечные горы мы сносим

На сердце!..) – она все немногие вёсны

Сплела – проплывать

Невестою – и венценосной.

Так – небескорыстною

Жертвою миру:

Офелия – листья,

Орфей – свою лиру...

– А я? —

28 сентября 1923

Ночные места

Темнейшее из ночных

Мест: мост. – Устами в уста!

Неужели ж нам свой крест

Тащить в дурные места,

Туда: в веселящий газ

Глаз, газа... В платный Содом?

На койку, где все до нас!

На койку, где не вдвоем

Никто... Никнет ночник.

Авось – совесть уснет!

(Вернейшее из ночных

Мест – смерть!) Платных теснот

Ночных – блаже вода!

Вода – глаже простынь!

Любить – блажь и беда!

Туда – в хладную синь!

Когда б в веры века

Нам встать! Руки смежив!

(Река – телу легка,

И спать – лучше, чем жить!)

Любовь: зноб до кости!

Любовь: зной до бела!

Вода – любит концы.

Река – любит тела.

4 октября 1923

Подруга

“Не расстанусь! – Конца нет!” И льнет, и льнет...

А в груди – нарастание

Грозных вод,

Нот... Надёжное: как таинство

Непреложное: рас – станемся!

5 октября 1923

Поезд жизни

Не штык – так клык, так сугроб, так шквал, —

В Бессмертье что час – то поезд!

Пришла и знала одно: вокзал.

Раскладываться не стоит.

На всех, на всё – равнодушьем глаз,

Которым конец – исконность.

О как естественно в третий класс

Из душности дамских комнат!

Где от котлет разогретых, щек

Остывших... – Нельзя ли дальше,

Душа? Хотя бы в фонарный сток

От этой фатальной фальши:

Папильоток, пеленок,

Щипцов каленых,

Волос паленых,

Чепцов, клеенок,

О – де – ко – лонов

Семейных, швейных

Счастий (klein wenig!)[44]

Взят ли кофейник?

Сушек, подушек, матрон, нянь,

Душности бонн, бань.

Не хочу в этом коробе женских тел

Ждать смертного часа!

Я хочу, чтобы поезд и пил и пел:

Смерть – тоже вне класса!

В удаль, в одурь, в гармошку, в надсад, в тщету!

– Эти нехристи ильнут же! —

Чтоб какой-нибудь странник: “На тем свету”...

Не дождавшись скажу: лучше!

Площадка. – И шпалы. – И крайний куст

вернуться

44

Немножко, чуточку (нем.).

118
{"b":"114281","o":1}