ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Лето 1914

Судак

Из кругa женского

(Полусафические строфы)

I. Спокойствие

Ты меня спросила, отчего ты мало
У меня огня и тоски любовной,
Отчего мой голос звучит так ровно
И нет в нем жала?
Я сама хотела любви мятежной,
Чтоб во встречах, взглядах зажглось волненье,
Но умею только просить прощенья
И быть покорной.
Я не раз искала себе услады,
Я любимое надевала платье,
Но чуть вспыхнет зарево, в миг объятья
Встает пощада.
Станет жалко так и себя, и друга, —
Как помочь потом в неотвязной муке?
Чтобы просто стало – разжавши руки
Выйти из круга.
Ты меня спросила, а я не знала,
Но теперь я знаю, что все – едино.
Растеклась любовь, затопив равнины,
И нет кристалла.

1914

II. Вина

Золотая осень бредет, чуть тлея,
По дорожкам сада со мною вместе.
Из прозрачной дали несутся, вея,
Тайные вести.
Догораем мы. Но она невинна
И, даря последний обет любовный,
Поникает в нежной одежде дымной,
Я же виновна.
Только в чем вина – я совсем забыла.
Все ищу истоков своих я темных,
Что украла я и кого убила —
Трудно мне вспомнить.
У кого прощенья просить – не знаю,
Перед кем земные творить поклоны?
Я смотрю, как листья, дрожа, слетают
С желтого клена.
И душа пред миром стоит загадкой.
Кротко солнце льется в листву сквозную —
И, склонясь за деревом, – я украдкой
Землю целую.

1914

III. Верность

Я верна тому, кто меня не любит,
Кто душой беспечен, мне изменяя.
Ах, но верю я, что спасу, играя,
То, что он губит.
Говорю все те же слова, что прежде,
Хотя ныне стали они безродны,
И хожу в любимой его одежде,
Совсем не модной.
И в вечерний час зажигаю свечи
Я на том столе, где сидели рядом;
Все глядят, не видя, кому навстречу
Горю я взглядом.
Я храню обряд свой светло и строго,
Пред огнем погасшим моленье длится,
И, наверно, знаю, что там у Бога
Обман простится.

1914

IV. Любовь

Мне не страшно больше, что он изменит.
Я сижу в своей одинокой келье.
На девичьей, строгой моей постели
Мирные тени.
Здесь неслышно зреют мои святыни,
И повторность мигов несет отраду.
Ему много странствий изведать надо
В дальней чужбине.
Как с горы, отсюда весь мир объемлю,
Все люблю и все сберегаю свято.
Он ушел и бросил когда-то
Милую землю.
И когда устанет, вернется внове,
Мне не страшны смена и рой событий.
Я сижу, плету золотые нити
Вечной любови.

1914

Газелла

Затаилась и не дышит – свирель пана.
Захотелось сердцу слышать – свирель пана.
Я пробралась в чащу леса, где спят звери,
Не звенит ли там, где тише, – свирель пана?
Где-то близко трепетала – душа леса.
Ветер хвои не колышет – свирель пана?
Я ли мертвая стою, или пан умер?
Расскажи мне, как услышать – свирель пана.

1915

«„Видал ли ты эбеновые дуги…“

«Видал ли ты эбеновые дуги
Под сенью тяжких кованых волос?»
«Запомнил трепетный, точеный нос,
Уста алее роз на дальнем юге?»
«Раскаты чуял заглушенных гроз?»
«Ее озерные покои, други,
Держали вас, как в заповедном круге?»
– Так за вопросом сыплется вопрос.
Художники, толпясь вокруг любовно
И соревнуясь в пышности речей,
Все выше строят деве мавзолей.
Она ж, в своих богатствах невиновна,
Стоит, спокойно душу затая,
Средь брызг и воль земного бытия.

1912

Судак

Сонет

Посв. Людвигу Квятковскому

Был поздний час, и веяла прохлада,
Когда переступил он наш порог.
В тяжелом пламени немого взгляда
Зрел неуклонный непонятный рок.
В душе его мы чуяли преграду,
Он среди всех казался одинок.
Хотелось знать, где боль и где отрада,
В какой борьбе он духом изнемог.
Шли дни, – и все, что было в сердце сжато
Средь творчества и дружеских бесед,
Исторглось песнями и стало свято,
С судьбы был снят мучительный запрет.
Пришел к нам бранник темн<ый> и винов<ный>
– Ушел свободный жертвенный <…>

Сентябрь 1915

20
{"b":"114331","o":1}