ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Смертный час

Долог ли, короток ли
Нашей жизни сказ,
Близится неслышно
Смертный час.
Все тебя мы втайне молим:
Приходи, ускорь свой миг!
Мы страшимся оттого лишь,
Что сокрыт твой лик.
Ты как полымя в степи
Все сжигаешь на пути!
Эта память держит, помнит,
Душу не отпустит!
В радости заемной
Столько грусти!
Искушает нас обманом
Память – наш двойник,
Сыплет горькие румяна
На увядший лик.
Через омут жизни мутный,
Как сверкающий алмаз,
Ты нас тянешь, ты нас манишь,
Смертный час!
Солнце хочет закатиться,
Сердце хочет пробудиться
Там, в обители иной
За разлучною чертой,
Там, откуда тайный глас
Кличет нас.
Taк всю жизнь, того не зная,
Мы пытаем, мы гадаем,
Как нас встретит,
Что ответит
Смертный час.

Декабрь 1921

Судак

Подаяние

Метель метет, темно и холодно.
Лицо закидывает стужей,
А дома дети мои голодны,
И нечего им дать на ужин.
Над человеческим бессилием
Ликует вьюга и глумится.
А как же полевые лилии?
А как же в поднебесьи птицы?..
Зачем везде преграды тесные?
Нет места для людей и Бога…
Зачем смущенье неуместное
У незнакомого порога?
Есть грань – за нею все прощается,
Любовь царит над миром этим.
Преграды чудом распадаются.
Не для себя прошу я, детям.
Кто знает сладость подаяния?
– Вдруг перекликнулись Земля и Небо.
По вьюжной тороплюсь поляне я,
В руке сжимая ломтик хлеба.

Декабрь 1921

Ночь

Святая книга. Я одна.
За мною – день чернорабочий,
Еще не спала пелена,
Не тороплюсь навстречу ночи.
Лежу так, как легла – ничком,
Не шевелясь усталым телом.
Еще не смолк дневной содом,
Еще нет воли крыльям белым.
Безмолвна под рукой моей
Пророчественная страница.
Ах! Впереди таких же дней
Неисчислима вереница!
Что скажешь в утешенье Ты?
Простишь ли в благостной святыне
Всю неулыбность нищеты?
Все малодушие уныний?
Объемлет тяжкий сон меня,
Не давши разгореться мигу.
Сжимает сонная рука
Молчащую святую книгу.

Декабрь 1921

Судак

«Поддержи меня, Господи Святый!…»

Поддержи меня, Господи Святый!
Засвети предо мною звезду.
Видишь, нужен мне провожатый,
Еще шаг – и я упаду.
Знаю, раб я негодный, ленивый,
Не сумела сберечь свой кров.
С трудовой твоей Божьей нивы
Не собрала плодов.
И теперь, среди голых окраин,
Я колеблема ветром трость…
Господи, ты здесь хозяин,
Я – только гость.
Отпусти же меня этой ночью,
Я не дождусь зари…
Отпусти меня в дом мой Отчий,
Двери Свои отвори!

23 декабря 1921

Ночью

А душа поет, поет,
Вопреки всему, в боевом дыму.
Словно прах, стряхнет непосильный гнет и поет.
На пустынном юру затевает игру,
С одного бугра на другой мост перекинет,
Раскачается над бездной седой и застынет.
Пусть рухнет, коль хочет —
Другой будет к ночи!
Из песен строит жилье людское —
Палаты и хаты – выводит узор —
В тесноте простор.
Спите, кто может, на призрачном ложе.
А кругом стоит стон.
Правят тьму похорон.
Окончанье времен.
Погибает народ.
А душа поет…

Декабрь-январь 1921-1922

Судак

«Она прошла с лицом потемнелым…»

Посв. М.Н. А-д

Она прошла с лицом потемнелым,
Как будто спалил его зимний холод,
Прошла, шатаясь ослабшим телом.
И сразу я уразумела,
Что это голод.
Она никого ни о чем не просила,
На проходящих уставясь тупо.
Своей дорогою я спешила,
И только жалость в груди заныла
Темно и скупо.
И знаю, знаю, навеки будет
Передо мною неумолимо
Стоять как призрак она, о люди,
За то, что, не молясь о чуде,
Прошла я мимо.

Январь 1922

Судак

27
{"b":"114331","o":1}