ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну да, конечно. Вы, Риды, чертовски несговорчивые, и всегда были такими.

– В то время как для Келлеров наиболее характерны алчность и жажда наживы.

Йейтс сжал губы, но ничего не ответил. Он встал, потянулся к стенной панели и нажал на ее нижнюю часть. Наружу выползла чашка, наполненная прозрачной жидкостью. Он нажал на другую панель, и появился пузырек с пурпурным порошком, в котором сверкали синие искры.

Кейла посмотрела на порошок, и ей стало страшно.

– Это метакристаллическая соль? – спросила она.

– Да.

Она отвернулась.

– Если это для меня, то я отказываюсь.

– Посмотрим.

Йейтс всыпал в чашку немного метакристаллической соли. Жидкость зашипела и вспенилась.

Внезапно Кейла поняла, что не может шевелиться. Некая чудовищная сила – групповой разум? – сковала ее волю. Та же самая сила заставила ее разинуть рот и проглотить раствор.

Холодная жидкость проскользнула по пищеводу и глыбой льда осела в ее желудке.

Ничего не произошло.

Потом ее пульс участился, громом отдаваясь в ушах. Стены комнаты начали двигаться наружу и вовнутрь, наружу и вовнутрь. Пол вздулся, словно огромный пузырь. Йейтс неожиданно отодвинулся куда-то вдаль, нависая над ней как монстр с искаженными расстоянием чертами.

Потолок изогнулся, комната сузилась и потемнела. Кейла снова оказалась в тоннелях Стикса. Вокруг падали сталактиты, пронзая всех, кого она когда-либо знала и любила: отца, мать, Саломею, Раба, Игера, даже Третье Дитя. Все погибли под ударами сверкающих ограненных копий, разрезающих жизнь и сознание.

Земля тряслась, стены дрожали. Вулканы Стикса изрыгали огонь и пар.

Глубоко под бушующей поверхностью, в самом дальнем тоннеле, Кейла и Йейтс лежали обнаженными, сплетаясь в страстном объятии. Часть существа Кейлы застыла в ужасе, но другая ее часть хотела его, хотела взять то, что он мог ей дать. «Торопись, – думала она. – Скорее, иначе я взорвусь».

В своем неистовстве она начала рвать его тело, сдирая кожу, пока та не сползла лоскутами, оставшись у нее в руках. Теперь Йейтс превратился в скелет, злорадно ухмылявшийся ей жутким оскалом. Но она тоже стала скелетом. Они застыли в смертном оцепенении, из которого она уже никогда, никогда не освободится.

Сталактиты бомбардировали их, раскалываясь на самоцветы размером с кулак – метакристаллы, чья цена превосходила всякое воображение. Ударяясь о твердый каменный пол тоннеля, каждый кристалл взрывался во вспышке холодного огня. Метакристаллические бомбы падали чудовищным градом, обволакивая обнявшиеся скелеты багрянокрасным облаком, в котором плясали язычки синего пламени.

Череп Йейтса Келлера гулко расхохотался.

– Если ты не захочешь присоединиться к нам, то тебя можно будет использовать, – сказал он. – Нам нужен сильный трипат вроде тебя. И если ты не поможешь нам добровольно, найдутся другие способы.

Бормочущая, гримасничающая кукла, похожая на Кейлу, принялась выделывать антраша перед Келлером, кланяясь, кивая и пританцовывая, словно обезумевшая марионетка.

– Как тебе понравится стать верховой лошадью? – скелет-Йейтс щелкнул костяными пальцами, и кукла-Кейла покорно опустилась на четвереньки, склонив голову. Йейтс запрыгнул ей на спину и шлепнул ее по левой ляжке. Они побежали кругами по арене в зале, наполненном другими скелетами, где единственным дышащим и живым существом была кукла-Кейла.

– Нет! – закричала Кейла. – Нет, нет, нет!

Комната плыла у нее перед глазами. Кушетка, Йейтс, голые стены – все вернулось. Дикая галлюцинация закончилась так же быстро, как и началась.

Йейтс выжидающе смотрел на нее.

– Вот так, – сказал он. – Теперь ты лучше понимаешь меня.

– Я видела только кровь, – прошептала она. – Смерть и убийство.

– Смерть? – В его голосе звучало искреннее удивление. – Никакой эйфории? А краски? А узоры? А чувство невероятной силы?

– О чем ты болтаешь?

– О расширении границ сознания, которое происходит, когда употребляешь метакристаллическую соль. Разве ты этого не чувствовала?

– Ничего подобного.

– В таком случае что ты видела?

– Кошмар, – ответила она. – Я попала в преисподнюю, и ты тоже там был, Йейтс. Мы оба там были.

– Не понимаю.

Она заставила себя придвинуться ближе к нему.

– Послушай меня, Йейтс. Давай заключим перемирие, ладно? Там, в городе, назревает опасность. Вся Вардалия может оказаться разрушенной.

– Не говори глупостей.

– Я не шучу. Двое мужчин со станции Маммот доставили сюда достаточно ядерных боеголовок, чтобы стереть Вардалию с лица Сент-Альбана.

Он снисходительно улыбнулся.

– И я полагаю, они ввезли это смертоносное оружие контрабандой?

– Контрабандой можно ввезти все что угодно. Даже целый танкер класса «А» с грузом метакристаллов.

– Откуда ты узнала об этом?

Выходит, Йейтс действительно принимал участие в сделке. До сих пор это было лишь дикой догадкой.

– Не имеет значения, – ответила Кейла. – Нам нужно остановить этих сумасшедших террористов, прежде чем они убьют нас всех.

– Даже если кто-то достаточно безумен, чтобы пойти на подобный шаг, мы поймаем его немедленно, – заверил Йейтс – Можешь не волноваться.

– Ты идиот, Йейтс! Мы все умрем.

– Никто не умрет. Зато твоя жизнь может стать гораздо более приятной, если ты согласишься сотрудничать с нами. Не заставляй меня принуждать тебя, Кейла.

– Принуждать? – Гнев заставил Кейлу забыть об осторожности. – Ну да, разумеется! Что ж, попробуй. Попытайся одолеть меня. Дома это тебе ни разу не удавалось; там ты был всего лишь хилым дуопатом. Что ты сделал теперь – купил себе новые силы за свои грязные деньги?

Он не ответил, а лишь закрыл глаза.

Внезапно что-то схватило разум Кейлы и вцепилось в него с удивительным упорством. Откуда у Йейтса взялась такая сила? Кейла почувствовала, как он рывком поднял ее на ноги и заставил пройтись по комнате. Несмотря на все усилия, она не могла выйти из-под его контроля.

– Что ты там говорила насчет силы, Кейла?

В стене появилась дверь, и Кейла деревянным шагом промаршировала в открытый проем со светящимися краями. Ее ноги онемели и двигались неуклюже. Было так, словно ее глазами смотрел кто-то другой.

Они быстро прошли по коридору, свернули налево, миновали запертые комнаты и стены с высокими окнами, пропускавшими только солнечный свет и ничего больше.

Они не были под землей, как подозревала Кейла. Но с другой стороны, какая разница, где они находятся? Может быть, в самом Хрустальном Дворце?

Дергаясь как кукла в своем метакристаллическом видении, она покорно ступала по полу, выложенному ковровой дорожкой. Подними правую ногу и опусти ее. Теперь левую. Левой, правой. Она потеряла всякое представление о времени. Куда они идут? Кейла ощущала странную пассивность, незаинтересованность в происходящем.

Еще одна светящаяся дверь. Стены зала, открывшегося перед ней, были обтянуты тонким нежно-фиолетовым шелком с вышитым узором из переплетающихся серебряных цветов. Неяркий свет лился на мягкие, удобные кресла, расставленные вокруг широкого стола. В креслах сидели эмпаты.

«Вот оно в чем дело, – подумала Кейла, – групповой разум». Теперь Кейла поняла, в чем заключался источник силы Йейтса и почему он смог управлять ею.

Так много знакомых лиц! Неужели в шахтах никого не осталось?

Никто из присутствующих не выразил удивления, увидев ее; в сущности, они вряд ли заметили, как она вошла.

Каждый носил в мочке правого уха серьгу с крупным метакристаллическим кулоном грушевидной формы. Сияние самоцветов было почти гипнотическим. Кейла с усилием отвела взгляд и посмотрела на людей.

Мириам Кроун. Йоханнес.

А там, в центре, – неужели это добрый старый Расти Турлей? Но в его облике было что-то странное, что-то ужасно неправильное. Он сидел во главе стола, тупо уставившись в пространство пустыми глазами. Из уголка его приоткрытого рта стекала тонкая струйка слюны.

49
{"b":"11435","o":1}