ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По прошествии примерно полутора часов пофазовое развитие сна поворачивает вспять, а спящие проходят по циклу обратно третью, вторую и снова первую фазу. Когда пересекается граница между второй и первой фазами, мышечный тонус достигает низшего возможного уровня. Наступает состояние, называемое сонным мышечным параличом. И вдруг совершенно неожиданно начинают регистрироваться движения глаз, вначале редкие, но постепенно учащающиеся и переходящие в быстрые. Быстрые движения глаз сопровождаются и физиологическими изменениями: учащается и становится нерегулярным пульс, изменяется кровяное давление, крупные мышцы расслабляются, но тонус мелких, особенно мимических, повышается. Это состояние недаром называется «вегетативной бурей» – оно сопровождается дыхательной и сердечной аритмией, колебаниями артериального давления, эпизодами апноэ (остановки дыхания в норме длительностью до 10 секунд), эрекцией пениса и клитора. В это время мы, несомненно, видим сновидение.

Эту стадию называют «быстрым» или «активным» сном, в противоположность стадии «медленного» сна, на протяжении которой движение глаз медленное или вообще отсутствует. В лабораториях сна испытуемые, разбуженные во время фазы быстрых движений глаз (БДГ-фазы), с легкостью вспоминают живые, яркие и предельно насыщенные сновидения. Это состояние назвали ещё и «парадоксальным сном», ведь оно шло вразрез с ранее традиционной концепцией, считавшей сон состоянием пассивного отчуждения от внешнего мира.

После того как первый «активный сон», длящийся обычно от 5 до 15 минут, завершается, спящий проходит весь цикл снова. «Быстрый сон» наступает еще четыре или пять раз на протяжении всей ночи, циклически сменяясь относительно спокойной стадией – «медленным сном» с двумя существенными изменениями. Первое – с каждым новым циклом уменьшается время медленной волновой активности, регистрируемой электроэнцефалограммой, то есть сокращаются третья и четвёртая фазы (дельта-сон). Позже ночью, после второго или третьего быстрого сна, дельта-сон не возобновляется вовсе, только вторая фаза медленного сна и быстрый сон. Второе изменение в цикле сна состоит в том, что на протяжении ночи каждый следующий период быстрого сна длиннее, чем предыдущий. Если первое сновидение длится от 5 до 15 минут, то следующее занимает уже около 30 минут. Периоды быстрого сна удлиняются, а интервалы между ними сокращаются от 90 минут, характерных для начала ночи, до 20–30 минут поздним утром.

Доказано, что во время периодов парадоксального сна каждый человек еженощно видит сновидения, независимо от того, помнит он о них впоследствии или нет. И самое удивительное, что на протяжении всех четырех – пяти БДГ-периодов, через которые вы пройдете сегодня ночью, ваш сновидящий мозг будет проявлять гораздо большую активность, чем та, которую он проявляет наяву, если только вы не читаете интересную книгу, не прыгаете, не занимаетесь любовью или не тонете в реке! Однако, несмотря на парадоксальные и неожиданные особенности этой фазы, все эксперты в один голос соглашаются с тем, что она соответствует всем критериям состояния сна.

Таким образом, сон человека представляет собой определённую череду состояний мозга: четыре фазы стадии медленного сна и стадию быстрого сна. Во всяком случае, именно так сон манифестируется на уровне тела.

На протяжении всего сна человеческая психика осуществляет активную работу, выполняя какие-то важные для нашей жизни функции. Их выяснением и занимается сомнология – наука, изучающая сны.

Определённые фазы сна сопровождаются возникновением в сознании образов: от их бессмысленной череды в первой фазе до красочных, сюжетных сновидений БДГ-фазы. Когда говорят о сновидениях, имеют в виду именно её. Установлено, что на долю сновидений приходится около 25 % от всего времени сна, а спим мы примерно треть жизни. Получается, что приблизительно двенадцатую часть жизни мы проводим в сновидениях.

Благодаря неведомому «Помощнику», который будил меня в конце каждого цикла сна, я смогла проверить эту схему на себе. Часы со светящимся циферблатом поселились у изголовья кровати. Просыпаясь ночью, я прежде всего старалась зафиксировать время. Конечно вот так, в домашних условиях, всё получалось довольно приблизительно, но я убедилась, что каркас у сна действительно существует. Правда, он не жёсткий, структура реального сна всё время колеблется вокруг этого каркаса.

Одновременно я пыталась выяснить, как сновидения зависят от дней недели, от чисел месяца, от фаз луны и от моего собственного женского цикла. О такой зависимости, причём даже с соответствующими таблицами, можно прочесть во многих популярных книжках. Всё это совсем не соответствует реальности, по крайней мере, для меня. Я убедилась, что ни дни недели, ни числа месяца никак не влияют на качество, количество и содержание сновидений. Впрочем, это как раз понятно: с какой стати числа, которые люди присвоили дням совершенно произвольно, или такие же произвольные периоды времени, как неделя или декада, должны влиять на фундаментальное проявление психики.

Можно было бы ожидать, что на сновидения оказывают влияние природные ритмы: изменение фаз луны и физиологический женский цикл. У себя я таких связей тоже не обнаружила. Правда, существует мнение, что природные ритмы влияют не столько на сновидения, сколько на их запоминание. Например, вот что пишет Патриция Гартфильд – автор нескольких книг об осознанных сновидениях: «Я с большой достоверностью установила, что запоминание снов для меня наиболее низко в первые пять дней после начала кровотечения. Высокий уровень запоминания приходится на середину цикла (8 – 19 дни), а затем следует другой интервал низкой степени запоминания снов, предшествующий следующей менструации (20–27 дни). Высокий уровень запоминания снов никогда не совпадает с менструацией или периодом, непосредственно ей предшествующим. Низкий уровень запоминания снов в определенные отрезки менструального цикла – это обычное и общее явление, и способность запоминать возвратится к нормальному уровню и достигнет пика в середине цикла».

Однако все эти «технические» подробности интересовали меня лишь на первых порах, к тому же они – предмет для изучения в научных лабораториях, оснащённых соответствующей аппаратурой. Для меня гораздо важнее то, что сны сопровождаются сновидениями, а в них есть нечто такое, что в лабораторных условиях постичь невозможно. По самой своей природе сновидения принципиально недоступны любому строго научному подходу, а значит, индивидуальные личные исследования получают смысл.

2. Исследуя сновидения

Сколько я себя помню, сны мне снились всегда. Но прежде я редко обращала на них внимание и, по правде говоря, не очень-то задумывалась, что они могут означать. Очевидно, какой-то смысл в них есть. Если бы они были случайными остаточными следами бодрствования, то и выглядели бы как хаос образов, как «шум». Нет же, несмотря на всю свою нереальность и фантастичность, в них определённо присутствует внутренняя логика, а действия персонажей вовсе не бессмысленны. Но содержится ли в них тот «внешний» смысл, который приписывает им молва, и как к нему подобраться?

Надо было с чего-то начинать. И как любой человек, неискушённый в работе со сновидениями, я начала с сонников. Однако полученные толкования получались явно абсурдными. Впрочем, этого и следовало ожидать. Почему один и тот же образ должен иметь одинаковое значение для множества вовсе непохожих людей? А ведь именно в этом смысл сонников. У каждого из нас свой особенный жизненный опыт, своя неповторимая личная история. Один и тот же образ сна может вызывать очень непохожие ассоциации, а значит, он просто обязан нести каждому его личный смысл. Если змея приснится мне, это одно, а если змеелову – совсем другое. Например, мне часто снится театр. Сонники связывают образ театра с присутствием в жизни притворства, лжи, обмана или самообмана, а для меня театр – это место моей работы, поэтому я воспринимаю его как повседневную внешнюю среду, как пространство для профессионального существования. Так что, если сновидения действительно что-то символизируют, то ключ к их коду у каждого человека должен быть свой, индивидуальный. Не случайно многие исследователи сновидений указывают, что значение сна по-настоящему доступно лишь самому сновидцу. К тому же, если учесть, что никогда словесное описание не сравнится с непосредственным живым переживанием, что при пересказе неизбежно теряются его неописуемые подробности, то преимущество собственной работы со снами становится очевидным.

3
{"b":"114354","o":1}