ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса
Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику
Живи легко!
Лучшая неделя Мэй
Тонкое искусство пофигизма: Парадоксальный способ жить счастливо
Позвоночник и долголетие: Научитесь жить без боли в спине
Что посеешь
1984
Смерть Ахиллеса

Дженни выплыла из сладкого тумана своих грез и постаралась собраться. С тех пор как она открыла роман в первый раз, она могла читать его в любой обстановке, без остановок и отдыха.

До конца оставалось не более сотни страниц.

Наконец Дженни дошла до последней главы. Темнота уже заползала в комнату, и она включила лампу. Она не замечала требований, которые вот уже битый час предъявлял ей пустой желудок. Наверное, пожар, потоп, землетрясение вряд ли смогли бы оторвать ее от истории жизни молоденькой и наивной дочери рабовладельца-южанина, ее жениха с соседней плантации и сумасшедшей, преследующей их кузины.

Дженни устроилась поудобнее, потянулась и продолжила.

«Тусклые отблески праздничных огоньков слабо высвечивали во тьме хлопкового склада две фигуры: высокого худощавого мужчину в темной вечерней паре и молодую женщину в пышном желтом шелковом платье. Их силуэты сплелись в объятии».

Рука, придерживающая книгу, вздрогнула.

«Так что их уединение было весьма относительным, да и не могли они сегодня его себе позволить: их длительное отсутствие сразу заметили бы. Ведь праздник, бал, гости, иллюминация – все это было в их честь».

Дженни почувствовала странное возбуждение. Ей казалось, что она проваливается в бездонную яму.

« – Это невозможно! Ты не пробьешь стену ногой, Сэз! – отчаянно крикнула Анна.

Нагнувшись, Сэз ринулся вперед и снова изо всех сил пнул деревянные доски.

– Мы сделаем это, – прохрипел он сквозь стиснутые зубы, – должны.

Отчаяние превратило его такое родное лицо в незнакомую Анне маску. Сэз еще раз с разбегу врезался в стену. И еще раз. И еще».

Она с трудом переворачивала неожиданно потяжелевшие страницы. Горло сжималось, и Дженни, жадно глотая воздух, оторвалась от книги и судорожно сцепила пальцы.

Этого не может быть! Это невозможно, чушь какая-то!

Воспоминание о забытом ночном кошмаре двадцатилетней давности потрясло ее.

Бред!

Тщетно пытаясь побороть страх, Дженни с усилием раскрыла книгу. Слезы потекли по щекам, мешая видеть буквы, в горле стоял горький комок, мозг отказывался воспринимать происходящее. Теперь ей нужно было прикладывать значительные усилия, чтобы продолжать.

« – Сэз, нет!.. Не умирай, не надо, Сэз! Ты не можешь умереть! Я люблю тебя, ты слышишь меня, Сэз? Ты не можешь умереть. Я же тебя люблю!»

Дженни снова оторвалась от книги и подождала, пока сердце перестанет так отчаянно колотиться. Да, догадка перешла в уверенность – это ее детский сон. Совершенно незнакомый человек описал ее ночной кошмар с абсолютной точностью. В книге фигурировали те же, что и во сне, имена, которые Дженни за двадцать прошедших с той ночи лет успела забыть.

Дженни не верила в переселение душ, считая подобные рассуждения полной чушью. Но и объяснить происходящее она не умела. Она решила взять себя в руки: зачем забивать голову всякой ерундой? Конечно, существуют люди, уверенные в том, что они уже жили раньше в другом воплощении, но Дженни к ним не относилась. Ведь если принять ее сон за реальность, то выходило, что когда-то она и была той самой Анной. Дженни потерла виски.

Красная метка на груди никогда особо не беспокоила Дженни. Обыкновенное родимое пятно. По крайней мере она всегда так думала. А теперь получается, что это безобидное пятно – следствие общения с чокнутой родственницей. Ей неожиданно показалось, что Сэз пожар, Моди – все это было вчера. Перед ней отчетливо предстала картина: Анна-Дженни (Дженни – Анна?) стоит перед горящим складом и, обезумев от горя, смотрит на труп любимого…

Разговорчивый продавец из книжного магазина однажды пытался убедить ее в том, что опытному гипнотизеру ничего не стоит поднять хладный труп и заставить его продефилировать перед удивленной публикой. Дженни слабо разбиралась в подобных вещах, однако ей совершенно не хотелось бы дважды пережить смерть любимого человека, а заодно и свою собственную. Господи! Покажи мне того, кто бы этого желал!

Дженни снова уставилась в книгу. Даже зная, чем все закончится, она решила дочитать до конца. Руки Дженни были холодны.

«Глаза Моди сузились, что придало ей сходство с разъяренным тигром. Курок лязгнул в темноте, но ничего не произошло. Барабан револьвера был пуст. Словно находясь под гипнозом, Анна безучастно наблюдала, как Моди дрожащими от нетерпения руками перезаряжала револьвер…»

Дженни будто наткнулась на стену. Перезаряжала револьвер? Но это неправильно!

«Веко на правом глазу Моди задрожало и начало медленно опускаться. Она подняла револьвер, по-звериному оскалясь:

– Теперь умри!»

Такого не было во сне! Книга врала!

«Анна отчетливо видела дрожащий палец на спусковом крючке. Что-то жаркое тяжело ударило ее в грудь и опрокинуло на землю. Падая, она еще успела заметить, как кровь мощным потоком хлынула на ее светло-голубое платье».

Голубое? Но… Но платье должно быть желтым!

«Уже упав, Анна нашла в себе силы повернуть голову в сторону Сэза, но силы оставили ее, и наступила темнота.

Дикий смех сумасшедшей снова зазвучал во мраке, рикошетом отскочил от речной глади, блестевшей сквозь черные деревья, и затих, словно споткнувшись об умирающий огонь. Моди отпихнула Анну от Сэза и опустилась на колени.

– Он мой! – закричала она. – Мой! И никто не сможет забрать его у меня! Он мой! Отныне и навсегда!»

Безумные звуки смешались с запахом горького дыма и крови. Кожа покрылась противными мурашками. Дженни вздохнула и резко подняла голову, почти уверенная, что увидит перед собой Моди.

Тени. Почему так много теней прячется в углах ее комнаты?

«Успокойся. Возьми себя в руки», – приказала она себе.

Сердце колотилось, как когда-то давно после того сна, пальцы дрожали и не слушались, не хватало воздуха.

Только не потерять сознания! Но это стоило ей громадных усилий. Стараясь дышать ритмично, она обошла все темные углы комнаты. Сполохи огня, шуршание платья, отблеск ножа, истерический победный вопль – конечно же, все это существовало только в ее голове. Она просто стояла в темноте собственной, такой знакомой квартиры. Ее окружала привычная уютная мебель. Засыхающая бегония на подоконнике, рядом – пачка старых газет, ожидающая своей участи. Ни смеха, ни дыма, ни крови, которые еще несколько минут назад заполняли все вокруг.

– Успокойся, – сказала Дженни себе еще раз. Дышать ей уже стало заметно легче. Воздух все еще казался тяжелым, но уже не пах горящим хлопком.

Дженни вернулась к столу, резко захлопнула книгу и швырнула куда-то на пол. Руки все еще дрожали. Внезапный приступ тошноты заставил ее вскочить и ринуться в ванную. Слава Богу, она успела вовремя.

Дженни беспокойно металась в кровати всю ночь. Перед ней, смешиваясь, проносились сон, явь, книга, последняя глава. Заснуть было невозможно. Ей казалось, что, как только она закроет глаза, все снова оживет, задышит и задвигается. Дженни чудилось, что где-то притаилась реальная опасность. Здесь или там – она не знала.

Однажды в какой-то книге она нашла, что подсознание не умеет делать различия между тем, что хранится в его глубинах, и реальной действительностью. Теперь Дженни пришлось столкнуться с этим самой. Не было пожара, не было ножа, не было револьвера, не было безумной, черт ее побери, кузинушки, она сама это знала. Но подсознание… Подсознание настойчиво продолжало посылать короткие тревожные сигналы, от которых пробирал озноб. Как будто весь этот ужасный книжный эпизод пережила она, Дженни Франклин. И причем только что. Нет… раньше. Дженни почти физически ощущала, как нечто ищет ее здесь, в темноте, тихо подкрадывается, и…

4
{"b":"11438","o":1}