ЛитМир - Электронная Библиотека

— Суррей! — Ничто из того, что говорил Генри, не изменило решимости его друга. Он просил; он умолял; он опустился перед ним на колени; он даже пообещал ему бессмертие.

Граф не обращал внимания на его слова.

— Умирать, чтобы отомстить мне, — это нонсенс!

— Тот Ричмонд, которого я знал, тот мальчик, который был братом моего сердца, умер одиннадцать лет тому назад. Я скорблю о нем. Я все еще скорблю о нем. А кто такой ты, я не знаю.

— Я мог бы заставить тебя, — сказал наконец вампир. — Я обладаю силой, противостоять которой ты не сможешь.

— Если ты ее употребишь, я возненавижу тебя.

На это у него не нашлось ответа.

Он остался и продолжал убеждать своего друга, пока восходящее солнце не вынудило его покинуть стены узилища Следующей ночью он прошел в часовню в Тауэре, откинул крышку с гроба, в который положили отдельно отсеченную голову и туловище Генри Ховарда, графа Суррейского, поцеловал его в обескровленные губы и срезал локон с его виска. Его природа не давала возможности проливать слезы. Он не был уверен, что пролил бы их, если бы смог.

* * *

— Sat Superest — достаточно добиться своего. — Генри, тряхнув головой, вынырнул из нахлынувших воспоминаний. — Я мог бы присвоить себе эту фразу, которую обожал произносить Суррей, в качестве собственного девиза, засунуть ее упрямцу в глотку и вытащить его оттуда, перекинув через плечо. — Правда, он был теперь старше, куда увереннее в себе и убежден в том, что его путь — единственно верный. — Я должен был позволить ему возненавидеть меня, по крайней мере, он оставался бы жив, чтобы испытать столь враждебные чувства.

Вики, насколько он знал, никогда бы не поступила столь глупо. Окажись его подруга в тюрьме на месте Суррея, первое, о чем бы она позаботилась, как бы выбраться оттуда, и только потом стала бы размышлять о том, что чувствовать по отношению к своему спасителю.

Так что вряд ли Вики будет противиться своему освобождению сегодняшней ночью.

Лишь бы она сохранила рассудок, пытался отогнать от себя страшную мысль Генри, стараясь не задумываться, какое влияние могли оказать на нее наркотики. В этот момент прожектора погасли.

* * *

Вики провела вечер, используя слух и осязание, чтобы определить границы своего заточения. Сколь ни удивительно, притом что глаза отказывались оценивать ситуацию в целом и она вынуждена была пользоваться ими только в особых случаях, когда необходимо было рассмотреть нечто находящееся вблизи, оказалось, что она ориентируется довольно сносно. Женщина не понимала до сих пор, насколько полагалась на другие чувства, ведь в течение последнего года она постепенно приходила к осознанию, что это практически все, что у нее оставалось. Оказавшись без очков, она пришла к выводу, что ее зрение — принимая во внимание почти полное его отсутствие — скорее мешало ей, нежели помогало.

После инцидента в душевой Ламберт триумфальным шагом проследовала к телевизору — наслаждаться мыльной оперой, но Натали упорно оставалась рядом, ее аденоидное дыхание время от времени утопало в шуме постоянного рева четырех телевизоров, перемежающемся радостными восклицаниями прилипших к их экранам женщин. Рекламные ролики, казалось, производили на них неизгладимое впечатление — Вики задумалась, не потому ли, что сюжеты рекламы были понятны подавляющему большинству заключенных.

Время от времени Натали протягивала свою лапищу и злобно щипала ее за бедро. Мускульные реакции Вики все еще находились под остаточным влиянием наркотика, и ей не хватало скорости и координации, чтобы вовремя увернуться от этих змеиных укусов. Когда это произошло в пятый раз, она медленно повернулась и сделала знак своей мучительнице придвинуться ближе.

— Если ты позволишь себе сделать это еще раз, — произнесла она, выговаривая слова так тщательно, как только могла, — я схвачу тебя за руки, притяну поближе и откушу ухо. Затем тебе же его и скормлю. Хорошо меня поняла?

Натали неуверенно хихикнула, но больше издеваться над ней не стала и вскоре медленно удалилась. Вики отнюдь не была уверена, что ее угрозы подействовали на этого Голиафа в женском обличье, скорее, ей успела наскучить забава, и она отправилась на поиски новой жертвы.

Ко времени ужина Вики решила, что остается лишь один способ выбраться отсюда. Позади душевых находился запасной выход; его не сразу можно было заметить изнутри, и большинство здешних обитательниц даже не подозревали о его существовании, но девять лет, проведенных в полиции, давали Вики некоторые преимущества. Трудность заключалась в том, что эта дверь открывалась внутрь, не имея ручки, так что не было никакой реальной возможности ухватиться за нее, а замок представлял собой огромную металлическую конструкцию.

«С которой любой из уважающих свое ремесло взломщиков смог бы справиться за полторы секунды, — решила Вики, после того как быстро ощупала замок пальцами. — Разумеется, отмычки и благоприятное стечение обстоятельств тоже совсем бы не помешали».

После ужина, когда во время уборки их заперли в камерах, Вики села, скрестив ноги, на свой матрас, внимательно исследуя его ватную набивку. Матрасы на койках представляли собой бруски из пенопласта, совершенно бесполезные для чего-нибудь другого, кроме как служить барьером между телом и досками, но дополнительно к ним имелись отслужившие свое матрасы из армейских запасов. Они не были ни особенно толстыми, ни особенно удобными, но, как оказалось, имели металлические пружины. Со временем она смогла бы выдрать одну из них и...

К сожалению, следовало признать, что как раз времени-то у нее и не было. Психиатр должен провести осмотр завтра утром, и ее тут же, скорее всего, переведут из спецотделения в один из обычных корпусов изолятора, и тогда у нее не окажется ни малейшей возможности освободиться. Сбежать из такого корпуса будет значительно сложнее. Надо же, под воздействием наркотика она только и мечтала, что о встрече с психиатром. Теперь, очевидно, ей придется убедить его, что она должна находиться здесь.

Вики усмехнулась. Ее притворное сумасшествие может довести Ламберт до истинного безумия.

— Чему это ты усмехаешься, дрянь?

Женщина повернулась в сторону Ламберт, и ее улыбка стала еще шире.

— Да пришло вот в голову, — сказала она, тщательно подбирая каждое слово, — что в стране слепых одноглазый — или, как в данном случае, одноглазая, — король.

— Ну, ты и в самом деле спятила, сука, — прорычала Ламберт.

— Рада слышать, что ты тоже так думаешь. — Она не могла увидеть, какое выражение было при этом на лице у Ламберт, но услышала, как Натали спрыгнула с койки, и по движению воздушного потока ощутила, что эта громадина приближается к ней.

Она боролась с почти непреодолимым желанием спрятаться от нее куда-нибудь. Но это не предотвратило бы неизбежное. «И я не собираюсь доставить Ламберт такое удовлетворе...»

Удар огромной пятерни отбросил ее голову назад и чуть не свалил женщину на пол. Она перекатилась на бок и, стараясь не обращать внимания на звон в ушах, встала, напряженно вглядываясь в расплывчатый столб синего цвета, какой представлялась ей Натали.

Слева от себя она услышала хохот Ламберт.

— Значит, наша приятельница хочет подраться, как я понимаю? Это может быть интересно. Всыпь ей как следует, Натали.

Ее подруга хихикнула.

— Итак, с уборкой закончено! — Двери камер отворились, лязгом сопровождая отрывистый лай надзирательницы. — Всем выйти! Робертс, немедленно оденься.

— У меня все тело зудит, начальница.

— А мне плевать, одевайся, живо.

Натали остановилась, и в поле зрения Вики возникла фигура Ламберт.

— Отложим, — пообещала она, поглаживая Натали по массивным бицепсам. — Ты сможешь задать ей трепку попозже. А пока, я считаю, она должна сесть с нами и посмотреть «Колесо Фортуны».

— О Господи... Лучше бы меня избили до потери сознания, — пробормотала Вики, пытаясь вырвать руку из внезапно приобретшей сокрушительную силу хватки Натали.

Ламберт склонилась так близко, что Вики смогла рассмотреть ее улыбку.

68
{"b":"11443","o":1}