ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А местные их уважают?

— Почему нет? Налоги они платят исправно. Дети посещают школу. — Палец, которым он поманил ее поближе к себе, напоминал вареную сосиску. — Нет закона, запрещающего вступать в партию любителей животных.

Вики скрыла улыбку. Партия любителей животных — вот какова была здешняя концепция.

Кляйнбайн наклонился вперед, вся его поза говорила о том, что он хочет поделиться с ней каким-то секретом.

«Вот сейчас все и выяснится», — с замершим сердцем подумала Вики.

— Вы остановились у них, поэтому должны это знать.

Женщина тряхнула головой, пытаясь сохранить на лице слегка смущенное выражение.

— Знать что именно?

— Эти Хееркенсы…

— Да?

— Все их семейство…

Теперь она сама невольно подалась вперед.

— … они…

Их носы уже практически соприкасались.

— … знаете ли, нудисты.

Вики моргнула и отпрянула, моментально лишившись дара речи.

Фредерик Кляйнбайн также отодвинулся и мудро кивнул, его двойной подбородок торжественно колыхался сам по себе, словно подчеркивая значение сказанного.

— Но в присутствии кого-либо они всегда одеты. — Тут все его лицо сморщилось в блаженной улыбке. — Как жаль, не правда ли?

— Как вы узнали об этом? — наконец удалось вымолвить Вики.

Палец-сосиска снова покачался перед ее носом.

— Я вижу признаки. Незаметные с виду признаки. Осторожные люди эти Хееркенсы, но иногда где-то все же мелькает обнаженное тело. Вот почему они держат больших собак — предупреждать их, когда подходят посторонние, чтобы они успели одеться. — Он пожал плечами. — Все знают об этом. Большинство считают, что нагота — это грех, и стараются обойти их ферму, чтобы избежать встречи с Хееркенсами. А я нет. Я говорю, какое мне дело до того, что они делают на своей собственной земле? — Кляйнбайн махнул рукой в направлении кустов малинника. — Дети довольны. Что еще имеет значение? Кроме того, — и на этот раз его улыбку сопровождало несомненно похотливое подергивание выразительных бровей, — тела у них очень красивые.

Вики не могла с ним не согласиться. Стало быть, окружающие думают, что Хееркенсы — нудисты, вот оно как. Она сомневалась, что местные обыватели были способны придумать более удачное объяснение. То, что люди видят, в то они и верят, а люди, высматривающие плоть, вряд ли обнаружат мех.

«И чертовски легче поверить в существование нудиста, чем вервольфа. За одним исключением, — напомнила она себе, ощутив вес второй серебряной пули, оттягивающей ее сумку, — этот предмет не увязывается с концепцией о партии нудистов».

Хотя джип его племянника все еще стоял на подъезде к дому, самого Марка нигде не было видно. Карл сидел за кухонным столом, уронив голову на руки, благодарный провидению за то, что может побыть в одиночестве. Мальчик был единственным сыном его единственной сестры, плотью от его плоти, кровью от его крови и единственным оставшимся у него родственником. Семья должна быть более важной, чем собственное мнение.

«Является ли грехом, — вопрошал самого себя старик, — что я не могу отыскать в своем сердце чувства привязанности к Марку? Что этот человек ему, по совести говоря, вообще не нравится? »

Для Бьена не было секретом, что его дом использовали в качестве некоего убежища. По какой же другой причине племянник, которого он не видел годами, внезапно появился на его пороге и остался здесь на неопределенный срок? Мальчик — вернее сказать, мужчина — был закоренелым грешником, в этом у старика не было ни малейшего сомнения. Но он также был членом его семьи, и этот факт перевешивал все остальное.

Возможно, Господь послал Марка сюда именно сейчас для того, чтобы этот грешник был спасен. Карл вздохнул и потер большим пальцем круглый отпечаток на столе от кофейной чашки. Его жизненный путь близится к концу, а Господь требует от него так много.

«Должен ли я спросить Марка, где он пропадает по ночам? Имею ли я достаточно сил, чтобы перенести то, что узнаю?»

7

— Это наши южные поля, это — территория заповедника, мистер Кляйнбайн живет вот здесь, а тут — владения старика Бьена.

Питер склонился к своему наброску и провел на земле еще три линии.

— У тебя дорога к школе изгибается, — заметила Роза, опершись на его плечо.

— Там ведь на пути скала.

— Так и нарисуй ее здесь…

Девушка стерла ладонью нарисованную братом дорогу и провела указательным пальнем свой вариант. Питер фыркнул:

— Тогда дорога изгибается под неправильным углом.

— Не совсем так. Она все равно идет отсюда вниз…

— Вниз, но не в том направлении, — не унимался ее брат.

— Это не так!

— Нет, так!

Рты и пальцы обоих были испачканы ягодным соком, и Вики изумилась, как быстро эти двое из взрослых превращаются в детей. Она, вернувшись от мистера Кляйнбайна, расставшегося с ней с многозначительными подмигиваниями и намеками, решила не открывать молодым Хееркенсам, что их сосед думает, что они — нудисты. Женщина пока не решила, поведает ли об этом их дяде Стюарту; главным образом потому, что сомневалась, что это тронет его хотя бы в малейшей степени.

— Перекресток должен быть в этом месте!

— Вовсе нет!

— А я говорю — да!

— Не имеет значения, — произнесла Вики, резко прекращая их споры. Вервольфы, как она поняла, наблюдая за тем, как дети рисуют владения окружающих их соседей, были не слишком искушены в составлении карт. Хотя, возможно, они знали каждый куст и каждый столб в изгороди на своей территории. Размеры, которые вычерчивал Питер, не соответствовали тем, которые запомнила Вики. Она нахмурилась и в очередной раз поправила съехавшие очки. — Насколько я могу предположить, там стоит дерево. В том месте, где я наконец вышла из леса.

— Но почему же вы не пошли обратно по своему следу? — спросила Роза, все еще недоумевавшая по этому поводу, несмотря на предоставленные ей объяснения.

Вики вздохнула. Оборотни к тому же испытывали определенные трудности, пытаясь осознать слово «заблудиться».

Прежде чем они смогли заново поднять тему возможности возвращения по следу, маленькая черная головка высунулась из-под руки Вики и на сцене появился Тень, предпринявший попытку получше рассмотреть, что здесь происходит.

Питер схватил его за загривок и оттащил назад.

— Убирайся отсюда, ты все только испортишь.

— Да нет, ничего страшного. — Вики встала, отряхивая шорты — трава на лужайке была с пыльными проплешинами. — Я думаю, что увидела столько, сколько смогла.

Ей было необходимо зайти в дом и сделать несколько телефонных звонков; эти дилетантские рисунки представлялись ей бесполезными.

Тень извивался в объятиях кузена и, когда Питер отпустил его, превратился в охваченного возбуждением маленького мальчика.

— Покажи Вики свой фокус, Питер!

Несмотря на загар, Питер покраснел.

— Не думаю, что мисс Нельсон захочется на это смотреть, приятель.

— Нет, она захочет! — Дэниел от избытка чувств аж подпрыгивал перед Вики.

— Ты хочешь, ведь правда?

Она не представляла, о чем идет речь, но как можно было сказать «нет» в лицо прелестному мальчугану, полному воодушевления?

— Конечно, я очень хочу.

Он рванулся обратно к Питеру.

— Вот видишь?

Юноша вздохнул.

— Ладно, — сдался он и, наклонившись, поправил прядь волос Дэниела, упавшую тому на глаза. — Ступай и принеси его.

С пронзительным лаем Тень помчался ко входу в дом.

— Он всегда лает, когда проделывает такое? — вслух подумала Вики.

— Вообще-то, нет. — Уши Розы настороженно повернулись в направлении звука. — Звуки, которые мы издаем, находясь в ином обличье, — своего рода проявление эмоций, выраженных во весь голос.

— Значит, лай Тени можно истолковать как «Вот здорово! Вот здорово!»?

Близнецы переглянулись и рассмеялись.

— Довольно близко по смыслу, — признала девушк; Тень примчался обратно молча, но, как Вики подозревала, лишь потому, что огромный желтый фрисби [4], зажатый в зубах, не позволял ему лаять. Он уронил диск к ногам Питера — причем похоже было на то, что игрушку не только слегка покусывали, — и сел снова, тяжело дыша в ожидании чуда.

вернуться

4

«Frisbee» — пластмассовый диск диаметром 20 — 30 см, который игроки перекидывают друг другу резким закручивающим движением кисти.

30
{"b":"11444","o":1}