ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С другой стороны, следующий возможный подозреваемый был полицейским, и женщине не хотелось верить, что ответственным за эти убийства нужно было считать Барри By. Она взглянула на конец стола, где сидел Колин, который, будучи выше своего дяди и отца, выглядел тем не менее невысоким и тонким — он, возможно, еще не достиг физической мощи, соответствующей традиционным требованиям. Старший сын Дональда выглядел так, словно ему вонзили нож в сердце и медленно там проворачивали. Он не сказал и двух слов за все время, что сидел за столом.

Думала ли Вики, что убийцей был старик Бьен? Нет. Также она не думала и что им был напарник Колина. Но она не могла полностью исключить из списка подозреваемых ни одного из них до тех пор, пока не будет найден настоящий убийца. Слишком большое число людей могли находиться в лесу, однако, несмотря на статистику, наиболее очевидные подозреваемые не всегда оказывались виновными.

Женщина снова повернулась к Розе, терпеливо, как хищник, дожидавшейся ответа.

— До тех пор, пока я не получу больше информации, я должна подозревать каждого, Роза, даже мистера Кляйнбайна. На этой стадии расследования нельзя исключать никого.

Очистив стол от всего, что хотя бы отдаленно напоминало пищу, оборотни поднялись и разбрелись каждый по своим делам. Дональд снова обратился, прошествовал на веранду и без сил повалился на стул. Тень, спросив разрешения у матери, схватил кость и, вцепившись в нее передними лапами, грыз до тех пор, пока полностью с ней не расправился.

Вики встала одновременно с Колином, но тот, отвернувшись, направился к выходу из кухни, не обращая на нее никакого внимания.

— Колин! — Даже Вики застыла, услышав столь выразительные командные нотки в голосе Стюарта, а его племянник резко остановился, ссутулив плечи. — Вики хочет поговорить с тобой.

Тот медленно повернулся, сверкнув клыками.

— Колин… — Имя прозвучало как рычание, тихое и угрожающее.

Более младший вервольф помедлил мгновенье, затем плечи его распрямились и он отрывистым движением головы предложил Вики следовать за собой.

— На улице слишком жарко, поэтому лучше побеседовать в моей комнате, — сказал он, не оборачиваясь. — Да и дети не будут вмешиваться.

Вики не была столь уверена в этом, уже имея представление об отношении к личной жизни в семействе оборотней, но, если Колину так было удобнее, они могли говорить хоть на крыше, настолько ей это было безразлично.

Его комната была одной из трех, построенных дополнительно над навесом для хранения дров, а дверь в следующую оказалась первой, которую Вики увидела закрытой в доме.

— Генри, — произнес Колин вместо объяснения, когда они проходили мимо. — Он закрывает ее изнутри.

— Но ведь это вообще не спальня…

— Верно. Это кладовка. В ней даже нет окна, но, если сдвинуть все припасы к стенам, освобождается место для койки.

Вики провела ладонью по темному дереву и подумала, чувствует ли Генри ее присутствие в коридоре. Попыталась представить, на что это похоже — лежать здесь в полной темноте.

«Я не видел солнца уже свыше четырех сотен лет».

Она вздохнула и вошла в комнату Колина. Тот бросился на кровать, сцепив пальцы за головой, и взглянул на нее сквозь сузившиеся глаза. Вопреки внешне расслабленной позе, каждый мускул в его теле дрожал от напряжения, изготовившись то ли к борьбе, то ли к бегству. Вики не была уверена, к чему именно он готовился, но не хотела и выяснять этого.

— Я тоже предпочитаю сдавать в стирку свою одежду, — сказала она, кивком указывая на полдюжины чистых форменных рубашек, висевших все еще в пластиковых чехлах на двери шкафа Сбросив пару тренировочных штанов с деревянного стула, она села. — Мне кажется, есть куда лучшее применение свободному времени, чем глаженье белья. — Она наклонилась вперед, опершись локтями на колени. — Итак, думаете ли вы, что это совершил ваш напарник?

Глаза Колина сузились еще сильнее, а зубы оскалились, но прежде чем он попытался ответить, женщина добавила сухо:

— Или вы хотите помочь мне доказать, что он этого не делал?

Медленно, не сводя глаз с ее лица, молодой оборотень сел. Вики восприняла его озадаченное внимание с хладнокровным спокойствием и ожидала, что последует дальше. Следующее слово было за ним.

— Не думаю, что это сделал Барри, — сказал он наконец.

— Я этого и не говорила. — Она положила подбородок на сплетенные пальцы. — И я не хочу верить, что он сделал это, а вы — тот человек, который может лучше других доказать его невиновность. Ради Христа, Колин, постарайтесь думать как полицейский, а не… как овчарка. — Он вздрогнул. — Имел ли Барри такую возможность?

На мгновение Вики не была уверена, что он собирается ей ответить, затем Колин присел на край кровати в позе, являющейся зеркальным отражением ее собственной, и вздохнул:

— Имел. Мы работали в день оба раза, когда это случилось. Он знает нашу ферму и территорию заповедника. Дежурство закончили в одиннадцать часов прошлой ночью, и Барри мог легко прийти сюда после смены и оставить те следы.

— Все понятно, эти обстоятельства свидетельствует против него, и мы знаем, что он искусный стрелок…

— Да, он настолько хорош, что надеется попасть на следующие Олимпийские игры. Однако если он и отливает пули из серебра, то я не смог найти никаких следов этого, а, можете мне поверить, искал я тщательно.

— Есть ли у него мотив?

Колин покачал головой:

— Откуда мне знать? Если Барри сделал это, может быть, он сумасшедший.

— А это так?

— Что именно?

— Я имею в виду, он действительно не в себе? Вы проводите по восемь часов в день с этим человеком. Если он сумасшедший, вы должны были заметить хоть что-нибудь. — Она перевела на него взгляд и, заметив озадаченный вид собеседника, использовала голос, как бейсбольную биту. — Думайте, черт подери! Употребите свои знания!

Уши Колина явственно сдвинулись назад, дыхание участилось, но молодой вервольф вполне владел собой, и Вики действительно видела, что он размышляет о правомерности этого предположения. Его способность держать себя в руках произвела на женщину сильное впечатление. Если бы незнакомый человек попробовал говорить в подобном тоне с ней, она, скорее всего, сотворила бы какую-нибудь глупость.

После минутного размышления Колин нахмурился.

— Я, может быть, не смог бы присягнуть в этом перед судом, — медленно проговорил он, — но готов поклясться жизнью, что он душевно здоров.

— Ты клянешься своей жизнью, что он в здравом рассудке, — сухо констатировала Вики, — каждый раз, когда вы вместе выходите из дверей полицейского участка. Теперь, когда мы установили это, почему бы нам не сосредоточиться на доказательствах, что он не делал этого.

— Но…

— Что «но»? — вспылила Вики, которую поведение Колина начинало уже раздражать. Она понимала, что ее собеседник оказался в ужасном положении, разрываясь между семьей и своим напарником, но это не является оправданием для отключения мозгов. — Расскажи мне об этом человеке.

— Мы мы вместе учились в полицейской школе. — Колин провел ладонью по коротко остриженным волосам, подчеркивающим остроту подбородка и ушей. — Я вообще не стал бы полицейским, если бы не Барри, и, думаю, то же самое случилось бы и с ним, если бы там не было меня. Он был единственным кадетом с очевидными признаками представителя «этнического меньшинства», а я… я был тем, чем являюсь. И он об этом довольно скоро узнал. Когда нас распределяли после окончания, мы приложили все силы к тому, чтобы остаться вместе — поймите, не потому вовсе, что испытывали друг к другу какую-то особенную привязанность или еще что-нибудь…

Вики не удивило философское отношение Барри к тому, кем является его напарник. В отношениях «мы против них», которые невольно вырабатываются среди полицейских в силу специфических обстоятельств их службы, выяснение факта, что один из «наших» оказался вервольфом, может потребовать разбирательства, по меньшей мере, на индивидуальном уровне. «Могу ли я рассчитывать на поддержку своего напарника?» — таков был главный вопрос, а вовсе не: «Лает ли мой напарник на луну?» И теперь, когда она задумалась над этим, Вики уже сознавала, что знает нескольких полицейских, «лаявших на луну».

32
{"b":"11444","o":1}