ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Они разлили масло сегодня на перекрестке. Воняет невыносимо. — Фредерик Кляйнбайн подтянул брюки под солидным брюшком, лучезарно улыбаясь Розе. — Я выбрал длинную дорогу домой, чтобы избежать этого смрада. Так что вам, можно сказать, повезло. Возьмем сейчас трос и вытащим ваш автомобиль на обочину.

— Никто не бывает столь слеп, как те, которые не желают видеть… Теперь он не сможет выстрелить в них.

— Благодарю вас, мистер Кляйнбайн.

— Ну, благодарить меня не слишком-то и стоит. Половину работы сделаете вы, а другую — грузовик. — Кляйнбайн высунулся из окна, отирая лоб белоснежным носовым платком — Вы и этот ваш переросток-щенок теперь отправляетесь домой, ведь так? Передайте отцу, что часть дерева возле вершины все еще годится на топливо. И передайте еще, что я верну водяной насос до конца месяца.

Роза отступила назад, когда он привел в движение свой грузовик, затем снова вперед, когда Кляйнбайн добавил что-то, перекрикивая шум двигателя, что-то такое, чего она не поняла.

— Что вы сказали? — переспросила девушка.

Но тот только махнул мясистой рукой и умчался прочь.

— Он сказал, — сообщил ей Питер, как только красные хвостовые огни грузовика исчезли из виду и превращение стало безопасным, — передайте привет вашему брату. А потом засмеялся.

— Ты думаешь, он видел тебя, когда подъезжал к нам?

— Роза, он не сказал ничего необычного. Кляйнбайн мог иметь в виду меня, а мог и Колина. Ведь Колин обычно помогает ему собрать сено. Ты слишком беспокоишься по пустякам.

— Может быть, — признала девушка, но молча, про себя, добавила, как только голова Урагана снова высунулась из окна: «А быть может, и нет».

Он, не двигаясь, наблюдал за тем, как они трогаются с места, потом извлек серебряную пулю из ствола и положил в карман. Использовать ее придется в другой раз.

— Вы уверены в этом? — Старший мистер Глассман постучал наманикюренным ногтем по ее отчету — Он выдержит рассмотрение в суде?

— Несомненно. Все, что вам потребуется, приведено здесь.

За спиной пальцы правой руки Вики выбивали дробь по ее левой ладони. Каждый раз, когда она видела старшего мистера Глассмана, обнаруживала, что без какой-либо видимой причины стоит в строевой стойке «вольно». Он не был ни в малейшей степени импозантным мужчиной, и в его осанке не было ничего военного, по-видимому, все дело было в силе его личности. Во времена Холокоста он был всего лишь ребенком, но умудрился не только выжить в немецких концентрационных лагерях, но и провести сквозь этот ад также и своего младшего брата Джозефа.

Он закрыл отчет и глубоко вздохнул: «Харрис». Это имя положило конец месяцам мелкого саботажа, хотя, как он сам говорил, эта история скорее утомляла его, чем злила.

— Примите нашу благодарность за оперативно выполненную работу, мисс Нельсон.

Глассман встал и протянул ей руку. Вики в ответ протянула свою, обратив внимание на твердость его рукопожатия.

— Я вижу, ваш счет включен в отчет о работе, — продолжал он. — Мы выпишем чек в конце недели. Полагаю, вы сможете появиться в суде, если возникнет такая необходимость?

— Это — часть моих услуг, — заверила она его.

— Привет, куколка! — Харрис, проводивший свой последний обеденный перерыв с парой давних приятелей на солнышке, поднялся с места, увидев, что Вики выходит из здания. — Все кончено, да? Не смогла расколоть это дельце?

Вики поначалу намеревалась попросту игнорировать этого типа.

— Какая жалость, что своей упругой маленькой попкой ты теперь будешь крутить где-то в другом месте.

«Господи, как они все ей надоели… »

Харрис радостно захохотал, увидев ее реакцию, и продолжал смеяться, пока она пересекала автостоянку, чтобы подойти к нему. Спортсмен в дни молодости, он теперь погрузнел как человек, когда-то имевший мускулистое тело, его синяя футболка туго натянулась на пивном брюхе. Перед ней стоял обыкновенный хохочущий распоясавшийся мерзавец, каким обычно люди всегда склонны находить оправдания.

«Не обращай на него внимания, он просто такой, какой есть».

— В чем дело, кукла, не покинешь же ты нас без поцелуя на прощанье!

Харрис обернулся, чтобы убедиться, что пара его приятелей, сидевших у стены здания, по достоинству оценили его шутку, и потому не увидел выражения лица Вики.

Она провела скверную ночь. У нее было отвратительное настроение, и ей очень хотелось выместить его на этом наплевательски относящемся к женщинам шовинисте, мерзком ублюдке. Харрис был на добрых четыре дюйма выше ростом и, возможно, тяжелее на сотню фунтов, но она считала, что с легкостью задаст ему трепку. «Хорошо бы, конечно, но к чему? — Глаза Вики сузились, а челюсти решительно сжались; годы наблюдения за подобными расправами научили ее сдерживать характер. — Этот тип, в конце концов, не самое худшее… »

Как только она повернулась, чтобы уйти, Харрис внезапно развернулся и, широко ухмыляясь, звонко шлепнул ее по заду.

Вики злорадно улыбнулась. «Что ж, ты сам напросился, приятель!»

Развернувшись, она ударила его ногой — намного слабее, чем была способна, — по внешней части левого колена. Харрис повалился, взвыв от боли, словно у него подкосились ноги. Удар в подреберье вышиб воздух из легких, и он начал хватать ртом воздух как рыба, выброшенная из воды. Вики справилась с искушением ударить его в наиболее болезненное место, но позволила себе точно размеренный удар ногой по его заднице, так что Харрис притянул оба колена к груди. Затем она усмехнулась его приятелям и, развернувшись, пошла прочь.

Он мог предъявить обвинения. Но Вики не думала, что Харрис это сделает. У него не останется повреждений, на этом она собаку съела, и можно побиться об заклад, что, как только восстановится дыхание, этот гад начнет подтасовывать факты, соответствующие его мировоззрению — мировоззрению, исключающему возможность того, что его может свалить с ног женщина.

Кроме того, Вики сознавала, что дело не получит огласки, которую могло бы заслужить, если бы она все еще носила полицейский жетон, — жестокость полиции все еще вызывала яростные нападки типов, подобных ему.

«Ничего не скажешь. — Она поправила сползающие очки и побежала вдогонку за автобусом, который, как она теперь видела, приближался к эстакаде через Эглинтон-авеню. — Бще немного — и мне понравится быть обычным гражданским лицом».

Эйфория улетучилась вместе с адреналином, и кризис совести разрешился едва ли в двух кварталах от автобусной остановки. Он не столько объяснялся самим фактом насилия, сколь ее реакцией на него; как Вики ни пыталась, ей просто не удавалось убедить себя, что Харрис не получил и малой части того, что заслуживал. К тому моменту, когда она стала проталкиваться к задней площадке автобуса, пытаясь выйти на своей остановке, ее буквально тошнило от всей этой истории.

«Насилие никогда не решает проблемы, но временами, как в случае с тараканами, только оно является единственным возможным ответом». Физически устранив со своего пути двоих явно находящихся в трансе подростков, она все-таки в последнюю секунду добралась до выхода. «Харрис — не лучше таракана И хватит это пережевывать». Было чертовски жарко, чтобы задумываться на предмет персональной этики. Вики пообещала себе, что еще раз вернется к этому вопросу, когда погода станет чуть прохладнее.

Она ощущала жару асфальта сквозь подметки кроссовок и, шагая так быстро, насколько позволяла бурлящая толпа, свернула вверх по Гурон-стрит по направлению к дому. Дандес и Гурон пересекались в центре Чайнатауна, славящегося ресторанами и крошечными рынками, торгующими экзотическими овощами и живой рыбой. В жаркую погоду металлические баки с пищевыми отходами нагревались и вонь, пропитывающая весь район, вызывала отвращение. Стараясь дышать неглубоко и только ртом, Вики могла ясно представить, почему вервольфы так спешили убраться из города.

8
{"b":"11444","o":1}