ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

После Рождения – преследование Ирода, после Крещения – искушение в пустыне; после Преображения – переход на последний этап Крестного Пути. Так чередуются торжество и страдание до тех пор, пока конечная цель не будет достигнута.

Все более возрастает сила любви, она становится все полнее и совершеннее, в Сыне Человеческом все яснее просвечивает Сын Божий, пока не пробьет час для окончательной битвы, и четвертое великое Посвящение не введет его в торжественном шествии в Иерусалим, за которым виднеется Гефсиманский Сад и Распятие. Ныне он – тот Христос, который готов пожертвовать собой, готов возложить себя на крест. Настал для него час тяжкого испытания, час агонии одиночества в Саду, когда даже избранные им друзья спят в то время, как он борется в своей смертельной тоске. На одно мгновение вырывается у него мольба, чтобы горькая чаша миновала его, но его могучая воля побеждает и он протягивает руку, чтобы взять ее и испить до дна; и в этот миг великого одиночества ангел нисходит к нему, чтобы укрепить его силы – как это бывает всегда, когда ангелы видят Сына Человеческого, изнемогающего под тяжестью страданий. На дальнейшем пути его ожидает горькая чаша предательства, покинутости, отречения – и, один среди издевающихся врагов, он приближается к последнему своему страшному испытанию. Бичуемый телесной мукой, пронзенный жестокими терниями подозрения, лишенный своей прекрасной ризы непорочности перед лицом всего мира, преданный в руки своих врагов, покинутый, по-видимому, и Богом, и людьми, он терпеливо переносит все с неугасающей верой в помощь свыше. Но страдания продолжаются, наступает распятие и смерть тела – окруженный торжествующими врагами, которые издеваются над ним, охваченный ужасом перед надвигающейся на него тьмой, – он в этом мраке встречается со всеми силами зла; его внутреннее зрение затуманивается, он чувствует себя беспредельно одиноким и тогда его сильное сердце не выдерживает и он в отчаянии взывает к Отцу, который, по-видимому, покинул его, и человеческая душа его в этом беспредельном одиночестве испытывает всю невыносимую муку кажущегося поражения. И тогда, собрав все силы «непобедимого духа» и принося в жертву свою личную жизнь, он добровольно принимает смерть – Посвященный «нисходит в ад», – чтобы ни одна область вселенной, которой он призван помогать, не оставалась для него чуждой, чтобы не было ни единого отверженного существа, не заключенного в круг его всеобъемлющей любви. А затем, поднявшись из бездны мрака, он вновь видит свет, снова чувствует себя Сыном, неотделимым от Отца, снова возносится в Жизнь Вечную, сияющий сознанием, что он встретил смерть лицом к лицу и одолел ее, сильный той силой помощи, которую он отныне в состоянии давать сынам человеческим, способный изливать свою жизнь в каждую борющуюся человеческую душу.

Он остается еще на время среди своих учеников, чтобы учить их, чтобы раскрыть перед ними тайны духовных миров и подготовить их к прохождению того пути, по которому прошел он сам. Исполнив это, он расстается со своей земной жизнью и возносится к Отцу, и, приняв пятое великое Посвящение, становится торжествующим Учителем, звеном между Богом и человеком.

Такова история, переживаемая в истинных мистериях как древности, так и наших времен, драматически изображаемая символами на физическом плане, наполовину видимая для тех, «кто имеет очи, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать».

Таков Христос мистерий в его двойном аспекте – космическом и индивидуальном, в аспекте Логоса и человека. Неудивительно, что эта история Христа, смутно переживаемая мистиками, хотя бы они и не знали ее, вплелась такими крепкими нитями в сердца человеческие, и неудивительно, что она служит живым вдохновением для всех, стремящихся к благородной жизни.

Христос человеческого сердца сливается для большинства верующих с Иисусом, принимаемым за того мистического Христа, который борется в человеке, страдает, умирает и под конец торжествует; Человека, в котором человеческая природа распинается и воскресает, победа которого есть верное обетование победы для каждого, кто подобно Ему остается верным до смерти и за ее пределом – Христа, которого нельзя забыть, пока Он снова и снова рождается в человечестве, пока мир нуждается в Спасителях и пока Спасители жертвуют собою ради спасения людей.

Глава VII. Искупление

Теперь мы перейдем к изучению некоторых аспектов Жизни Христа, как они представлены в доктринах христианства. Во внешних учениях они являются принадлежностью лишь одной Личности Христа; в эзотерических – хотя эти аспекты и признаются за ним, но в своем наиболее глубоком смысле они составляют часть проявлений Логоса, и, имея свое отражение в Христе, отражаются также и в каждой Душе, которая вступила на путь Креста. Рассматриваемые таким образом, учения эти представятся нам глубоко верными, тогда как в их внешней форме они в состоянии очищать нашу мысль и поражать наши эмоции.

Среди них на первом месте стоит доктрина Искупления. Доктрина эта не только представляла собой предмет ожесточенных нападений со стороны нехристиан, но и в пределах самого христианства тяжело задевала людей с чуткой совестью. Некоторые из наиболее глубоких христианских мыслителей последней половины девятнадцатого столетия испытывали мучительные сомнения относительно церковных учений об Искуплении и старались понять и представить их в таком аспекте, который бы разъяснил и смягчил грубое их понимание, истекавшее из неразумного чтения нескольких глубоко мистических текстов. Относительно этих текстов следовало бы не забывать предупреждение апостола Петра: «Возлюбленный брат наш Павел по данной ему премудрости написал вам, как он говорит об этом и во всех посланиях, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные к собственной своей погибели превращаются…»[212]

Тексты, касающиеся тождественности Христа и его братьев-человеков были переиначены, им был придан смысл юридического заместительства человечества Христом; благодаря этому толкованию получился выход, дающий возможность уклониться от последствий греха, тогда как это тождество должно бы служить вдохновением и побуждением к достижению праведности.

Общее учение первоначальной церкви относительно Искупления сводилось к тому, что Христос, как Представитель Человечества, встречает и побеждает Сатану, представителя Темных Сил, которые держат человечество в плену, что Он отвоевывает пленников у Сатаны и освобождает их от власти Темных Сил. Постепенно, по мере того, как христианские наставники теряли соприкосновение с духовными истинами и свою собственную растущую нетерпимость и суровость стали приписывать любящему Отцу – как Он отражается в подлинных учениях Христа, – они начали изображать Его разгневанным на человека, Христа же – спасающим человека от гнева Божия, а не освобождающим его из плена злой силы. Затем были прибавлены выражения, еще более материализующие первоначальную духовную идею, и доктрина Искупления была окончательно намечена. Произведение Ансельма «Zur Deus Homo» наложило на нее печать и учение, медленно враставшее в христианскую теологию, оказалось отныне под эгидой церкви. Римско-католики и протестанты во времена Реформации одинаково верили в заместительный характер Искупления, совершенного Христом. В этом вопросе среди них не было разногласия. Но пусть лучше сами христианские богословы выскажут, как они понимают Искупление… Лютер учит, что «Христос воистину и действительно испытал за все человечество гнев Бога, проклятие и смерть». Флявель пишет: «Гневу, гневу бесконечного Бога, истинного, был предоставлен Христос, вплоть до мучений ада, и это – рукою своего собственного Отца». Англиканская проповедь утверждает, что «грех вырвал Бога из небес, чтобы он почувствовал ужасы и страдания смерти и чтобы человек, это исчадие ада и союзник дьявола, был выкуплен смертью единородного и возлюбленного Сына Божиего»; «пыл Его гнева», «Его пламенный гнев мог быть утишен лишь Иисусом», «столь приятно было для Него жертвоприношение Своего Сына». Более логичный Эдуардс видел большую несправедливость в двойном наказании и в мучениях ада, налагаемых дважды, сперва на Иисуса, заместителя человечества, а затем также и на погибшую часть человечества; вместе с большинством кальвинистов он принужден ограничить искупление для одних лишь избранных и объявить, «что Христос нес грех не всего мира, а только избранных»; Он страдал «не за мир, но за тех, которых Ты дал мне». При этом Эдуардс все же стоит твердо за идею заместительства и отвергает всемирное искупление на том основании, что «верит, что Христос умер за всех, это – верный способ доказать, что Он не умирал ни за кого в том смысле, как христиане верили до сих пор». Он заявляет, что «Христос пострадал от гнева Божия за грехи людей»; что «Бог наложил свой гнев на заслуживших и Христос подвергся мукам ада за грехи». Оуэн смотрит на страдания Христа как на «полноценное удовлетворение божественной справедливости за все грехи избранных» и говорит, что «Он подвергся тому самому наказанию… которое должны были перенести они».[213]

вернуться

212

2 Петра 3:15,16.

вернуться

213

А. Besant. Essay on the Atonement.

25
{"b":"114496","o":1}