ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Человек отдавал нечто, имеющее для него цену, чтобы обеспечить для себя, для своей семьи, своей общины или своего народа благосостояние в будущем. Он жертвовал в настоящем ради того, чтобы получить с избытком в будущем. На второй ступени урок был уже труднее: вместо физического благосостояния и мирских благ наградой за принесенные жертвы являлось небесное блаженство. Завоевать для себя небо, добиться счастья по ту сторону смерти – вот что побуждало человека жертвовать в течение своей жизни на земле.

Это был уже значительный шаг вперед: человек научался отдавать то, чем дорожило его тело во имя отдаленного блага, которое он не был в состоянии ни видеть, ни доказать. Он научался отдавать видимое за невидимое и, соглашаясь на эту жертву, он вырастал внутренне, поднимался на высшую ступень; ибо так велико обаяние видимого и осязаемого, что если человек способен променять его на невидимый мир, в который верит – он уже делает значительный шаг для достижения этого невидимого мира. Мы знаем подвиги мучеников, как много они могли претерпеть, мы знаем как они научались выдерживать полное одиночество и преследование, выносить все бедствия, страдания и поношения, устремив свой внутренний взор на то невидимое, что их ожидало за могилой. Верно, что в них говорила и жажда небесной радости, но все же нужна большая сила, чтобы оставаться одиноким на земле, опираясь на одно духовное общение, сохранять верность внутренней жизни, когда внешняя жизнь представляет одно мучение.

На четвертую ступень человек поднимается тогда, когда он видит в себе часть великой общей жизни и когда готов пожертвовать собой ради общего блага, сознавая, что как часть, он должен подчинить себя целому. И тогда он научается поступать правильно, не сообразуясь с тем, насколько результаты его поступков выгодны для его собственной личности, научается терпеть и действовать бескорыстно, но не в виду будущего вознаграждения, а потому, что это – его долг перед человечеством. Душа, достигшая подобного героизма, готова для четвертой ступени; она готова признать, что все, чем отдельная часть обладает, должно быть принесено в жертву целому потому, что Дух во всех один и тот же, он составляет часть единой божественной жизни; зная это, человек не допускает розни, не боится разлуки и, отдавая себя как часть Мировой Жизни, в полноте этой жизни испытывает «радость Господа своего».

Аспект страдания в жертвенном акте сохраняется лишь на первых трех ступенях. На первой – он выражен лишь в слабой степени; на второй – возникает пожертвование физической жизни и земного блага; третья является временем опыта, всевозможных испытаний, роста и эволюции души. Ибо на этой ступени долг может потребовать от него отказаться от всего того, что он считает за самую жизнь свою; когда он все еще отождествляет себя с формой, чувствует себя этой формой, хотя и знает, что он превосходит ее, когда он с отчаянием спрашивает себя: «Если я откажусь и от этого, что же останется от меня?» Ему кажется, что самое сознание должно прекратиться, если он откажется от всего, что составляло содержание его души, которая пока еще не видит ничего, за что она могла бы удержаться в потустороннем мире. И в то же время всепобеждающая уверенность, повелительный голос побуждает его отдать все до конца, до последней капли крови. Если он испугается и отступит, он должен будет вернуться в прежнюю жизнь, жизнь ощущений, жизнь интеллекта, переживать в мирской жизни все впечатления и радости, от которых он не посмел отказаться; и тогда он испытает то неудовлетворение, ту постоянную жажду и то отсутствие удовольствия от всех доступных впечатлений, которые заставят его понять истинный смысл изречения Христа, что «тот, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее»;[231] он хотел удержать свою личную жизнь, но он не удержал, а потерял ее. Если же он послушается внутреннего голоса, если он рискнет всем и отдаст свою жизнь, потеряв ее, он «сохранит ее в жизнь вечную»,[232] и убедится, что жизнь, которую он принес в жертву, была смертью в сравнении с истинной жизнью, что все, отданное им, было иллюзией, и только теперь он нашел реальное. В этом выборе испытывается состав души и лишь чистое золото сохраняется в этом огненном горниле, где вместо смерти жизнь находит свое обновление и свою полноту. А затем следует радостное открытие, что завоеванная таким образом жизнь завоевана для всех; что пожертвование отдельного Я пригодится к выявлению высшего Я, и что отдача ограниченного, казавшегося таким необходимым, имеет последствием слияние с мириадами форм, что придает жизни такую полноту и яркость и такую «силу жизни непрестанной»,[233] о какой и не снилось до тех пор.

Таков смысл Закона Жертвы, основанный на первичной Жертве Логоса, той Жертве, отражением которой являются все остальные жертвы.

Мы видели, как Иисус пожертвовал своим телом, чтобы высшая жизнь могла сойти на землю и воплотиться в форме, которую он так охотно отдал; мы видели, как благодаря этому самоотречению Он достиг полного возраста Христова для того, чтобы стать Охранителем христианства и излить Свою жизнь в великую религию, основанную тем Могучим Существом, с которым принесенная жертва отождествила Его.

Мы видели, как Душа Христа прошла через великие Посвящения, родилась как малое дитя, спустилась в реку мировых страданий, водами которой Иисус Христос был окрещен в свое деятельное служение, как Он преобразился на Горе, был приведен к завершению своей последней битвы и как восторжествовал над смертью. Теперь нам следует рассмотреть, в каком смысле Он является искуплением, как в Жизни Христа Закон Жертвы находит свое совершенное выражение.

Начало того, что можно назвать служением Христа, выражается тем великим неослабевающим состраданием к скорбям мира сего, которое символизируется «вступлением в реку». С этого момента вся его жизнь сосредоточивается на выполнении изречения: «Он ходил, делая добрые дела», ибо тот, кто приносит в жертву свою отдельную жизнь, чтобы стать проводником божественной Жизни, не может иметь иного интереса в этом мире, кроме оказания помощи другим. Он научается отождествлять себя с сознанием окружающих его, чувствовать, как они чувствуют, думать, как они думают, радоваться их радостью и страдать их страданием; так вносит он в свою повседневную бодрствующую жизнь то чувство единства с другими, которое он испытывает на высших планах бытия. Он должен выработать в себе то сочувствие, которое вибрирует в полной гармонии с многозвучным аккордом человеческой жизни, он должен соединить в себе обе жизни – и человеческую, и божественную, и стать посредником между небом и землей.

И тогда в нем проявится великая Сила, ибо Дух Божий пребывает на нем; и он выделится среди людей как тот, который способен вести младших братьев на путь истинной жизни. В его близости они почувствуют силу, которая исходит от него, божественная Жизнь будет ясно выражена в нем, облеченном доверием Господа. Голодные Души придут к нему и он напитает их хлебом жизни; больные грехом приблизятся к нему и он исцелит их животворящим словом, которое обновит их душу; слепые неведением потянутся к нему и он откроет их глаза светом своей мудрости. Главный признак его служения в том, что наиболее бедные и униженные, наиболее отчаявшиеся и обездоленные не почувствуют, приближаясь к нему, никакого средостения, лишь привет, а не отчуждение; ибо от него излучается любовь, которая все понимает и никого не отталкивает. Как бы низко ни стояла душа, она никогда не почувствует, что стоит ниже его; для нее он будет рядом с ней ступать по той же земле; и все же она будет чувствовать, что он исполнен какой-то неведомой поднимающей силой, влекущей вверх, и он и ее наполнит новой энергией и новым вдохновением.

Так живет он и трудится, истинный Спаситель людей, пока не настанет для него время пройти новый урок: потерять на время ощущение той божественной Жизни, которая все более и более становится его собственной жизнью.

вернуться

231

Матф. 16:25.

вернуться

232

Иоанн 12:25.

вернуться

233

Евр. 6:16.

28
{"b":"114496","o":1}