ЛитМир - Электронная Библиотека

Она зевнула, едва не вывихнув челюсть.

– Как насчёт кофе?

– Мо-о-о-ет, поможет проснуться.

Он привёл её в кафе. Чашки со второй она почти перестала зевать.

Он расспросил её о мерах безопасности в отеле, но не узнал ничего, о чём бы не знал или не догадывался.

Устало (уже порядком вымотался) поинтересовался, что Нджала в ней нашёл. Разве что круглосуточную доступность? Или воспоминание о свалках, откуда произошёл сам? Французы называют это nostalgie de la boue.

Он ошибался. С Дорис ему всё-таки очень повезло.

– Любит он меня, старый ты пошляк.

– Любит?

– Ага. А знаешь, что нравится ему больше всего?

– Умные разговоры.

– Ему нравлюсь я сама. Говорит, у меня натура авантюрная и лёгкая на подъём.

– Не сомневаюсь. Легче пёрышка.

Эбботт терял интерес на глазах. Решив, что он ей не верит, Дорис сказала:

– Думаешь я всё выдумываю? Смотри, он меня даже с собой за город пригласил. Завтра вечером.

Кофе Эбботта остановился на полпути. Очень осторожно он поставил чашку на стол.

– С собой за город?

– Ага. И, представляешь, я туда полечу. На вертолёте, вот.

– Куда?

– Без понятия. Всё шито-крыто. Что-то там с безопасностью, такая он важная шишка.

На такое он даже не надеялся. Ну не мог Нджала быть настолько глуп или беспечен. Как бы то ни было, это уже информация. Теперь он в курсе ожидающихся передвижений Нджалы. И может расчитывать на большее. Намного большее.

– Слушай, – сказал он, – это может быть просто великолепно. Историю о том, как вы провели вместе ночь в его загородном особняке можно продать и на континент, и в Штаты, и куда угодно. Это будет бомба.

– Каких размеров?

– По минимуму, гарантированному минимуму, штук пять.

– Гос-споди, – выдохнула она, мгновенно протрезвев и проснувшись, – Пять штук… О, господи!

– Но понадобится много подробностей: как выглядит дом, сколько там слуг и охранников, меры безопасности и так далее.

Он сделал паузу, чтобы дать ей переварить услышанное.

– Любые детали.

– За пять штук, парниша, – отчеканила Дорис, – ты получишь все детали, какие сможешь представить. Даже длину его большого чёрного друга. В сантиметрах – специально для Общего Рынка.

От её хохота задрожали кофейные чашки.

* * *

Выйдя из джунглей (последние два дня были кромешным кошмаром) – он почувствовал себя слабым и разбитым. Всё, чего хотелось – лечь, как раненому зверю, где-нибудь в кустах и умереть.

Как добрался до побережья – память не сохранила. Просто как-то ночью обнаружил себя на дороге, прорубленной в мангровом лесу. Нужно было двигаться на север, туда, где порт. Его огни он видел с холма в коротких африканских сумерках. А может, это тоже был мираж.

Дорога была асфальтированной, но запущённой и в колдобинах, идти по ней в темноте было нелегко. Время от времени, сверкая фарами, проносилась машина или армейский джип, и он прятался в кустах или в кювете.

Он ориентировался по Полярной звезде и двигался так быстро, как мог. Но самому ему движение казалось нестерпимо медленным, как будто он продирался сквозь вату. Застывшая дорога и лунный свет – так иногда бывает во сне. Потом дорога перепрыгнула мелкую речушку, какие-то болота и он увидел отражение луны в покрытых разводами водах гавани.

Место казалось пустым и безжизненным. Под ноги ложились длинные тени пришвартованных кораблей. Потом на палубе над ним кто-то тихо запел. Скорее всего это был сигнал – из темноты возникли два чёрных амбала. В руке у одного блестнул нож, что в общем-то роли не играло – его пистолет уже смотрел на них.

– Валите, придурки, – местное наречие похоже удивило двоих больше, чем оружие.

Он двинулся навстречу огням города. Город Нджалы. Город располагался выше, чем порт, а на северной окраине вдобавок поднимался небольшим плато. Плато занимал президентский дворец, обдуваемый прохладным бризом. Когда-то тут находилась резиденция британского губернатора. После провозглашения независимости новый президент перестроил его в более роскошном стиле. Второй раз дворец перестроили при Нджале, в ходе короткого и кровавого переворота уничтожившем нового президента вместе с его семьёй, друзьями и сторонниками. Нджала превратил дворец в крепость, днём и ночью охраняемую отборными войсками.

Присутствие его было неотвратимым и вездесущим. Площадь Нджалы, плац Нджалы, улица Нджалы, статуи и портреты Нджалы на каждом шагу. Даже майки – и те с Нджалой.

И город Кироте. Бидонвиль на некотором расстоянии отсюда. Там жили политические ссыльные – из тех, кто не тянул на заключение или расстрел. Пока не становились достаточно известными для первого или второго.

Эбботт искал сестру Кироте. Работала она проституткой и обитала где-то на окраине бидонвиля.

14.

Шеппард и две смены из Спецотдела просидели на квартире Эбботта всю ночь.

К четырём утра Шеппард не выдержал и завалился на пару часов на диване в гостинной. Снилось ему лишённое тела лицо Фрэнка Смита, издевательски хохочущее над ним. Потом оно сменилось лицом Эбботта. Шеппард пытался ударить его, но руки были ватные и бессильные. Проснулся он в холодном поту.

Кто-то принёс кофе. Но от отвратительного привкуса во рту не помогало ничего.

– Он не придёт, – сказал наконец Шеппард, – Сукин сын не придёт.

Он оставил на квартире одного бойца и поехал к себе в Верхний Тутинг. Жил он в доме викторианской эпохи с окнами, выходящими на кладбище. Попытался заснуть, но переутомился настолько, что мог лишь лежать, уперевшись взглядом в потолок. Мерзкий привкус не проходил. К девяти за ним заехала машина и отвезла в Холленд-парк на совещание с Контролером и Фрэнком Смитом.

Он доложил о неудаче с Эбботтом и прокрутил запись ночного разговора с Джоан.

– Не понимаю. Она говорит, что всё о'кэй, он отвечает, что уже идёт. Вы же слышали. Чёрт побери, он же ясно сказал это.

– И вы ждали всю ночь? – спросил Контролер.

– Всю проклятую ночь, – он заметил улыбку Смита, – Что тут смешного, чёрт побери?

Он был вымотан и разражён, глаза опухли и слипались. Поесть он тоже забыл и от голода теперь сводило желудок. И вдобавок этот привкус.

Смит наоборот выглядел бодрым и отдохнувшим – как полагается человеку, у которого есть хорошая женщина, хороший сон и хороший завтрак. Мир немедленно кажется приятным и достойным местом, а самый закоренелый пессимизм берёт отгул.

– Улыбаюсь, потому что счастлив.

Растерянность Шеппарда несомненно добавляла ещё пару градусов к его хорошему настроению. Итак, первая бессонная ночь. И, голову на отруб, не последняя. Так этому борову и надо.

– Так почему он не появился?

– Возможно, – предположил Контролер, – с ним что-то случилось. В аварию попал, например.

– Был бы счастлив, – хмыкнул Шеппард.

– Обзвонить больницы?

– Нет, – вмешался Смит, – не стоит. У меня кажется есть объяснение. Пришло в голову ещё ночью, когда слушал запись.

– И какое же? – нехотя спросил Шеппард.

Смит рассказал о коде SOE, наслаждаясь синюшной багровостью, поднимающейся из-за воротника Шеппарда и разливающейся по всему лицу. Вены на лбу набухли, желваки ходили ходуном, глаза стали совсем мутными – даже и не разобрать, где зрачок, а где радужка.

– Почему вы не сказали мне тогда? – прохрипел Шеппард так, будто на горло ему уже накинули удавку.

Смит улыбнулся своей самой добродушной улыбкой.

– Не был уверен, что это именно тот код. А если он имел в виду то, что говорил? Прелесть метода в том, что вы никогда не можете быть уверенны.

– Вы всё равно могли расскать мне.

– И вы всё равно остались бы там на ночь, не так ли?

– Остался бы, – Шеппард был несколько растерян, – подождал бы пару часов, оставил бы там людей и уехал.

– Что вам мешало поступить так?

26
{"b":"1145","o":1}