ЛитМир - Электронная Библиотека

– Почти? – спросил министр.

– Я указывал, что он – человек высокоморальный. Тот, кто занимается этой работой, должен быть абсолютно аморален.

– Так, – теперь министр жаждал крови, – какого же чёрта вы выбрали именно его? Мы теперь из-за вас по уши в дерьме.

Контролер заговорил, тщательно подбирая слова:

– Мне не хотелось иметь дела с аморальным киллером, палящим без разбора и штабелями укладывающим некстати подвернувшихся прохожих. Даже если прохожие эти – только черномазые обезьяны.

– Послушайте, – министр стремительно заливался краской, – этот была только маленькая неудачная шутка, понимаете?

– В любом случае, Эбботт нбыл на голову выше остальных агентов, которых мы тестировали. Полагаю, он – лучший.

– Согласен, – присоединился Ростел, – я просто указывал, что при некоторых обстоятельствах его моральные качества могут оказаться недостатком.

– Именно поэтому нам пришлось замотивировать необходимость этой операции, – добавил Контролер.

– Я прямо слышу, – заметил Смит, – как Эбботт смеётся над нами.

– Если других вопросов нет, – сказал Ростел, – мне бы хотелось успеть на поезд.

– Скажите, вы можете предложить хоть один способ остановить его? – спросил министр.

– Только пулей. Спокойной ночи, джентльмены.

Когда доктор вышел, Смит вполголоса добавил:

– И спокойной ночи, Нджала.

– Вы хоть представляете, к каких масштабов международному инциденту приведёт это убийство? – осведомился министр, – Какое впечатление оно произведёт в Организации Африканского Единства и у всех этих нефтяных шейхов, какое воздействие окажет на ситуацию в Африке и на Ближнем Востоке?

– Я знаю одну страну Ближнего Востока, где впечатление будет чрезвычайно благоприятным, – заметил Смит, – она называется Израиль.

– Представляете, сколько голов полетит?

Честно говоря, все эти головы его не интересовали. Министра интересовала только одна голова – собственная.

– Всего один человек с пушкой, и мы ничего, совсем ничего не можем сделать!

Очень долгое молчание. Несогласных не было. Потом заговорил молчавший до сих пор Клиффорд:

– Его остановит только пуля. Так и тот человек сказал.

– Да, да, – нетерпеливо сказал министр, – расскажите что-нибудь новенькое.

– Шторы на окнах. Иногда они колеблются от сквозняка. И если я займу нужную точку наблюдения – например с одного из тех деревьев – то смогу на секунду увидеть его. А большего и не нужно.

Ещё более долгая пауза.

Первым заговорил Смит:

– Нам понадобился ещё один инцидент со стрельбой, да?

Бледное лицо Клиффорда было бесстрастно.

– Другие обстоятельства. Всё, что нужно – подождать, пока двинется штора и я смогу увидеть его.

– Это не совсем то же самое. Первое ещё не подразумевает второго.

– Согласен, но всё, что я вижу отсюда – штору, чуть колышущуюся под потолком. Может быть с того дерева удастся разглядеть всю комнату.

– Часть комнаты. Где его может и не быть.

– Согласен. Но так у меня есть хоть какой-то шанс увидеть его. Хоть какой-то.

– У нас осталось двадцать минут, – взял слово министр, – Даже если нам удастся протянуть время… В общем, я считаю, что попытаться стоит. Не стоит упускать ни малейшего шанса.

Он повернулся к Контролеру:

– Ваше мнение?

– Не знаю. Может и сработать.

– Шеппард?

– Это наш единственный шанс.

– Смит?

– Нет.

Ещё одна пауза.

– Ваши возражения?

– Слишком много неизвестных в этой формуле, как сказал когда-то Эбботт.

– Объясните.

– Если Клиффорд найдёт нужную позицию. Если штора двинется в нужный момент – когда Эбботт окажется на линии огня. И, в конце концов, если Клиффорд попадёт в него.

Клиффорд вскочил и впервые за вечер отвернулся от окна.

– Если я попаду? Если я попаду?

– О'кэй, допустим вы попадёте. Допустим. Но удастся ли вам вырубить его сразу? Другими словами, не убьёт ли он Нджалу уже после этого?

– Послушайте. После попадания из этой штуки хоть куда-нибудь – он будет не в том состоянии, чтобы убивать. Эти пули проделывают маленькое входное отверстие, но на выходе дают дыру с кулак. Попадёт даже в руку – всё равно уложит на месте.

– А у меня наготове будут полдюжины вооружённых людей, – добавил Шеппард, – которые ворвутся в комнату, как только услышат выстрел.

Смит кивнул.

– Великолепно. Просто великолепно. Всё превосходно.

– Кроме? – спросил Контролер.

– Не знаю. Кроме того, что ничего никогда не идёт по плану. Как говорится, благими намерениями…

– Фрэнк, – сказал Контролер, – речь теперь не идёт о гарантиях, речь только о шансах. Вот и всё. План Клиффорда даёт хоть какой-то шанс. Может, не очень большой. Но шанс. Есть идеи получше?

Фрэнк Смит вздохнул:

– Нет. Нет у меня идей. Господи, выпить бы.

– Занятно, – заметил Шеппард, – в моменты кризиса невротиков всегда тянет выпить.

– Да. Этим мы и отличаемся от извращенцев и полицейских. Могу я поговорить с ним?

– Эбботтом? – переспросил Контролер, – Конечно.

Смит поднял трубку.

– Комнату Нджалы, пожалуйста.

Через секунду в трубке щёлкнуло.

– Эбботт слушает.

– Ричард, у нас может не быть другого шанса поговорить. Я хочу…пожелать тебе удачи и всё такое.

– Ты не обязан желать удачи стороне противника.

– Ты понимаешь, что у тебя не больше шансов выбраться из этой истории живым, чем у кошки в аду?

– У кошки девять жизней, Фрэнк. Даже в аду.

– Скажи, что мы можем сделать, чтобы ты…передумал?

– Ничего, Фрэнк.

Смит помедлил.

– Наверное тебе стоит знать: Нджала причастен к взрыву на Трафальгарской площади. Бомбу для «Чёрного Сентября» провёз именно он. За это он получил от них золотой браслет и…

Кулак министра обрушился на телефон.

– Какого чёрта вы делаете? Хотите гвоздь забить в гроб Нджалы?

– Какая разница? Его всё равно закопают.

22.

Нджала продолжал выдигать ящик. Пистолет виднелся уже наполовину, но этого было мало. И даже будь он виден целиком, – Нджала совсем не был уверен, что этого достаточно.

Требовалось что-то другое – например, чтобы Эбботта кто-то отвлёк. А для этого, судя по его взгляду – как у змеи перед броском – понадобилось бы минимум землетрясение.

Этот холодный пристальный взгляд вселял холод – а Нджала был не из пугливых.

– Я понимаю ваши чувства, – сказал он, – и ваше желание убить меня. Вы не одиноки в нём. Но только ли оно движет вами? Или есть и политические мотивы?

Эбботт молчал.

– Если тут политика, тогда разумеется надежды нет. Каждый рискующий жизнью по политическим мотивам – дурак по определению. С дураками не поспоришь. Но если причины только личные… тогда ведь всегда можно прийти к взаимопониманию… договориться о компенсации. Любой компенсации. Любой, понимаете.

Эбботт слушал вполуха. Он и без того был занят: не спускал глаз с Нджалы, наблюдал за окном, прислушивался, не появится ли вертолёт, да ещё и обдумывал, зачем Фрэнку Смиту понадобилось говорить про «Чёрный Сентябрь». Чтобы намекнуть на неодобрение политики Истеблишмента? Или просто укрепить Эбботта в его намерении? Он усмехнулся про себя. Как будто он нуждается в этом.

– Чему вы улыбаетесь?

– Размышляю, за какие заслуги вы получили этот замечательный браслет.

Несмотря на пронизывающий его холод, Нджала мгновенно взмок. Но Эбботт не стал развивать тему.

В летнем домике окончательно решили дать сержанту Клиффорду поискать себе подходящий наблюдательный пункт. И он быстро нашёл его – раскидистое дерево прямо напротив западного окна.

В кроне обнаружилась удобная развилка, в которую удобно лёг ствол его прекрасной винтовки. Всё, что от него требовалось – ждать, пока не колыхнётся штора. И молиться. Он был глубоко религиозным человеком.

Пистолет виднелся уже больше, чем наполовину. До него можно было даже дотронуться – если надоела жизнь.

42
{"b":"1145","o":1}