ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Из кустарника вышел мне навстречу Садуко и сказал:

– Я приказал твоим слугам запрячь волов, инкузи.

– Ты приказал? Недурно! – ответил я. – Ты, может быть, скажешь мне, почему?

– Потому что нам до ночи предстоит большой путь на север, инкузи.

– В самом деле? Мне казалось, что мой путь лежит на юго-восток.

– Бангу не живет на юго-востоке, – ответил он медленно.

– О, я почти совсем забыл о Бангу, – сказал я, делая слабую попытку увильнуть.

– Разве? – ответил он своим надменным голосом. – Я никогда не знал до сих пор, что Макумазан принадлежит к тем, кто нарушает обещание, данное другу.

– Будь добр объяснить мне твои слова, Садуко.

– Разве нужны объяснения? – сказал Садуко, пожав плечами. – Если только мой слух не обманул меня, то ты согласился пойти со мною против Бангу. Я набрал необходимых людей с разрешения короля. Они ждут нас там. – И он копьем указал по направлению густого леса, видневшегося внизу в нескольких милях от нас. – Но, – прибавил он, – если ты изменил свое решение, то я пойду один. Только в таком случае нам лучше попрощаться навсегда, так как я не люблю друзей, которые меняют свои решения, когда начинают звенеть копья.

Не знаю, сказал ли это Садуко с умыслом или нет, но он не мог найти лучшего способа заручиться моим согласием, потому что я всегда гордился тем, что никогда не нарушал слова, данного туземцу.

– Я пойду с тобой, – спокойно сказал я, – и надеюсь, что когда дело дойдет до схватки, твое копье будет такое же острое, как твой язык, Садуко. Однако не говори со мной больше в таком тоне, иначе мы поссоримся.

Я увидел, как при моих словах лицо Садуко просветлело.

– Прости меня, Макумазан, – сказал он, схватив мою руку. – Но в сердце моем рана. Мне кажется, что Мамина хочет мне изменить, а тут еще случилась эта история с этой собакой Мазапо, и Умбези теперь меня возненавидит.

– Если ты хочешь послушать моего совета, Садуко, – ответил я серьезно, – то выбрось Мамину из твоего сердца. Забудь ее имя, порви с ней. Не спрашивай меня почему.

– Может быть, мне и не нужно спрашивать. Может быть, она влюбилась в тебя и ты ее оттолкнул, как ты должен был, конечно, поступить в качестве моего друга… Может быть, Мамина сама послала за этой жирной свиньей Мазапо. Я не спрашиваю тебя, потому что я знаю, ты мне все равно не скажешь. Да кроме того, это не имеет для меня значения. Пока у меня бьется сердце, я не выброшу Мамины из него. Пока я жив, я не забуду ее имени. Более того, она будет моей женой! Прежде чем отправиться против Бангу, я с несколькими воинами пойду и заколю копьем эту жирную свинью Мазапо. Таким образом, по крайней мере, я уберу его со своего пути.

– Если ты сделаешь что-нибудь в этом роде, Садуко, то ты пойдешь против Бангу один, а я поверну сразу на восток, потому что я не хочу быть примешанным к убийству.

– Хорошо, пусть будет так, инкузи. Если свинья сама не нападет на меня, то пусть ждет. Она только станет еще жирней. А теперь отдай приказание двинуться в путь. Я покажу дорогу, так как сегодня вечером нам нужно остановиться на ночлег в том лесу, там ждут меня мои воины и там я расскажу тебе свой план. И там также тебя ожидает гонец.

Глава VI. Засада

В течение шести часов спускались мы по довольно скверной дороге, протоптанной скотом; дорог, в настоящем смысле этого слова, в те дни, конечно, не было в стране зулусов. Наконец мы достигли леса. Я хорошо запомнил эту местность. Это была ложбина, покрытая редкими невысокими деревьями, по которой извивалась речка, мелководная в то время года. На берегу речки, в кустах, водилось много цесарок и других птиц. Это было приятное, пустынное местечко с большим количеством дичи, спускавшейся сюда зимой питаться травой, которой уже не было на холмах.

Мы расположились у реки, в месте, указанном нам Садуко, и принялись приготовлять себе ужин из мяса голубой гну, которую мне удалось подстрелить.

Во время еды я заметил, что постоянно прибывали вооруженные зулусы, партиями от шести до двадцати человек. Выходя из-за деревьев, они поднимали копья, приветствуя ли меня или Садуко, не знаю, и усаживались на открытое место между нами и берегом реки. Хотя трудно было сказать, откуда и кто они, потому что они появлялись, как призраки, из кустов, но я счел нужным не обращать на них внимания, так как догадывался, что их приход был подстроен заранее.

– Кто это? – прошептал я Скаулю, когда он принес мне мою порцию мяса.

– Дикий отряд Садуко, – ответил он тем же шепотом. – Это люди его племени, которые живут среди скал.

Делая вид, что я зажигаю трубку и курю, я украдкой разглядывал их. Вид они имели, действительно, очень дикий. Это были высокие худые парни с всклокоченными волосами, с изодранными звериными шкурами, накинутыми на плечи. У них, казалось, не было никакого имущества, кроме табака, нескольких циновок для спанья и большого запаса щитов, боевых палиц и метательных копий. Таковы были эти люди, которые молча сидели вокруг нас полукругом.

Я продолжал курить и делал вид, что не замечаю их. Наконец, как я и ожидал, Садуко надоело мое молчание, и он заговорил:

– Эти люди принадлежат к племени амангванов, Макумазан. Это те триста человек, которые остались в живых, потому что, когда отцы их были убиты, женщины спаслись с некоторыми детьми, в особенности из дальних кралей. Я их предводитель по праву крови и собрал их, чтобы отомстить Бангу.

– Я вижу, что ты собрал их, – ответил я, – но желают ли они отомстить Бангу, рискуя своей собственной жизнью?

– Желаем, белый инкузи! – раздался громовой ответ из трехсот глоток.

– И признают ли они тебя, Садуко, своим предводителем?

– Признаем! – снова раздался ответ. Затем выступил вперед один из немногих седых стариков, потому что большинство амангванов были в возрасте Садуко или даже моложе.

– О Макумазан, – сказал он, – я Тшоза, брат Мативани, отца Садуко, единственный из его братьев, который спасся в ночь великой резни. Не так ли?

– Так! – воскликнули ряды амангванов.

– Я признаю Садуко своим предводителем, и мы все его признаем, – продолжал Тшоза.

– Мы все его признаем! – повторили ряды.

– С тех пор, как умер Мативани, мы жили, как павианы среди скал, не имея скота, не имея часто хижины, где мы могли бы укрыться. Но мы жили, ожидая часа возмездия. Теперь мы верим, что этот час настал, и все мы, как один, собрались отовсюду на клич Садуко, чтобы он повел нас против Бангу, победить его или умереть. Не так ли, амангваны?

– Так, так! – грянул единодушный ответ, заставивший закачаться листья в безветренном воздухе.

– Я понимаю, о Тшоза, брат Мативани и дядя предводителя Садуко, – ответил я. – Но Бангу очень силен и живет, как я слышал, в очень укрепленном месте. Но оставим это, потому что ты сказал мне, что вам нечего терять и что вы пришли победить или умереть. Но предположим, что вы победите. Что скажет Панда, король зулусов, вам и мне, что мы затеяли набег в его стране?

Амангваны оглянулись назад, а Садуко громко крикнул:

– Выходи, гонец короля Панды!

Не успели его слова замолкнуть, как я увидел маленького, сморщенного человека, приближавшегося сквозь ряды высоких, худощавых амангванов. Он подошел и, встав передо мной, сказал:

– Привет тебе, Макумазан! Ты узнаешь меня?

– Да, – ответил я. – Ты Мапута, один из членов королевского совета.

– Совершенно правильно, Макумазан. Король Панда послал меня, по просьбе Садуко, к тебе с поручением.

– Как я могу убедиться, что ты действительно послан королем? – спросил я. – Есть у тебя доказательство?

– Да, – ответил он и, пошарив под плащом, вытащил что-то завернутое в сухие листья. Он развернул их и передал мне со словами: – Вот доказательство, которое прислал тебе Панда, приказав мне сказать тебе, что ты, наверное, это узнаешь. А также он просит тебя оставить его у себя, так как две маленькие пилюли сделали его очень больным и он больше в них не нуждается.

15
{"b":"11452","o":1}