ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Женщина начинается с тела
Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили
Выжить любой ценой
Тонкое искусство пофигизма: Парадоксальный способ жить счастливо
Роза любви и женственности. Как стать роскошным цветком, привлекающим лучших мужчин
Вольные упражнения
Сильнее смерти
Последнее прости
Мысли парадоксально. Как дурацкие идеи меняют жизнь
A
A

И, повернувшись, Садуко удалился. Я хотел поспешить за ним, но бедняга Умбези подскочил ко мне и схватил меня за руку.

– О Макумазан, – воскликнул он, плача от страха, – если ты когда-нибудь считал меня своим другом, то помоги мне выбраться из глубокой ямы, в которую я попал из-за проделок Мамины. Макумазан, если бы она была твоей дочерью и могущественный предводитель явился бы со ста двадцатью головами самого лучшего скота, то разве ты не отдал бы ее ему, несмотря на то, что он немолод и некрасив?

– Я думаю, нет, – ответил я, – но у нас ведь нет обычая продавать женщин.

– Да, да, я забыл, что в этом отношении вы, белые люди, сумасшедшие. По правде говоря, Макумазан, я думаю, что она действительно любит тебя, она сама мне говорила это. Почему же ты не украл ее, когда я не смотрел? Мыс тобой сговорились бы потом, а я освободился бы от этой каверзы и не попал бы в яму.

– Потому что некоторые люди не делают таких вещей, Умбези.

– Да, да, я забыл. Я всегда забываю, что вы, белые люди, совсем другого склада и что нельзя от вас ожидать, что вы поступали бы, как люди в здравом рассудке. Во всяком случае, ты друг этого тигра Садуко, что опять доказывает, что ты совсем помешанный, потому что многие охотнее согласились бы подоить буйволицу, чем идти рука об руку с Садуко. Ты разве не понимаешь, Макумазан, что он хочет убить меня? Уф! Ведь он хочет избить меня палками до смерти. Уф! И если ты не помешаешь ему, то он сделает это наверно… может быть, завтра. Уф! Уф!

– Да, я понимаю, Умбези, и думаю, что он это сделает. Но я не знаю, как я могу помешать ему. Вспомни, что ты ведь знал, как он любит Мамину, и поэтому ты очень плохо поступил с ним.

– Я никогда не обещал ее ему, Макумазан. Я только сказал, что если он приведет сто голов, то, может быть, я отдам ему Мамину.

– Он получил эти сто голов и еще гораздо больше, уничтожив амакобов, врагов его племени. Но теперь ты своей доли уже не получишь и я думаю, тебе придется примириться с твоей участью, которой я не хотел бы разделить, даже если бы мне обещали весь скот в стране зулусов.

– Поистине ты не из тех, у кого можно искать утешения в минуту горя, – простонал бедняга Умбези, а затем прибавил, просияв: – Но, может быть, Панда убьет его за то, что он уничтожил племя Бангу, когда в стране мир. О Макумазан, не можешь ли ты уговорить Панду убить его?

– Невозможно, – ответил я, – Панда его друг, между нами говоря, Садуко уничтожил амакабов по особому желанию короля. Когда Панда услышит об этом, он позовет Садуко к себе и сделает его своим советником, дав ему право жизни и смерти над такими маленькими людьми, как ты и Мазапо.

– Тогда все кончено, – слабым голосом проговорил Умбези, – и я постараюсь умереть, как мужчина. Но быть избитым палками! О! – прибавил он, скрежеща зубами. – Если бы Мамина только попалась мне в руки, я вырвал бы все ее красивые волосы. Я связал бы ей руки и запер бы ее со Старой Коровой, которая любит ее так же, как кошка любит мышь. Нет, я убью ее… Слышишь, Макумазан, если ты не поможешь мне, я убью Мамину, а это тебе не понравится, потому что я уверен, что она дорога тебе, хотя ты и не решился похитить ее.

– Если ты только посмеешь тронуть Мамину, – сказал я, – то будь уверен, мой друг, что палки Садуко очень быстро загуляют по твоему телу и я сам донесу на тебя Панде. Слушай меня, старый болван, Садуко так любит твою дочь, что если бы только он смог получить ее, я думаю, он не посмотрел бы на то, что она замужем. Поэтому ты должен постараться откупить ее у Мазапо. Понимаешь, я говорю: откупить ее, а не достать ее кровопролитием – и это ты можешь сделать, уговорив Мазапо развестись с ней. И если Садуко узнает, что ты старался сделать это, я думаю, он оставит на время свои палки в покое.

– Я попытаюсь, Макумазан. Правда, Мазапо очень упрям, но если он узнает, что его жизнь в опасности, он, может быть, уступит. И если Мамина узнает, что Садуко сделался богатым и могущественным, она, может быть, тоже согласится выйти за него. О, благодарю тебя, Макумазан, ты настоящая подпора моей хижины. Прощай, Макумазан, если тебе нужно идти. Но почему… почему ты не похитил Мамину и не избавил меня от всех этих неприятностей?

Глава VIII. Вражда братьев

Вернувшись к своим фургонам после этой трагикомической сцены со стариком Умбези, я узнал, что Садуко и его воины уже выступили по направлению к королевской резиденции Нодвенгу. Садуко, однако, надеялся, как мне передавали, что я отправлюсь вслед за ним, чтобы представить отчет об уничтожении амакобов. Поразмыслив немного, я решил это сделать, движимый любопытством узнать, что выйдет из всей этой истории.

После длительного путешествия, не ознаменовавшегося никаким особенно интересным приключением, я прибыл, наконец, в Нодвенгу и расположился лагерем в месте, указанном ожидавшим меня, на некотором расстоянии от города, королевским советником. Здесь я провел два или три дня, занимаясь стрельбой в горлиц и других птиц. Наконец, когда это времяпровождение мне надоело и я собирался уже двинуться в Наталь, ко мне в фургон заглянул Мапута – тот самый, который передал мне послание от короля перед нашим отправлением в поход против Бангу.

– Привет тебе, Макумазан! – сказал он. – Ну как амакобы? Я вижу, они не убили тебя.

– Нет, – ответил я, угощая его табаком. – Они не совсем убили меня, потому что я здесь. Что тебе угодно от меня?

– О Макумазан, король хочет только знать, остались ли у тебя маленькие шарики в коробке, которую я тебе вернул. Он хотел бы проглотить один шарик.

Я подал ему всю коробку, но он не взял ее, сказав, что король желает принять ее лично от меня. Тогда я понял, что это был просто предлог, и спросил, когда Панде угодно будет принять меня. Он ответил, что король ждет меня немедленно.

Таким образом, мы с ним отправились, и через час я стоял или, вернее, сидел перед королем.

Подобно всем членам его семьи, король был огромных размеров, но в противоположность Чаке и другим братьям, выражение лица его было доброе. Я поклонился ему, приподняв фуражку, и занял место на деревянном табурете, приготовленном для меня около большой хижины, в тени которой сидел король, окруженный оградой.

– Привет тебе, Макумазан, – сказал он. – Я рад видеть тебя живым и невредимым. Я слышал, что с тех пор, как мы виделись, ты испытал опасное приключение.

– Да, король, – ответил я, – но какое приключение имеешь ты в виду? Приключение ли с буйволом, когда Садуко помог мне, или приключение с амакобами, когда я помог Садуко?

– Последнее, Макумазан, и я желаю подробно услышать о нем. Мы были с ним совсем одни, так как он приказал своим советникам удалиться, и я рассказал ему всю историю.

– Ты умен, как павиан, Макумазан, – сказал он, когда я кончил. – Это было хитро придумано: устроить ловушку для Бангу и его амакобов и заманить их в нее их собственным скотом. Но мне сказали, что ты отказался от своей доли этого скота. Почему сделал ты это, Макумазан?

Я повторил Панде мои соображения, которые я уже изложил раньше.

– Каждый ищет величия своим собственным путем, – сказал он, – и, может быть, твой путь лучше нашего. Белые люди или некоторые из них идут одной дорогой, а черные – другой. Обе дороги кончаются в одном месте, и никто не узнает, какая дорога правильная, пока путь не будет пройден. Но то, что ты потерял, выиграл Садуко и его племя. Он мудрый, этот Садуко, потому что он умеет выбирать своих друзей, и его мудрость принесла ему победу и богатство. Но тебе, Макумазан, твоя мудрость не принесла ничего, кроме почета, а если человек питается только почетом, то он отощает.

– Я люблю быть тощим, Панда, – спокойно ответил я.

– Да, да, я понимаю, – возразил Панда, который, как большинство туземцев, быстро схватывал смысл, – и я тоже люблю людей, которые тощают от такой пиши, как твоя, и таких людей, чьи руки чистые. Мы, зулусы, доверяем тебе, Макумазан, как мы доверяем немногим белым людям, потому что мы уже давно узнали, что твои уста говорят то, что думает твое сердце, а твое сердце всегда думает то, что хорошо. Тебя называют Ночным Бдителем, но ты любишь свет, а не тьму.

20
{"b":"11452","o":1}