ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Темные отражения. Немеркнущий
Побежденный. Hammered
Кина не будет
Дети лета
Нефритовый город
Ты как девочка
Правила выбора, или Как не выйти замуж за того, кто недостоин
Бог пива
Последние Девушки
A
A

– Обыщите! – закричал он, бросая плащ на землю. Одна из женщин принялась обыскивать, и вскоре у нее вырвался возглас удивления: из меха плаща она вытащила крошечный мешочек, который, казалось, был сделан из рыбьего пузыря. Она передала его Зикали, снявшего уже повязку со своих глаз.

Он посмотрел на мешочек и дал его Мапуте со словами:

– Здесь яд… здесь яд, но кто дал его, я не знаю. Я устал! Пустите меня.

Никто не задерживал его, и он вышел из краля. Солдаты схватили Мазапо в то время, как многотысячная толпа с остервенением ревела:

– Смерть Мазапо!

Мазапо вскочил и, подбежав к тому месту, где сидел король, бросился на колени, уверяя в своей невиновности и умоляя о пощаде. Так как вся эта история с «испытанием» казалась мне очень подозрительной, то я рискнул встать и тоже сказать свое слово.

– О король, – сказал я, – я знал этого человека в прошлом, а потому прошу за него перед тобой. Как этот порошок попал в его плащ, я не знаю, но, может быть, это не яд, а безвредная пыль.

– Да, это просто порошок, который я употребляю для желудка! – воскликнул Мазапо, который от страха не знал, что говорит.

– А, так ты занимаешься медициной! – вскричал Панда. – Значит, никто не подсунул этого порошка в твой плащ.

Мазапо начал что-то объяснять, но слова его были заглушены ревом толпы:

– Смерть Мазапо!

Панда поднял руку, и снова водворилась тишина.

– Принесите чашку молока, – приказал Панда.

Молоко было принесено, и король приказал всыпать в него порошок.

– Теперь, Макумазан, – обратился ко мне Панда, – если ты все еще считаешь этого человека невиновным, выпей это молоко.

– Я не люблю молока, о король, – ответил я, качая головой, и все слышавшие мой ответ рассмеялись.

– Не выпьет ли молоко жена виновного Мамина? – спросил Панда.

Она тоже покачала головой и сказала:

– О король, я не пью молока, смешанного с пылью.

В эту минуту случайно забрела в круг тощая белая собака, одна из тех бездомных дворняжек, которые бродят вокруг кралей и питаются падалью. Панда сделал знак рукой, и один из слуг поставил деревянную чашу с молоком перед голодной собакой. Собака с жадностью вылакала все молоко, и как только она слизала последнюю каплю, слуга накинул ей вокруг шеи петлю из кожаного ремня и крепко придерживал ее.

Все глаза были устремлены на собаку. Не прошло и нескольких минут, как животное испустило протяжный меланхолический вой, который пронизал меня насквозь, потому что я понял, что это был смертный приговор Мазапо. Затем собака стала царапать землю и пена выступила у нее изо рта. Догадываясь, что произойдет дальше, я встал, поклонился королю и направился в мой лагерь, который, как известно, был расположен в маленькой долине. Толпа так напряженно следила за собакой, что и не заметила моего ухода. Скауль рассказал мне потом, что бедное животное мучилось еще минут десять и что перед смертью у него появились красные пятна подобно тем, какие я видел на ребенке Садуко, а умерла она в страшных судорогах.

Я достиг своего лагеря, закурил трубку и, чтобы как-нибудь отвлечь свои мысли, принялся делать подсчеты в своей записной книжке. Внезапно я услышал адский шум. Подняв голову, я увидел Мазапо, бегущего по направлению ко мне с быстротой, какую нельзя было ожидать от такого толстяка. За ним гнались свирепого вида палачи, а позади бежала озверевшая толпа.

– Смерть преступнику! – неслись дикие крики.

Мазапо добежал до меня. Он бросился передо мною на колени и пролепетал задыхающимся голосом:

– Спаси меня, Макумазан. Я невинен. Это Мамина, колдунья! Мамина…

Но это были последние его слова. Палачи набросились на него, как собаки на оленя, и потащили его от меня. Я отвернулся и закрыл глаза рукой.

На следующее утро я покинул Нодвенгу, не попрощавшись ни с кем. Последние события так повлияли на меня, что я жаждал перемены обстановки. Скауль и один из моих охотников, однако, остались, чтобы собрать скот, который мне еще причитался.

Спустя месяц они догнали меня в Натале, приведя с собою скот, и рассказали, что Мамина, вдова Мазапо, вошла в дом Садуко в качестве второй жены. На мой вопрос они добавили, что, по слухам, Нэнди неодобрительно отнеслась к выбору своего мужа, считая, что Мамина не принесет ему счастья. Но Садуко казался таким влюбленным в Мамину, что Нэнди подавила все свои возражения и на вопрос Панды, дает ли она свое согласие, ответила, что хотя она и желала бы для Садуко другую жену, которая не была бы причастна к колдуну, убившему ее ребенка, однако она согласна принять Мамину как сестру и сумеет указать ей ее место.

Глава XI. Побег Мамины

Прошло около полутора лет, и снова я очутился в стране зулусов. В полтора года многое изглаживается из памяти, а потому понятно, что за это время я более или менее забыл много подробностей «дела Мамины», как я его называл. Но все эти подробности живо воскресли в моей памяти, когда первое лицо, которое я встретил – в некотором расстоянии от краля Умбези, – была сама прекрасная Мамина. Она сидела под дикой смоковницей, обмахиваясь большим пальмовым листом, и выглядела так же обворожительно, как всегда – наружность ее нисколько не изменилась.

Я спрыгнул с козел фургона и приветствовал ее.

– Доброе утро, Макумазан, – сказала она. – Сердце мое радуется при виде тебя.

– Здравствуй, Мамина, – ответил я просто, без всякого упоминания о своем сердце. Затем я прибавил, взглянув на нее: – Правда ли, что у тебя новый муж?

– Да, Макумазан, мой прежний возлюбленный сделался теперь моим мужем. Ты знаешь, о ком я говорю – о Садуко. После смерти этого злодея Мазапо он не давал мне покоя, и король, а также Нэнди очень просили меня, и я согласилась. Да и, собственно говоря, мне казалось, что Садуко представлял выгодную партию.

Я шел с ней рядом, так как фургоны пошли вперед к месту старой стоянки.

Я остановился и взглянул на нее.

– Тебе казалось? – переспросил я. – Что ты хочешь сказать этим? Разве ты несчастлива?

– Не совсем, Макумазан, – ответила она, передернув плечами. – Садуко очень любит меня – даже больше, чем я этого желала бы, так как из-за этого он пренебрегает Нэнди, а та, конечно, ревнует. Кстати, у Нэнди опять родился сын. Короче говоря, – вырвалось у нее, – я только игрушка, а Нэнди хозяйка дома, а такое положение мне совсем не нравится.

– Если ты любишь Садуко, то тебе это должно быть безразлично, Мамина.

– Любовь, – горько проговорила она. – Пфф! Что такое любовь? Но я тебе уже однажды предлагала этот вопрос.

– Почему ты здесь, Мамина? – спросил я, меняя разговор.

– Потому что Садуко здесь и, конечно, Нэнди – она его никогда не покидает, а он меня не хочет покинуть. Мы здесь, потому что приезжает королевич Умбелази. Готовится большой разговор, и надвигается великая война – та, в которой многим придется сложить свои головы.

– Война между братьями, Сетевайо и Умбелази?

– Да, конечно. Для чего же, ты думаешь, мы покупаем ружья, за которые нужно платить скотом? Будь уверен, что не для того, чтобы стрелять дичь. Краль моего отца сделался теперь штаб-квартирой партии «изигкоза», т. е. приверженцев Умбелази, а краль Гикази – штаб-квартирой партии Сетевайо. Бедный отец! – прибавила она со своим характерным пожатием плеч. – Он воображает себя теперь великим человеком с тех пор, как он застрелил слона, но я часто думаю, какой печальный конец ожидает его и нас всех, Макумазан, включая и тебя.

– Меня?! – воскликнул я. – Какое отношение имею я к вашим зулусским спорам?

– Это ты узнаешь, когда все будет кончено!.. Но вот и краль.

Прежде чем войти в него, я хочу поблагодарить тебя за твою попытку спасти моего несчастного мужа Мазапо.

– Я это сделал только потому, Мамина, что считал его не виновным.

– Я знаю, Макумазан. И я тоже считала его невиновным, хотя, как я всегда говорила тебе, я его ненавидела. Но то, что я узнала с тех пор, убедило меня, к сожалению, что он не совсем был невинен. Видишь, Садуко ударил его, и этой обиды он не мог забыть. Кроме того, он ревновал меня к Садуко, как к бывшему моему жениху, и хотел причинить ему зло. Но вот чего я до сих пор не понимаю, почему он не убил Садуко, а ребенка.

30
{"b":"11452","o":1}