ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты ошибаешься, о сын Панды, – ответил я. – Вся слава доблестной атаки амавомбов принадлежит Мапуте, советнику короля. Вот он лежит здесь. – И я указал на тело Мапуты. – Я же сражался в его рядах, как простой солдат.

– Я знаю это, Макумазан, мы все знаем это. Мапута был умная обезьяна, но мы знаем также, что ты научил его, как прыгать. Ну, он умер, и почти все амавомбы умерли, а от моих трех полков осталась одна горсть; стервятники пожирают остальных. Все это кончено и забыто, Макумазан. Вот здесь лежит много мертвых предводителей и начальников, но одного не хватает здесь – того, против которого я сражался. Мне говорили, что ты один знаешь, что с ним сталось, и вот, Макумазан, я хотел бы знать, жив ли он или мертв, а если он мертв, то от чьей руки он погиб, чтобы я мог наградить эту руку.

Я обвел глазами вокруг себя, размышляя, сказать ли правду или придержать язык, и глаза мои встретились со взглядом Садуко. Холодный и безразличный, сидел он среди начальников, но на некотором расстоянии от них, как бы держась особняком. И я вспомнил, что только он и я, мы одни знали правду о смерти Умбелази.

Не знаю, почему мне пришло в голову сохранить про себя эту тайну. К чему было мне рассказывать Сетевайо, что Умбелази был доведен отчаянием до самоубийства? К чему раскрывать позорный поступок Садуко?

– О Сетевайо, – сказал я, – случайно я видел конец Умбелази. Он не был убит врагом. Он умер от разрыва сердца на скале, над рекой, а если хочешь знать, что случилось потом, пойди спроси Тугелу, в которую он упал.

Сетевайо на мгновение прикрыл глаза рукой.

– Уф! – сказал он потом. – Я снова повторяю, не будь Садуко, сына Мативани, который воспользовался случаем отомстить Умбелази за женщину, то, может быть, и я умер бы от разрыва сердца на скале, над рекой. О Садуко, я в большом долгу у тебя и заплачу тебе хорошо. Но я не сделаю тебя моим другом, а то мы тоже можем случайно поссориться из-за женщины и мне придется умереть от разбитого сердца на скале над рекой. О брат мой Умбелази, я оплакиваю тебя. Ведь мы играли с тобой, когда были маленькими, и любили друг друга. И в конце поссорились из-за игрушки, которую зовут троном. Ты умер, брат мой, а я остался в живых. Однако кто знает, может быть, в конце концов твоя участь счастливее моей. Ты умер от разбитого сердца, Умбелази, а кто знает, от чего я умру?

Я подробно описал эту сцену, так как она послужила тому, что и за пределами земли Зулу распространился слух, что Умбелази умер от разрыва сердца.

Видя, что Сетевайо был мягко настроен и относился ко мне дружелюбно, я решил воспользоваться этим случаем и попросить разрешения уехать. Но пока я размышлял, как бы получше подъехать к нему, случилось нечто, помешавшее мне выполнить мое намерение.

Услышав шум позади себя, я оглянулся и увидел толстого, жирного человека в пышном боевом наряде. В одной руке у него было окровавленное копье, а в другой – головное украшение из страусовых перьев. Он шел и кричал:

– Пропустите меня к сыну короля! Мне нужно сообщить кое-что победителю Сетевайо.

Я вытаращил глаза. Сомнений не могло быть, это был Умбези, Гроза Слонов, отец Мамины. В несколько секунд, не дожидаясь разрешения приблизиться, он перешагнул через трупы воинов и остановился только, чтобы одного ударить ногой по голове, а другого выругать самым бесстыдным образом. Очутившись перед Сетевайо, он стал скакать перед ним, громко восхваляя его подвиги.

– Кто этот дуралей? – сердито спросил Сетевайо. – Прикажите ему не шуметь, иначе его глотка замолкнет навсегда.

– О Лев с Черной Гривой, я Умбези, Гроза Слонов, главный помощник Садуко Хитроумного, который выиграл тебе битву. Я отец Мамины Прекрасной, на которой женился Садуко и которую украл этот мертвый пес Умбелази.

– А, – сказал Сетевайо, зловеще щуря глаза. – Что же ты мне скажешь, Гроза Слонов и отец Мамины, которую мертвый пес Умбелази отнял от твоего господина, Садуко Хитроумного?

– Вот что, могучий владыка, вот что, Гроза Земли, – это я избавил тебя от твоего главного врага, от самого Умбелази.

Садуко, казалось, очнулся от своей задумчивости и вскочил с места, но Сетевайо резко приказал ему молчать. Не замечая ничего, безумец Умбези продолжал свой рассказ:

– О могучий победитель, я встретился с Умбелази в пылу битвы, и, увидя меня, он бежал. Да, сердце его сделалось мягким, как воск, при виде меня, чью дочь он украл.

– Значит, Умбелази испугался тебя, который до сегодняшнего утра был одним из его шакалов? – сказал Сетевайо. – Что же случилось дальше?

– Он бежал от меня, как ветер, о Лев с Черной Гривой, а я бежал за ним еще скорее. Он забежал далеко в лес, пока не дошел до скалы над рекой, и там он вынужден был остановиться. Там мы вступили с ним в бой. Он бросился на меня, но я перепрыгнул через его копье вот так. – И он подпрыгнул в воздухе. – Он снова на меня набросился, но я нагнулся вот так. – И он неуклюже присел. – Он устал и побежал кругом скалы, а я ударил его копьем раз, и другой, и еще раз в спину, пока он не упал, прося пощады. Потом он скатился со скалы в воду, и я при этом вырвал его перо. Смотри, разве это не перо мертвого пса Умбелази?

Сетевайо взял головное украшение и осмотрел его, затем показал его нескольким начальникам, сидевшим возле него, и все они серьезно закивали головами.

– Да, – сказал он, – это боевое украшение Умбелази, любимца короля, опоры королевского дома. При виде этого пера у многих дрожали от страха колени. И это ты убил его, Гроза Слонов? Какую же награду должен я тебе дать за этот подвиг, о Умбези?

– Великую награду, о грозный владыка, – начал Умбези, но громовым голосом Сетевайо приказал ему замолчать.

– Да, – сказал он, – великую награду. Слушай, шакал и предатель! Твои собственные слова свидетельствуют против тебя. Ты осмелился поднять руку на того, в чьих жилах текла моя кровь. Ты гнусным своим языком покрыл ложью и оскорблениями имя великого умершего.

Только теперь понял Умбези и стал лепетать что-то в свое оправдание, уверяя, что весь его рассказ с начала до конца был ложью. Жирные щеки его ввалились, ноги дрожали, и он упал на колени.

Но Сетевайо только плюнул на него, как он всегда делал в моменты бешенства, и обвел глазами вокруг себя, пока взгляд его не упал на Садуко.

– Садуко, – сказал он, – убери этого убийцу, который хвастается тем, что обагрен кровью моего брата, и когда он будет мертв, брось его в реку с той скалы, на которой он заколол сына Панды.

Садуко дико оглянулся и колебался.

– Убери его, – загремел Сетевайо, – и до наступления темноты вернись ко мне с рапортом.

Затем, по знаку Сетевайо, воины набросились на несчастного Умбези и поволокли его прочь, и Садуко последовал за ними. Проходя мимо меня, Умбези крикнул мне спасти его ради Мамины. Я мог только покачать головой и вспомнил предупреждение, сделанное мною ему однажды о судьбе предателей.

Этот трагический инцидент имел еще продолжение. Оказалось, что Садуко отказался стать палачом своего тестя Умбези, так что воины сами выполнили приказ Сетевайо, а Садуко они привели обратно пленником.

Когда Сетевайо узнал, что Садуко ослушался его приказа, выраженного в обычной и страшной формуле «Убери его», он пришел в настоящую – или, быть может, притворную ярость. Я в общем убежден, что он искал только предлога для ссоры с Садуко. Он считал его очень могущественным и боялся, что при удобном случае он поступит с ним так, как поступил с Умбелази. Кроме того, он опасался, что теперь, когда Умбелази умер и большинство сыновей Панды были убиты в битве, Садуко сможет в будущем претендовать на трон в качестве мужа дочери короля. Но он боялся или считал неполитичным сразу убрать со своей дороги начальника многих полков, которые сыграли такую важную роль в битве. Поэтому он приказал содержать его под стражей и отвести в Нодвенгу, где все дело должно было быть разобрано Пандой, который все еще считался королем, хотя с этих пор только номинально. Сетевайо отказался тоже разрешить мне уехать в Наталь, сказав, что я должен отправиться в Нодвенгу, так как мои свидетельские показания могли понадобиться.

41
{"b":"11452","o":1}