ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Никто, казалось, не мог найти на это ответа. Таким образом, отпало и это обвинение, и оставалось первое и самое серьезное обвинение – что это она, Мамина, убила ребенка Нэнди, а не ее муж Мазапо.

Когда это обвинение было выдвинуто против нее, то первый раз я увидел, что тревога промелькнула в ее глазах.

– О король, с этим делом уже давно покончено, когда великий Зикали раскрыл, что Мазапо, мой муж, был колдун, и за это преступление был приговорен к смерти. Разве меня нужно снова судить за это?

– Дело обстоит не так, – ответил Панда. – Зикали только открыл, что преступление было совершено при помощи яда, и так как яд был найден у Мазапо, то он был казнен как колдун. Но может быть, не он пользовался ядом?

– Об этом нужно было бы подумать прежде, чем его казнить, – прошептала Мамина. – Но я забыла главное: известно, что Мазапо всегда относился враждебно к дому Сензангакона.

Панда ничего не ответил, а Нэнди встала и сказала:

– Разрешишь ли ты мне вызвать свидетеля по делу об этом яде, отец мой?

Панда кивнул головой, и Нэнди обратилась к одному из членов совета:

– Позови мою служанку Нахану, она ждет за калиткой. Зулус вышел и вскоре вернулся с пожилой женщиной. Оказалось, она нянчила Нэнди и, не выйдя замуж из-за какого-то физического недостатка, навсегда осталась у нее служанкой. Ее все знали и уважали.

– Нахана, – сказала Нэнди, – расскажи королю и его совету то, что ты рассказала мне относительно одной женщины, как она заходила в мою хижину перед смертью моего ребенка и что она там делала. Скажи сперва, здесь ли эта женщина?

– Да, инкозазана, – ответила Нахана. – Вот она сидит. Как можно не узнать ее? – И она указала на Мамину.

– Расскажи же об этой женщине и о ее поступках, – сказал Панда.

– За два вечера до того, как ребенок захворал, я увидела, как Мамина вползла в хижину моей госпожи Нэнди. Я лежала одна в углу большой хижины, и свет от очага не достигал меня. Моей госпожи Нэнди и ее сына не было в это время в хижине. Узнав в женщине Мамину, жену Мазапо, которая была в дружбе с моей госпожой, я предположила, что она пришла навестить ее, и осталась спокойно лежать в углу. Также я не обратила внимания, когда увидела, что она обсыпала маленькую циновку, на которой обыкновенно спал сын моей госпожи, каким-то порошком. Перед тем я слышала, как она обещала инкозазане принести порошок, чтобы вывести насекомых. Мне показалось только странным, что она всыпала порошок также в таз с теплой водой, которая была приготовлена для обмывания ребенка, и, бормоча какие-то слова, положила что-то в солому у дверного отверстия. Я хотела ее спросить, что это значит, но она уже ушла. Немного погодя пришел посланный и сказал мне, что моя старая мать лежала умирающей в своем крале, за четыре дня пути от Нодвенгу, и просила меня навестить ее. Я забыла о Мамине и о порошке и побежала разыскивать свою госпожу Нэнди, чтобы умолять ее разрешить мне пойти к матери. Она разрешила мне там остаться, пока мать не будет похоронена.

Я отправилась. Но мать моя долго еще промучилась, и прошло несколько месяцев, пока я закрыла ей глаза. Затем наступили дни скорби и слез, за которыми последовало несколько дней отдыха, а после них было приступлено к дележу скота, так что в конце концов прошло шесть месяцев, прежде чем я вернулась в услужение к своей госпоже. Здесь я узнала, что Мамина стала второй женой моего господина Садуко, что ребенок моей госпожи умер и что Мазапо, первый муж Мамины, был казнен за убийство ребенка. Но так как все это прошло и Мамина была очень добра ко мне, то мне и в голову не приходило рассказать о порошке, которым она посыпала циновку.

Только после того, как она сбежала с королевичем, я рассказала это своей госпоже. Госпожа в моем присутствии обыскала солому у дверей хижины и нашла там какое-то снадобье, завернутое в мягкую кожу. Вот и все, что я знаю об этом деле, о король.

– Говорит ли эта женщина правду, Нэнди? – спросил Панда. – Или она лжет, как все остальные?

– Не думаю, отец мой. Смотри, вот «мути» (снадобье), которое Нахана и я нашли спрятанным в дверях хижины.

И она положила на землю перед королем небольшой кожаный мешочек, сшитый сухими жилами.

Панда приказал одному из членов совета открыть мешочек. Зулус сделал это очень неохотно, очевидно, боясь действий колдовства, и высыпал содержимое на щит, который затем обнесли кругом, чтобы все могли посмотреть. Насколько я мог рассмотреть, снадобье состояло из нескольких сморщенных корешков, из небольшого куска человеческой берцовой кости, по-видимому, от грудного ребенка, причем отверстие кости было заткнуто деревянной втулкой и, как мне показалось, из зуба змеи.

Панда взглянул, отшатнулся и сказал:

– Подойди сюда, Зикали Мудрый, ты, который сведущ в магии, и скажи нам, что это за снадобье.

Зикали поднялся из угла, где он сидел все время неподвижно, и тяжело заковылял к тому месту, где лежал щит. Когда он проходил мимо Мамины, она наклонилась над карликом и стала ему быстро что-то нашептывать, но он прикрыл уши своими огромными руками, как бы не желая слышать ее слов.

– Какое я имею отношение к этому делу, о король? – спросил он.

– Большое, как мне кажется, – сказал сурово Панда. – Ты был тем ниангой, который раскрыл колдуна Мазапо, и в твоем крале скрывалась эта женщина, откуда она была приведена вместе с тобой. Скажи нам, что это за «мути», и, смотри, скажи правду, чтобы не могли про тебя сказать, что ты не только нианга, но и колдун. Так как в таком случае, – прибавил он многозначительно, тщательно выбирая слова, – может быть, мне захочется испытать, правда ли, что тебя нельзя убить, как других людей, тем более, что недавно я слышал, что ты питаешь вражду ко мне и к моему дому.

С минуту Зикали казался в нерешительности. Он сознавал, должно быть, опасное положение, в котором очутился, и быстрый ум его искал выхода. Затем он засмеялся своим жутким смехом и сказал:

– Ого! Король думает, что выдра попалась в ловушку. – И он бросил взгляд на охраняемую воинами изгородь и на свирепых палачей, пристально наблюдавших за ним. – Много раз казалось, что эта выдра попалась в ловушку, еще раньше, чем твой отец увидел свет, о сын Сензангакона, и после этого. Однако я здесь стою живой. Не делай опытов, о король, смертный ли я или нет, так как предупреждаю тебя, что если смерть приходит к такому как я, то она забирает с собою многих, многих других. Не слышал ты разве поверья, что когда величайший нианга дойдет до конца своего жизненного пути, не будет больше короля зулусов, как не было его, когда он начал свой путь, так как ему суждено видеть всех королей зулусов?

И он устремил свой взор на Панду и на Сетевайо, которые в страхе съежились под его взглядом.

– Вспомни, – продолжал он, – что Лютый Владыка, которого давно уже нет в живых, грозил тому, кого он называл «Тот, кому не следовало родиться», и убил тех, кого он любил, но сам был убит потом другими, которых тоже уже нет в живых, и что ты один, о Панда, не грозил ему и что ты один, о Панда, не был убит. Теперь, если ты хочешь произвести опыт, могу ли я умереть, как другие люди, то прикажи своим собакам напасть на меня. Зикали готов. – И он скрестил руки и ждал.

Мы тоже все ждали, затаив дыхание, так как мы хорошо понимали, что страшный карлик вступил в состязание с Пандой и Сетевайо и бросил вызов им обоим.

Вскоре сделалось очевидным, что он выиграл игру, так как Панда только сказал:

– Для чего я стал бы убивать того, к кому я дружески относился в прошлом, и зачем ты говоришь такие неприятные слова о смерти, о Зикали, когда я и без того так много слышал о смерти в последнее время? – Он вздохнул и прибавил: – Пожалуйста, скажи нам, что это за снадобье? Или если ты не хочешь, я пошлю за другим ниангой.

– Почему мне не сказать тебе, когда ты спрашиваешь меня мягко и без угроз? Смотри! – И Зикали взял ядовитой травы, которая цветет по ночам на вершинах гор, и горе тому быку, который съест ее. – Эти корни были сварены в желчи и крови, и несчастие постигает хижину, если их со словами заклинания спрятать в ней. А это кость новорожденного ребенка, которого забросили в лес, потому что его ненавидели. Такая кость приносит несчастье другим грудным детям. Кроме того, она наполнена еще заколдованным порошком. Смотри! – И, вытащив из кости деревянную втулку, он высыпал из нее какой-то серый порошок. – Это, – сказал он, – зуб ядовитой змеи, который после известных заклинаний употребляется женщинами, чтобы отвратить сердце мужчины от другой женщины и привлечь его к себе. Я все сказал.

44
{"b":"11452","o":1}