ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Почему? – спросил я.

– Почему? О, если бы я рассказал тебе всю свою жизнь, то ты понял бы почему, Макумазан. Может быть, я и расскажу ее тебе когда-нибудь.

– Я верю, – ответил я, – что Чака, Дингаан, Умлангана и прочие были нехорошие люди. Но почему ты мне все это рассказываешь, Зикали? Ведь если бы я только повторил это попугаю, то тебя схватили бы, и не успела бы взойти новая луна, как тебя не было бы в живых.

– Ты так полагаешь? В таком случае я удивляюсь, что меня не убили раньше. А рассказываю я это тебе, Макумазан, потому, что со времени Дингаана ты имел такое большое отношение к истории зулусов и я желал бы, чтобы кто-нибудь знал это и, может быть, записал бы, когда все будет кончено. Кроме того, я знаю, что ты умный и осторожный человек и что ты даже попугаю не передашь того, что слышал.

Я наклонился вперед и посмотрел на него.

– Но к какой конечной цели стремишься ты, Зикали? – спросил я. – Ты не из тех, кто попусту бьет палкой по воздуху. Кого ты хочешь ударить палкой?

– Кого? – прошипел он изменившимся глухим голосом. – Ну, конечно, этих гордых зулусов, этот маленький народ, который называет себя «небесным народом» и который проглатывает другие племена, как большая змея проглатывает козлят и поросят. Я из племени Ндванда, это одно из тех племен, к которым зулусы относятся с презрением и считают их паразитами и свиньями. Так вот я хочу, чтобы свиньи разорвали охотника. Если же это невозможно, то я хочу, чтобы черный охотник был побежден носорогом, белым носорогом твоей расы, Макумазан, даже если бы при этом пострадал тоже ндвандский кабан. Вот я все тебе сказал, и это и есть причина, почему я так долго живу. Я не хочу умереть, пока это не случится, а я знаю, что это должно случиться. И я, «Тот, кому не следовало родиться», продолжаю жить, пока не наступит этот день, а когда он наступит, то ты и я, Макумазан, будем находиться друг возле друга и вот почему я раскрыл тебе свою тайну. Я больше не буду говорить о том, что должно произойти. Может быть, я и так сказал слишком много. Однако не забудь мои слова или забудь их, если хочешь, а я напомню их тебе, Макумазан, в тот день, когда твой народ отомстит за ндвандов и за всех прочих, на которых зулусы смотрят как на навоз.

Странный карлик присел в возбуждении и стал трясти своими длинными седыми волосами, которые, как полагается знахарям, были заплетены в тонкие косички, пока они не свесились наподобие вуали, скрыв его широкое лицо и глубоко ввалившиеся глаза. Затем он снова заговорил сквозь эту завесу.

– Ты удивляешься, Макумазан, какое отношение имеет Садуко к великим событиям, которые должны произойти. Я говорю тебе, что он наверное будет играть в них известную роль и для этой цели я спас его ребенком от Бангу и воспитал из него воина; он наверное убьет Бангу, который поссорился теперь с Пандой, и большое участие во всей этой истории, по всей вероятности, примет Мамина. Она сумеет вызвать войну между сыновьями Панды, и эта война повлечет за собой гибель зулусов, так как победитель окажется плохим правителем и навлечет на свой народ гнев более могучей расы. Таким образом «Тот, кому не следовало родиться» и ндванды и все другие племена, которых зулусы называют свиньями, будут отомщены.

– А что будет с Садуко, моим другом и твоим воспитанником?

– Садуко, твой друг и мой воспитанник, пойдет по назначенному ему пути, Макумазан, как ты и я. Чего большего может он желать, принимая во внимание, что он сам выбрал этот путь? Не старайся узнать большего. И к чему, раз время само раскроет, что произойдет? А теперь иди отдохнуть, Макумазан, и мне тоже нужен отдых, так как я стар и слаб. А когда тебе захочется снова меня повидать, мы поговорим об этом еще подробнее. Пока же помни, что я только старый колдун, который делает вид, что знает больше других людей. А теперь спокойной ночи и не поминай меня лихом.

Глава III. Охота

Я хорошо спал в эту ночь, потому что устал как собака, но на следующий день, во время длинного обратного пути к кралю Умбези, я много раздумывал над теми странными вещами, которые я видел и слышал накануне.

Несколько часов мы шагали молча, и, наконец, молчание было прервано моим спутником.

– Ты все еще думаешь пойти на охоту с Умбези, инкузи? – спросил он. – Или ты боишься?

– Чего мне бояться? – спросил я резко. – Я этим предсказаниям не придаю никакого значения.

– Я все же опасаюсь за тебя, Макумазан, так как в случае, если ты будешь ранен, ты не сможешь пойти со мной забрать скот Бангу.

– Кажется, друг Садуко, ты думаешь только о своем благополучии, а не о моей безопасности, – заметил я насмешливо.

– Если бы это было так, как ты говоришь, Макумазан, разве стал бы я советовать тебе не идти на охоту, теряя таким образом хорошее двуствольное ружье, которое ты мне обещал. Хотя, правда, я охотно остался бы в крале Умбези с Маминой, в особенности в отсутствии Умбези.

Ввиду того, что нет ничего более неинтересного, как выслушивать любовные дела посторонних, и видя, что при малейшем поощрении Садуко готов был снова рассказать историю своих ухаживаний, я не поддерживал его разговора. Так молча мы и закончили наш путь и, прибыв в краль Умбези вскоре после заката солнца, с разочарованием убедились, что Мамины все еще не было.

На следующее утро мы отправились на охоту. Наша компания состояла из меня, моего слуги Скауля (который был, как я, кажется, уже говорил, наполовину готтентот), из Садуко, старого весельчака зулуса Умбези и из нескольких негров, служивших носильщиками и загонщиками. Охота вначале оказалась очень удачной, потому что в то время в этом районе было необычайно много зверья. Менее чем в две недели я убил четырех слонов, из них два были с огромными клыками, а Садуко, из которого скоро выработался хороший стрелок, пристрелил тоже слона из двуствольного ружья, которое я ему обещал. И даже Умбези – я никогда не мог узнать, каким образом, так как это граничило с чудом, – удалось убить слониху с красивыми клыками из старого ружья, которое стреляло при полувзведенном курке.

Никогда не видел я, чтобы человек – чернокожий или белый – был в таком восторге, как этот тщеславный кафр. Целыми часами он танцевал и пел, нюхал табак и делал приветственные жесты рукой, рассказывая мне несколько раз подряд историю своего подвига, причем ни одна версия не походила на другую. Он принял также новый титул, обозначавший «Гроза Слонов», и приказал одному из своих людей восхвалять его и величать всю ночь напролет, не дав нам сомкнуть глаз, пока, наконец, бедняга не свалился от усталости. Это было, действительно, очень забавно, пока не наскучило нам до смерти.

Кроме слонов, мы убили много других зверей, в том числе двух львов, трех белых носорогов, которые в настоящее время, увы, почти совсем вымерли. Наконец к концу третьей недели наши люди оказались навьюченными разными трофеями: слоновой костью, рогами носорогов, шкурами и высушенной на солнце козлятиной, – и мы решили отправиться на следующий день в обратный путь. На самом деле нельзя было откладывать нашего возвращения, потому что запасы пороха и свинца приходили к концу.

По правде сказать, я был очень рад, что наша экспедиция кончилась так благополучно, и, возвращаясь в последний вечер с охоты, я указал на это Садуко, прибавив, что только суеверные туземцы могут верить в болтовню кафрских ниангов.

Садуко молча выслушал и ничего не сказал.

Какая бы ни была причина, но я по опыту знаю, что никогда не следует преждевременно хвастаться. В частности, находясь на охоте, не хвастайтесь до тех пор, пока не будете сидеть в безопасности у себя дома. Правильность этой старинной поговорки мне суждено было теперь испытать на себе.

Местность, в которой мы расположились лагерем, была покрыта редким кустарником, а внизу, под холмом, тянулось большое пространство, поросшее сухими камышами. Вероятно, в период дождей эта местность представляла собою болото, которое питалось небольшой речкой, втекавшей в него с противоположной стороны нашего лагеря. Ночью я проснулся, так как мне показалось, что какие-то большие звери двигались в камышах, но не услышав никаких дальнейших звуков, я снова заснул.

7
{"b":"11452","o":1}