ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

За устранением возражений «принципиального» характера, на которых, впрочем, очень вяло настаивает сейчас и сам Ганото, остаются деловые затруднения, размера которых не преуменьшают ни Пишон, ни Клемансо. Во-первых, нужно достигнуть соглашения между союзниками. Япония связана формальным союзом только с Англией, а, между тем, именно Англия менее других заинтересована в ускорении военных операций при помощи столь исключительных средств. Во-вторых, соглашение союзников должно быть заключено на таких условиях, которые были бы приемлемы для самой Японии. Вопрос не в том, можно ли предоставить «желтым» право вмешиваться в судьбы Европы, а в том, как привлечь японцев к военному вмешательству. Хотя французская пресса питает традиционную склонность к идеалистической словесности и только в оболочке патетической фразеологии обсуждает вопрос о войне, – но это вовсе не значит, что политикам Франции чуждо чувство реальности. Ничуть не бывало. Они отдают себе совершенно ясный отчет в том, что из-за национальной автономии сербов или восстановления попранных прав Бельгии Япония не станет посылать свою армию в Европу. Следовательно, прежде всего встает вопрос о компенсациях.

"Если сделка должна быть оплачена, – говорит, между прочим, Эрнест Жюдэ, редактор «Eclair»,[54] – существенным пунктом является знать, что она может дать и во что обойдется". "Мы знаем хорошо, что нужно будет платить, – говорит «Liberte»,[55] – но легче заплатить за положительное содействие, чем за абстракцию". Густав Эрве подходит к вопросу со свойственной ему простецкой решительностью. «Японцы были бы очень наивны, если бы согласились маршировать единственно из-за славы. Нужно, очевидно, предложить им нечто осязательное (quelque chose de palpable). Что именно? Allons! не будем вертеться вокруг горшка». Но именно на этом месте, где Эрве собирался запустить пальцы в дипломатический горшок, в его передовице следует большая пустая полоса.

Клемансо требует открытия переговоров именно сейчас, когда военные дела Франции во всяком случае не хуже, чем у ее союзников, и когда, следовательно, можно надеяться, что оплачивать японские услуги придется не одной Франции. В случае военной неудачи Франции, – заявляет Клемансо, – когда содействие Японии станет для нее явно неотложным, за него придется платить втридорога. Однако и сейчас оно должно обойтись, очевидно, недешево.

Выступление Японии на дальневосточном театре явилось для нее фактом огромного значения. Овладев Циндао, Япония не просто получила в руки колониальную площадь в 552 квадратных километра, – она переняла все немецкое наследство в Китае. Владея Киао-Чао, Германия владела ключом ко всей провинции Шантунг. При помощи умелой и настойчивой политики она получила железнодорожные концессии вглубь Китая, занялась канализацией больших рек и приобрела политическое влияние в Пекине.[56] Все это переходит теперь в руки японцев. "После того как Япония овладела Циндао и всей Манчжурией, – пишет осведомленный в делах Дальнего Востока немецкий писатель Вертгеймер, – она с двух сторон охватит центр власти Юаншикая,[57] северный Китай, и тогда этот грозный государственный деятель попадет целиком в руки Японии, при чем совершится раскол Китая на северный и южный". На юге упрочатся англичане, на севере хозяевами окажутся японцы. Таким образом, Япония уже сейчас никак не может пожаловаться на свою долю в военных успехах. Ничтожные в сущности военные усилия и жертвы открывают перед нею возможности гигантского размаха. При таких условиях ясно, что те новые выгоды, ради которых Япония могла бы решиться бросить в пучину европейской войны полмиллиона своих солдат, должны быть исключительно привлекательными и популярными в стране. Недаром газетная молва говорит, что японское правительство в качестве одной из компенсаций потребовало… Гамбурга. Но Гамбург пока еще в руках немцев.

Для Японии было бы очень важно добиться открытия Австралии для желтой иммиграции. Эта уступка могла бы войти в цену японской помощи. Но на такое условие не может согласиться Австралия. Вся ее социальная жизнь построена на протекционизме капитала и труда. Поднятие шлюзов пред желтой волной означало бы огромный социальный переворот в стране с высокой заработной платой и развитым социальным законодательством на протекционистской основе. Франция могла бы уплатить Японии своими индо-китайскими колониями. Называют Аннам и Тонкин. Но такая сделка сейчас была бы очень непопулярна в самой Франции. Она, – говорят французские газеты, – была бы понята как ущербление владений государства в результате, будто бы, военного перевеса немцев. В конце концов, разница не так уже велика, – восклицают обсуждающие вопрос публицисты, – платить непосредственно врагу или платить союзнику за поддержку против врага. Сейчас, когда Бельгия и северная Франция еще в руках немцев, а общие итоги войны никем не могут быть предопределены, – сейчас для французского правительства было бы крайне трудно расплачиваться своими колониями за японскую помощь.

Пишон третьего дня сообщал, что правительством в настоящее время ведутся переговоры, «определенные и спешные». Правда, министр иностранных дел в Токио, как и японское посольство в Лондоне опровергли слухи о переговорах. Но «Temps»[58] уверенно предлагает видеть в этом опровержении вопрос формы: да, официальных предложений Японии не делали, но переговоры ведутся, и притом решительно. «Temps» выражает далее надежду на то, что внутренний политический кризис в Японии, приведший к роспуску парламента, не отразится на участии дальневосточного союзника в войне.

Во всяком случае для японской армии есть два пути в Европу: сушей, по Сибирской железнодорожной линии, – на восточный европейский театр, и морем, под защитой английского флота, – на западный театр. «Следовательно, ключа ко всему вопросу, – как замечает Жюдэ, – нужно скорее искать в Лондоне и Петрограде, чем в Париже».

Париж.

«Киевская Мысль» N 6, 6 января 1915 г.

Л. Троцкий. «GUERRE D'USURE»{3}

Ни на одном из театров военных действий ни одной из сторон еще не достигнуты решающие результаты. Нет еще победителей. Никто еще не потерпел поражения. Никто, кроме военной рутины. Зато крушение этой последней выступает с такой яркостью, что отрицать его могут разве только милитаристы-бурбоны, те, которые, подобно Бурбонам[59] старой Франции, не умеют забывать и неспособны научаться.

Убеждение, будто армию составляют ее регулярные кадры, а вся остальная масса взрослого мужского населения представляет собою только сырой или полуобработанный материал, играющий второстепенную роль резерва, запаса, – это убеждение, представляющее собою компромисс между идеей профессиональной армии старого типа и принципом всеобщей воинской повинности, оказалось в корне несостоятельным. Подлинную действующую армию, ту, которая решает участь не схваток и сражений, а участь войны и страны, образуют именно так называемые резервы.

Немецкая стратегия, сочетающая феодальные приемы мысли с капиталистическими ресурсами, целиком построена на плане бурного натиска, на сокрушающей силе первого удара. Этому плану подчинена была вся организация немецкой армии – наиболее совершенный в своем роде механизм. В первые недели войны могло казаться, что стратегия сокрушения оправдала себя. Но современную большую нацию, – с ее огромными материальными ресурсами, с ее многомиллионным инициативным и интеллигентным населением, – нельзя принудить к капитуляции при помощи натиска нескольких сот тысяч хорошо вооруженных человек. Атакуемая страна всегда найдет возможность собрать под самыми жестокими ударами свои основные силы, резервы, и чем больше атакующая переносит центр тяжести на оффензиву во что бы то ни стало, тем скорее сотрутся уже в первых сражениях регулярные войска – задолго до того, как дело дойдет до решающих военных событий. Крушение германского плана по отношению к Франции – взять ее в течение нескольких недель, месяца-двух соединенными силами человеческой лавины, маузеров, блиндированных автомобилей и цеппелинов – явилось крахом военной рутины, даже вооруженной лучшими в мире орудиями истребления.

вернуться

54

«Eclair» – республиканско-националистическая французская газета.

вернуться

55

«Liberte» – вечерняя французская газета; орган реакционных и националистических кругов.

вернуться

56

Китай и Германия. – После японско-китайской войны 1894 – 1895 гг. Германия получила от Китая в аренду на 99 лет богатую китайскую область Киао-Чао со столицей Циндао. Область, насчитывавшая 169.000 жителей, под управлением немцев стала быстро расцветать и вскоре сделалась центром северных китайских провинций. В Циндао был построен лучший военный порт; на территории Киао-Чао были открыты немецкие банки, проведена сеть железных дорог, развилась оживленная торговля с близлежащими китайскими местностями, в особенности с провинцией Шандунь. Немцы отстроили ряд фабрик, основали крупную компанию по добыче угля и переоборудовали по последнему европейскому образцу все промышленные предприятия. Немецкая конкуренция в скором времени совершенно вытеснила японскую торговлю в Шандуне, а также в ряде других китайских провинций.

Экономические успехи немцев на севере Китая вызвали тревогу японского правительства. Война 1914 г. послужила ему удобным предлогом для отвоевания китайского рынка. 15 августа 1914 г. японское правительство предъявило Германии ультиматум, требуя немедленного очищения территории Киао-Чао. Германия оставила этот ультиматум без ответа, японский флот, при поддержке англичан, окружил порт Циндао, заперев в нем часть немецкой эскадры во главе с адмиралом Шнее.

Насколько важное значение придавала Германия этому порту, видно из следующей телеграммы Вильгельма II коменданту города Циндао:

«Занятие Циндао – этой твердыни германской культуры – было бы для меня более тягостно, чем взятие русскими Берлина»…

Немецкие войска в Циндао оказывали упорное сопротивление объединенному нападению японского и английского флотов. В начале сентября 1914 г. японский экспедиционный корпус, высадившись к востоку от Циндао, атаковал крепость с суши и с моря. 20 сентября немцы вынуждены были очистить передовые позиции; через неделю Циндао был обложен японскими и английскими войсками, которые 16 октября приступили к бомбардировке города. 7 ноября Циндао сдался. Предварительно немцы потопили весь свой флот, находившийся в Циндао.

Эта решающая победа избавила японский империализм от конкуренции Германии в Китае.

После взятия Циндао Япония фактически перестала участвовать в мировой войне.

вернуться

57

Юаншикай (1859 – 1916) – выдающийся китайский политический деятель. Долгое время был губернатором различных китайских провинций. В 1911 г., после победы китайской революции, Юаншикай становится премьер-министром, а после отставки Сун-Ят-Сена – президентом Китая. Вынужденный вначале считаться с национально-революционной партией «Гоминдан», Юаншикай вскоре после занятия президентского кресла начинает систематический поход против революционного движения и открыто готовит реакционный переворот. В 1913 г. Юаншикай исключает всех членов Гоминдана из парламента, вскоре вслед за тем разгоняет парламент и предпринимает энергичные меры для реставрации монархии. В конце 1915 г. Юаншикай торжественно провозглашает восстановление монархии и объявляет, что в феврале 1916 г. состоится его коронование императором. Известие о подготовке коронации Юаншикая всколыхнуло китайские народные массы и явилось толчком к повсеместным восстаниям против монархии и Юаншикая. Под влиянием этого движения Юаншикай вначале откладывает свою коронацию, а затем, видя, что движение не унимается, отказывается от восстановления монархии. Летом 1916 г. Юаншикай умер.

вернуться

58

«Le Temps» – французская газета, близкая к министерству иностранных дел. Основана в 1861 г. Августом Несцером; позднее газету редактировал известный журналист сенатор Адриан Эбрар. Газета обслуживает главным образом интересы деловых кругов крупной французской буржуазии. В 1893 г. было обнаружено, что газета получила 1.600.000 франков от синдиката Эйфеля. В период франко-русского сближения получала ежемесячные субсидии от русского правительства. С наступлением мировой войны «Le Temps», под редакцией Андре Гардье, становится органом французского воинствующего империализма. Газета на своих страницах уделяет большое внимание вопросам иностранной жизни и пользуется большим влиянием и за пределами Франции.

вернуться

59

Бурбоны – французская королевская династия, царствовавшая до Великой Французской Революции. После поражения Наполеона I династия Бурбонов в 1814 г. была восстановлена. Революция 1830 г. окончательно свергла Бурбонов.

9
{"b":"114595","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мозг. Такой ли он особенный?
Думай медленно… Решай быстро
Самый страшный след
Награда для генерала. Книга вторая: красные пески
Синергия: ключ к успеху
Иди туда, где страшно. Именно там ты обретешь силу
Дао жизни: Мастер-класс от убежденного индивидуалиста
Напряжение сходится
Психосоматика. Как починить душу, чтобы тело работало как часы