ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мелкие дворяне по происхождению, мелкие буржуа – по образу жизни и складу психологии, с фальшивым марксистским паспортом в кармане, – такими вошли вожди грузинского меньшевизма в революционную политику. Южная впечатлительность и приспособленность сделали их во многих случаях вожаками студенческого и общедемократического движения; тюрьма, ссылка и трибуна Государственной Думы укрепили их политический авторитет и обеспечили за меньшевизмом в Грузии известную традицию.

Мелкобуржуазная несостоятельность меньшевизма, и особенно его грузинского крыла, раскрывалась тем ярче, чем могущественнее становился размах революции, чем сложнее ее внутренние и международные задачи. Политическая трусость составляет очень важную черту меньшевизма, а революция плохо мирится с трусостью. Во время больших событий меньшевик являет очень печальную фигуру. В этой его особенности говорит социальный страх мелкого буржуа перед крупным, штатского интеллигента перед генералом, маленького адвоката перед «настоящим» дипломатом, мнительного и тщеславного провинциала перед французом или британцем. Трусость по отношению к патентованным представителям капитала есть оборотная сторона высокомерия по отношению к рабочим. В ненависти Церетели к Советской России есть органическое возмущение против попытки рабочего самовольно взяться за дело, которое в лучшем случае по плечу ему, образованному мелкому буржуа, и то только с разрешения крупного буржуа.

Когда Чхенкели или Гегечкори говорят о большевизме, они собирают эпитеты на заборах не только Тифлиса, но и всей Европы. Когда же они «беседуют» с царским генералом Алексеевым или с немецким фон-Крессом, или с великобританским Уоккером, они стараются ни в чем не уклоняться от высшего тона швейцарских метр-д'отелей. Генералов они боятся больше всего. Они их заверяют, они их убеждают, они им почтительно разъясняют, что грузинский социализм совсем не то, что другие виды социализма: те разрушают и причиняют беспокойство, а этот является гарантией порядка. Политический опыт делает мелких буржуа циничнее, но ничему не научает.

Мы развернули выше дневник Джугели и увидели одного из «рыцарственных» меньшевиков в собственном изображении. Он сжигает осетинские деревни и стилем испорченного гимназиста записывает в дневник свое восхищение красотой пожара и свою родственность Нерону. Этому отвратительному кривляке, несомненно, импонируют большевики, которые не замалчивают фактов гражданской войны и суровых мер своей расправы с врагами. Джугели, как и его учителям, абсолютно недоступно понимание того, что за этой открытой и не пугающейся самой себя политикой революционного насилия живет сознание своей исторической правоты, своей революционной миссии, которое не имеет ничего общего с разнузданным цинизмом «демократического» провинциального сатрапа, сжигающего крестьянские села и глядящегося при этом в зеркало, чтобы убедиться в своем сходстве с римским дегенератом на троне.

Джугели – не исключение, и это лучше всего иллюстрируется тем фактом, что весьма лестное предисловие к его книге написано бывшим министром иностранных дел Гегечкори. Министр внутренних дел Рамишвили, вслед за Жордания, с фальшивой напыщенностью провозглашал право демократии на беспощадный террор и ссылался при этом на Маркса. От Нерона до Маркса… Торопливая мимичность этих провинциальных мещан, их поверхностная, чисто обезьянья подражательность является кричащим свидетельством их бессодержательности и пустоты.

По мере того, как полное бессилие «самостоятельной» Грузии обнаруживалось все больше перед самими меньшевиками, и им приходилось, после разгрома Германии, искать покровительства Антанты, они все более тщательно прятали инструменты своего Особого Отряда и, вместо дешевой поддельной маски Джугели-Нерона, выдвигали вперед столь же дешевую и не менее поддельную маску Жордания-Церетели-Гладстона[74], великого провозгласителя либеральных общих мест.

Фальсифицированный марксизм психологически необходим был, особенно в юности, грузинским меньшевикам, поскольку он примирял их самих с их буржуазной по существу позицией. Их политическая трусость, их демократическая риторика, – пафос общих мест, – их инстинктивное отвращение ко всему точному, законченному и резкому в области идей, их завистливое преклонение перед внешними формами буржуазной цивилизации давали в сочетании психологический тип, прямо противоположный марксистскому.

Когда Церетели говорит о «международной демократии», – в Петербурге, в Тифлисе или в Париже, – никогда нельзя знать, идет ли речь о мифической «семье народов», об Интернационале, или об Антанте. В последнем счете он адресуется всегда к этой последней, но выражается так, как если бы захватывал попутно и мировой пролетариат. Смазанность его идей, бесформенность понятий как нельзя более облегчают такую подтасовку. Когда Жордания, старейшина клана, говорит о международной солидарности, он заодно ссылается и на гостеприимство грузинских царей. «Будущее Интернационала и (!) Лиги Наций обеспечено», – возвещает Чхенкели, вернувшись из Европы. Национальные предрассудки и осколки социализма, Маркс и Вильсон, риторические увлечения и мелкобуржуазная ограниченность, пафос и плутовство. Интернационал и Лига Наций, немножко искренности, много шарлатанства и над всем этим самодовольство провинциального аптекаря – эта взболтанная событиями микстура составляет душу грузинского меньшевизма.

Грузинские меньшевики восторженно приветствовали 14 пунктов Вильсона[75]. Они приветствовали Лигу Наций. Раньше они приветствовали вступление войск кайзера в Грузию. Потом они приветствовали их уход. Они приветствовали вступление войск Великобритании. Они приветствовали дружественное заявление французского адмирала. Само собой разумеется, что они приветствовали Каутского, Вандервельде, госпожу Сноуден и во всякое время готовы приветствовать архиепископа Кентерберийского[76], если последний не откажется израсходовать несколько дополнительных проклятий по адресу большевиков. Такими путями эти господа доказывают, что они плоть от плоти «европейской цивилизации».

Почти с исчерпывающей полнотой грузинский меньшевизм раскрывает себя в меморандуме, представленном делегацией Грузии Лиге Наций в Женеве.

«Став под знамя западной демократии, – гласит заключительная часть меморандума, – грузинский народ, естественно, с исключительной симпатией относится к идее образования такой политической системы, которая, являясь прямым последствием войны, одновременно служит средством для того, чтобы парализовать возможность возникновения войны в будущем. „Лига Наций“, воплощающая такую систему, представляет собой самое замечательное, по плодотворности, достижение человечества (!) на пути к его будущему единству. Возбуждая ходатайство о принятии в „Лигу Наций“… правительство Грузии полагает, что самые принципы, долженствующие регулировать международную жизнь, направленную отныне (!) в сторону солидарности и сотрудничества, требуют принятия в семью свободных европейских народов народа древнего (!), некогда авангарда христианства (!) на Востоке, ныне ставшего авангардом демократии, – народа, стремящегося только к свободному и упорному труду в своем доме, являющемся его законным и бесспорным наследием». Тут нельзя ничего ни прибавить, ни убавить. Классический документ пошлости! Его можно пустить в ход в качестве надежного критерия: социалист, которого не стошнит от этого меморандума, должен с позором навсегда изгоняться из рабочего движения.

Главный вывод Каутского из его изучения Грузии – тот, что, в отличие от всей России, с ее фракциями, расколами и внутренней борьбой, в отличие от всего вообще греховного мира, который на этот счет оказался не лучше России, только в горах Грузии нашел безраздельное господство подлинный, нефальсифицированный марксизм. В то же время Каутский не скрывает, что в Грузии не было ни крупной, ни средней промышленности, а стало быть и современного пролетариата. Главную массу меньшевистских депутатов Учредительного Собрания Грузии составляли учителя, врачи, чиновники. Главную массу избирателей – крестьяне. Каутский, однако, совершенно не утруждает себя объяснением этого явного исторического чуда. Он, который вместе со всеми меньшевиками обвиняет нас в том, будто мы черты отсталости России выдаем за ее преимущества, находит идеальный образец социал-демократии в самом отсталом углу старой России. На самом деле тот факт, что в грузинском «марксизме» не было до поры до времени таких расколов и такой широкой борьбы фракций, как в других не столь блаженных странах, свидетельствовал лишь о большей первобытности социальной среды, в которой крайне запоздал процесс дифференциации буржуазной и пролетарской демократии, а следовательно, и о том, что грузинский меньшевизм не имел ничего общего с марксизмом. Вместо ответов на эти основные вопросы, Каутский свысока заявляет, что знал истины марксизма тогда уже, когда многие из нас еще находились в пеленках. Оспаривать это преимущество Каутского мы не покушаемся. Мудрый Нестор, шекспировский, а не гомеровский, видел свое преимущество в том, что его возлюбленная была некогда прекраснее, чем бабушка его более молодого врага. Всяк утешается, как может. Однако же, быть может, именно потому, что Каутский слишком давно проходил азбуку социализма, он не сумел применить к Грузии первых ее букв. Более прочное и длительное господство грузинского меньшевизма он истолковывает как плод высшей тактической мудрости, а не как результат того, что эра революционного социализма для отсталой Грузии началась позже, чем для других частей старой России. Обиженный ходом истории, Карл Каутский приезжал в Тифлис утолять свою духовную жажду в последние дни меньшевистской эры, через три четверти столетия после того, как Маркс и Энгельс написали свой манифест. Сюда же поспешила мистрис Сноуден проветрить свой духовный погреб. Еще бы! Евангелие от Жордания, разумное, органическое, истинно-фабианское[77], охватывающее и грузинского царя Вахтанга[78] и господина Гюнсманса, самим небом создано для удовлетворения высших запросов официальных лидеров британского социализма.

вернуться

74

Гладстон (1809 – 1898). – Видный политический деятель Англии во второй половине XIX века. Вождь либералов. С его именем связано значительное расширение избирательного права и борьба за самоуправление («гомруль») для Ирландии. Закон о «гомруле», внесенный Гладстоном в бытность его председателем Совета Министров в 1886 г., был отвергнут палатой общин. В 1893 г. Гладстону удалось настоять на принятии законопроекта палатой общин, но он наткнулся на сопротивление палаты пэров, где проект был провален. На почве этого конфликта Гладстон вскоре ушел в отставку. Его мирная политика по отношению к Ирландии, политика уступок и подачек, преследовала цель подчинения Ирландии английскому капиталу демократическими средствами.

вернуться

75

14 пунктов Вильсона. – 8 января 1918 г. американский президент Вильсон обратился к конгрессу Соединенных Штатов со своей программой мира, изложенной в 14 пунктах. Впоследствии Вильсон конкретизировал и дополнил свои 14 пунктов в четырех обращениях: перед конгрессом – 11 февраля, в Балтиморе – 6 апреля, в Мадит Верноне – 4 июля и в Нью-Йорке – 27 сентября. Сущность программы мира Вильсона сводится к следующим пунктам:

1) Не должно быть ни аннексий, ни контрибуций, ни карательных возмещений. Самоопределение – не пустая фраза; это императивный принцип действия, игнорировать который отныне будет для государственных людей гибелью. Каждое территориальное изменение, как следствие войны, должно быть сделано ко благу заинтересованного населения, а не как часть голого соглашения или компромисса требований соперничающих государств.

2) а) Истинное беспристрастие не делает различия между теми, к кому мы хотели бы быть справедливыми, и теми, по отношению которых мы не хотели бы быть справедливыми;

б) специальные или сепаратные интересы отдельной нации или группы наций не могут быть положены в основание какого-либо переустройства, которое было бы несовместимо с общими интересами;

в) Лига Наций;

г) внутри единой и общей семьи Лиги Наций не должно существовать малых лиг или союзов, специальных соглашений и договоров;

д) в границах Лиги Наций не может быть допущено существование специально-экономических комбинаций в одностороннем интересе; никакая форма экономического бойкота или исключения недопустима, кроме случаев, когда Лига Наций сама намечает в качестве дисциплинарной или контрольной меры экономическую кару в виде исключения с мирового рынка;

е) все международные соглашения и трактаты должны быть опубликованы во всеобщее сведение во всей их полноте.

3) Отмена, поскольку это возможно, всех экономических преград и установление равенства условий торговли между всеми нациями, согласившимися на мир, а также присоединившимися к нему в целях его поддержки.

4) Достаточные гарантии, что подпольное вооружение будет ограничено минимумом, необходимым для охраны безопасности.

5) Свободное, открытое и вполне беспристрастное разрешение всех колониальных вопросов с принятием во внимание интересов населения самих колоний.

6) Эвакуация и восстановление оккупированной территории, в особенности Бельгии.

7) Исправление несправедливости, причиненной Франции в 1871 г. относительно Эльзас-Лотарингии.

8) Независимая Польша, включая «территории, населенные бесспорно-польскими жителями», со свободным обеспечением выхода к морю".

14 пунктов Вильсона являются лучшим образчиком бесстыдства и цинизма буржуазного пацифизма. Характерно, что в последних 3 пунктах мы находим конкретные требования, направленные к удовлетворению хищных аппетитов Антанты, военным союзником которой была Америка, и все это делалось под лозунгами «самоопределения» и «беспристрастия» (См. «Лига Наций», прим. 43). 

вернуться

76

Архиепископ Кентерберийский – глава клерикализма в Англии. Принимал деятельное участие в политике, являясь активным врагом Советской власти. Известен в России своими протестами в 1921 – 1922 г.г. В первый раз протестовал против изъятия ценностей из церквей. Во второй раз против суда над правыми эсерами.

вернуться

77

Истинно-фабианское евангелие – т.-е. в духе программы фабианской лиги, существующей в Англии с 1883 – 1884 г.г. Эта лига представляет собою беспочвенную буржуазно-интеллигентскую организацию, полагающую, что путем мирной пропаганды «социалистических» идей можно изменить социальный строй общества, постепенно добиваясь экономических и политических преобразований. Ближайшей целью фабианцы ставят пересмотр английской конституции в демократическом духе; относятся отрицательно к идее классовой борьбы и социальной революции, считая возможным мирное сожительство эксплуататоров и эксплуатируемых. К этой лиге принадлежит ряд деятелей английской рабочей партии, из которых некоторые, как Сноуден и Боэрман, занимают министерские посты в правительстве Макдональда.

вернуться

78

Грузинский царь Вахтанг – царствовал с 1703 года. Теснимый турками и персами, переехал в 1724 г. в Россию, где и умер в городе Астрахани в 1734 г.

18
{"b":"114604","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как написать и издать книгу свою первую книгу?
Архитектор пряничного домика
Императрица Ольга
Сильнобеременная. Комиксы о плюсах и минусах беременности (и о том, что между ними)
Книжный магазинчик Мэделин
Желанная беременность
Мертвый вор
Думай и богатей! Самое полное издание, исправленное и дополненное
Малефисента. История истинной любви