ЛитМир - Электронная Библиотека

Мэтт видел, что Николас расстроен.

— Не знаю, как помочь ей, — с горечью сказал Николас. — Не знаю, как противостоять памяти о покойном муже. Мэдисон, что мне делать?

Он взглянул на Сабрину. Она стояла молча, в ее глазах была пустота, она обхватила плечи руками, как бы защищаясь от неожиданного удара.

Мэтт долго и пристально смотрел ему в глаза, и было невозможно понять, о чем он думает.

— Просто береги ее, Уайлдвуд. — Он протянул Николасу письмо.

Каким-то непонятным образом между ними возникла близость. Несмотря на то, что они были так непохожи, им обоим была глубоко небезразлична одна и та же женщина. Кем бы ни был Мэдисон — сейчас или в прошлом, — его забота о Сабрине была искренней. Николас почувствовал благодарность к этому человеку.

Мэдисон занялся отправкой тела Чатсуорта, и через несколько минут у костра остались только Николас и Сабрина.

— Сабрина, — он осторожно подбирал слова, — было бы лучше всего, если…

— Я хочу уехать, — тихо произнесла она, — я хочу сейчас же уехать.

Он с облегчением вздохнул.

— Конечно, любовь моя, мы можем выехать в Каир на рассвете и оттуда отправимся домой в Лондон.

— Лондон? Мне еще рано возвращаться в Лондон. Я не могу вернуться без золота. Я хочу взять его сегодня, сейчас.

— Об этом не может быть и речи, — терпеливо объяснил он. — Ты прошла через очень тяжелое испытание, и я…

— Вот именно поэтому я и хочу поехать. Может быть, Чатсуорт был не единственным, кто знает о золоте. — Нотка раздражения послышалась в ее голосе. — Если ты со мной не поедешь, я отправлюсь одна.

— Никуда ты не поедешь, — повысил он голос. — Это был бы чистой воды идиотизм — отправиться ночью в пустыню.

Она рассердилась.

— Хорошо, не стесняйся, добавь это к списку сделанных мною глупостей. С тобой или без тебя, я все равно поеду. И поеду сегодня ночью.

Кровь вскипела в его жилах от гнева. Он так хотел защищать ее, заботиться о ней. А ей нужна была лишь его помощь в этом необдуманном, бессмысленном и совершенно идиотском предприятии. Такое безрассудство не в его характере. Он никуда не помчится посреди ночи.

— Полагаю, Стэнфорд без колебаний ухватился бы за твою идею?

— Джек? — удивилась она. — А какое отношение он к этому имеет?

— О, не надо, Сабрина. — Его гнев разгорался все сильнее. — Я полностью сознаю, какая разница между Стэнфордом и мной. Он прославился своим эксцентричным поведением, своими легкомысленными поступками.

— Джек умер, ушел навсегда, — не сразу ответила она.

— Возможно, и умер, но ушел ли?

— Да!

Она быстро отвернулась, желая закончить разговор, но он, схватив ее за плечи, повернул лицом к себе и заглянул в глубину ее изумрудных глаз, горевших от возмущения.

— Выслушай меня. Я уже получил свою долю и, даже больше, от того, что моя сестра так мило называет приключением. Я и раньше рисковал своей жизнью и жизнью моих людей, но всегда ради дела. Ради моей страны, моей чести. Никто и никогда не сомневался в моей храбрости, даже отваге. — Он задыхался от волнения. — Я отличаюсь от Стэнфорда, как ночь ото дня, и не могу заменить его. Я только надеюсь, что ты сумеешь оставить его в твоем прошлом и когда-нибудь полюбишь меня так, как любила его.

— Нет.

Это короткое слово словно кинжал вонзилось в его сердце. От боли он сжал ее плечи. Она поморщилась, и он сразу же отпустил ее.

— Понимаю, — тихо сказал он.

— Нет, Николас, — вздохнула Сабрина, — ты ничего не понимаешь. Мне было семнадцать, когда я вышла замуж за Джека. Он был веселым, смелым и романтичным. И я любила его со всей страстью влюбленной девочки. Но дети становятся взрослыми. А Джек остался ребенком. Мы жили от одного развлечения до другого, без тревог и забот, если не считать затруднений при выборе, какое приглашение принять и какое платье надеть. Это было увлекательно.

— Не понимаю, — с недоумением сказал он.

— Конечно, нет. Никто бы не понял. В нашей жизни не было ничего настоящего. Это был приятный сон. — Она замолчала, глядя мимо него куда-то в ночную даль или, может быть, в далекие времена. — Но я не желала его смерти.

— Бри, — с нежностью произнес он, — ты не виновата в его смерти.

— Нет, я это знаю.

Она закончила свой рассказ, и ему захотелось обнять ее. Но неуверенность мешала ему. Через несколько минут она посмотрела на него и улыбнулась.

— Спасибо тебе. — Она повеселела и решительно обратилась к нему: — Поехали, Если мы сейчас отправимся, то успеем вернуться до восхода солнца.

Он смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Как эта женщина могла так быстро изменить их серьезный разговор. Или она не слушала его?

— Сабрина, — предостерегающе сказал он, — по-моему, я достаточно ясно сказал, сейчас мы никуда не поедем.

— А я так же ясно выразила мои чувства, — Она сердито посмотрела на него. — Если надо, я еду и одна.

— Ты не можешь ехать одна, — твердо заявил он, снова раздражаясь от ее бессмысленного упрямства.

Она отошла от него и уперлась кулачками в бедра.

— Это почему же?

Ему было трудно найти такую причину, которая бы сломила ее упрямую решимость. Он подозревал, что ее требование немедленной поездки за золотом было вызвано скорее всего ее душевным состоянием после появления Чатсуорта и воспоминаний о Стэнфорде, а не нетерпеливым желанием закончить поиски. И все же его терпению приходил конец.

— Да потому, что в пустыне очень опасно ездить в одиночку.

— Ха! — усмехнулась она. — А здесь разве не опасно? — Она начала загибать пальцы. — К данному моменту нас уже похищали гробокопатели и держал под дулом пистолета сумасшедший отвергнутый жених. Я не боюсь опасностей, таящихся в пустыне или в ночной темноте.

— Ты просто безрассудна, — в отчаянии сказал он.

— Я? — резко воскликнула она. — И я опять делаю глупость?

— Глупость только половина беды. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Почему? — выкрикнула она.

— Черт побери, Сабрина, ты — моя жена.

— Сомневаюсь, что это принесет мне большую пользу. — Ее глаза блестели от гнева. — Ты наверняка бросишь меня, едва мы вернемся в Лондон.

— Брошу тебя! — «Как, черт возьми, у этой женщины мозги работают?» — Я никогда тебя не брошу.

— Почему?

— Потому что я тебя люблю! — прогремел в ночи его голос.

— Откуда ты знаешь? — презрительно сказала она. — Ты говорил эти слова столько раз и стольким женщинам, что ты можешь знать о любви?

Он обхватил ее руками и крепко прижал к себе. Ее потемневшие зеленые глаза с возмущением и вызовом смотрели на него. В его словах были гнев и страсть.

— Что я знаю о любви? Я знаю, что, когда увидел тебя в объятиях Мэдисона, у меня возникло единственное желание — разорвать его на куски. Когда я вернулся после погони за лошадьми и узнал, что ты пропала, у меня сердце остановилось от страха. И я знаю, что, когда Чатсуорт навел на тебя пистолет, я понял, что не смогу жить без тебя.

— А как ты думаешь, что я чувствовала, когда этот чертов пистолет выстрелил, а я не знала, жив ты или нет?

— Что? — Слово вырвалось у него быстрее, чем стрела из лука.

— Я чувствовала, что, если ты убит, я тоже умру, — громко и ясно произнесла она.

— А Стэнфорд?

Она освободилась от его объятий.

— Он умер! Он мертв и лежит в могиле! И теперь я знаю и, помоги мне Боже, знала с самого начала, но никогда не произносила эти слова вслух и не решалась сказать их даже самой себе. Это были нехорошие, неблагородные и неблагодарные слова. Я никогда по-настоящему не любила его и… — ее голос дрогнул, — я всегда любила тебя.

Они молча смотрели друг на друга. Его сердце переполнял восторг, и он увидел отражение своей радости в ее глазах. Улыбка показалась на его лице, и он протянул руку, она протянула ему свою. Искры пробежали по их пальцам, и она очутилась в его объятиях. Он прижался к ее губам с неутолимой жаждой, поднял ее и понес к своей палатке. Она обвила его шею руками, охваченная страстью.

53
{"b":"1147","o":1}