ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Патриотизм Путина. Как это понимать
Кодекс Вещих Сестер
Непрожитая жизнь
Мифы о болезнях. Почему мы болеем?
Эффект прозрачных стен
Пообещай
Белый квадрат (сборник)
Адвокат и его женщины
Правила развития мозга вашего ребенка. Что нужно малышу от 0 до 5 лет, чтобы он вырос умным и счастливым
A
A

– Лежи спокойно. Тебе ничто не угрожает от меня. Скажи мне, кем тебе приходится этот человек по имени Лео. Уж не твой ли он сын? Но нет, этого не может быть, ибо – прости меня – свет не рождается из мглы.

– Я всегда думал, что так именно и происходит, Хания. Но ты права: он мой приемный сын, человек, которого я люблю.

– Чего вы ищете здесь? – спросила она.

– Здесь, на этой увенчанной пламенем Горе, должна свершиться наша судьба.

При этих словах она побледнела, но голос ее не дрогнул.

– Тогда вы обречены, вы даже не сможете подняться на ее склоны, охраняемые дикарями. Там находится Община Хес, и вторжение в ее Святилище карается смертью, смертью в вечном огне.

– И кто стоит во главе этой Общины, Хания, – жрица?

– Да, жрица, чьего лица я никогда не видела, ибо она так стара, что прячет его от любопытных глаз.

– Она прячет свое лицо? – переспросил я, и кровь быстрее побежала по моим жилам, я вспомнил дряхлую женщину, которая скрывала свое лицо от любопытных глаз. – Впрочем, не имеет значения, мы все равно посетим ее и надеемся, что нам будет оказана доброжелательная встреча.

– Нет, вы ее не посетите, – сказала она, – это против закона, и я не хочу, чтобы ваша кровь была на моей совести.

– Кто же из вас более могуществен, – спросил я у нее, – ты, Хания, или жрица Горы?

– Конечно, я, Холли, так тебя зовут? В случае необходимости я могу собрать шестьдесят тысяч воинов, в ее же распоряжении только жрецы и необученные свирепые племена.

– Меч не единственная сила в этом мире, – ответил я. – Скажи мне, эта жрица посещает когда-нибудь Калун?

– Нет, никогда, много веков назад после великой последней войны между Общиной и жителями Равнины был заключен договор; в соответствии с ним; если Жрица когда-нибудь перейдет реку, это станет началом войны до победного конца, и победитель будет править обеими частями страны. Точно так же ни один Хан или Хания Калуна не имеет права подниматься на Гору, кроме тех случаев, когда сопровождает умерших особ царской крови для похорон или исполняет какой-то другой высокий долг, естественно, без всякой охраны.

– Кто же тогда истинный владыка – Хан Калуна или глава Общины Хес? – снова спросил я.

– В делах духовных – жрица Хес, наш Оракул и Глас Небесный. В делах же мирских – Хан Калуна.

– Хан? Ты ведь замужем, госпожа?

– Да, – ответила она, вспыхнув. – И я скажу тебе то, что все равно скоро узнаешь, если еще не узнал: мой муж – безумец, и я его ненавижу.

– Я уже знаю это, Хания.

Она посмотрела на меня проницательным взглядом.

– Что? Неужели мой дядя, Шаман, Хранитель Ворот, успел проболтаться? Нет, ты подслушал, я знаю, что ты подслушал, и лучше всего было бы убить тебя; что ты теперь обо мне подумаешь?

Я ничего не ответил, потому что и впрямь не знал, что думать, кроме того, я опасался, что опрометчивое признание может повлечь за собой немедленную расправу.

– Теперь ты считаешь, – продолжала она, – будто я, что всегда ненавидела мужчин и чьи губы, клянусь, чище, чем эти горные снега, Хания Калуна, прозванная Ледяным Сердцем, будто я бесстыдница. – И, закрыв лицо рукой, она застонала в горьком отчаянии.

– Нет, – сказал я. – Должны быть какие-то причины, объяснения, если ты соблаговолишь их привести.

– Странник, причины, конечно же, есть, если уж ты знаешь так много, почему бы тебе не узнать и их. Как и мой муж, я обезумела. Как только впервые увидела лицо твоего товарища, вытаскивая его из реки… я… я…

– Полюбила его, – договорил за нее я. – Такое и прежде случалось с людьми отнюдь не безумными.

– О, – продолжала она, – это было что-то большее, чем любовь; я стала как одержимая, не знала, что делаю в ту ночь. По велению какой-то Высшей Силы и самой Судьбы отныне и до конца дней своих я люблю его, только его. Да, его, и клянусь, он будет моим. – С этим откровенным признанием, таящим в себе большую угрозу и опасность для нас, она повернулась и выбежала из комнаты.

Утомленный борьбой, ибо это была борьба, я откинулся навзничь. Почему ею овладела эта неожиданная страсть? Кто эта Хания, что она собой представляет, размышлял я, а самое главное, – что о ней думает Лео? Если бы только я мог с ним повидаться, прежде чем он скажет или совершит что-нибудь непоправимое.

В течение трех дней я больше не видел Хании; Шаман Симбри сообщил мне, что она вернулась в город, чтобы сделать необходимые приготовления для встречи гостей; солгал ли он или сказал правду, я не знал. Я попросил его, чтобы меня переселили обратно к Лео, но он твердым тоном, хотя и учтиво, ответил, что моему приемному сыну лучше побыть одному. Это насторожило меня, я опасался, как бы с Лео не случилось какой-нибудь беды, но не представлял себе, как выяснить, что с ним. Снедаемый беспокойством, я хотел передать Лео записку, написанную на листке бумаги с водяными знаками, вырванном из моей записной книжки, но желтолицый слуга отказался даже притронуться к ней, а Симбри сухо сказал, что не станет передавать того, что не может прочесть. На третью ночь я решил попытаться повидать Лео, чего бы мне это ни стоило.

К тому времени я уже окреп и был почти здоров. И вот в полночь, с восходом луны, я тихо слез с кровати, оделся и, взяв с собой нож – единственное мое оружие, – открыл дверь и вышел.

Когда меня несли из той, высеченной в скале комнаты, где мы находились вместе с Лео, я старался запомнить дорогу. От моей спальни начинался коридор длиной в тридцать шагов, я знал это точно, потому что просчитал шаги носильщиков. Поворот налево – и еще один коридор, в десять шагов, и наконец около ступеней, ведущих неизвестно куда, резкий поворот направо – там-то и должна находиться комната, которую я ищу.

Я прошел крадучись по длинному коридору, отыскал в кромешном мраке поворот налево и достиг крутого поворота направо, оттуда начиналась галерея, к которой примыкали лестницы. Едва завернув, я тотчас же попятился, ибо увидел Ханию с лампадой в руке: она как раз запирала дверь в комнату Лео.

Первым моим побуждением было вернуться к себе, но я тотчас отбросил эту мысль. Не сомневаясь, что меня сразу же заметят, я решил: если Хания наткнется на меня, я не буду юлить и прямо скажу, что хотел найти Лео, узнать о его самочувствии. Я прижался к стене и стал ждать с бьющимся сердцем. Она быстро прошла по коридору и начала подниматься по лестнице.

«Что делать? – задумался я. – Идти дальше – бесполезно, ибо она заперла дверь на ключ. Вернуться к себе? Нет, я последую за ней и, если мы столкнемся, повторю ту же отговорку. Таким образом я смогу получить какие-нибудь вести или удар кинжалом».

С бесшумностью змеи я завернул за угол и стал подниматься по лестнице. Лестница была длинная и спиральная, как в церковной башне, но в конце концов я добрался до верхней площадки и увидел дверь. Дверь была очень старая, растрескавшаяся; сквозь нее пробивался свет и слышались голоса – Шамана Симбри и Хании.

– Тебе удалось что-нибудь выяснить, племянница? – спросил мужской голос. И женский отозвался:

– Немногое, очень немногое.

Желание знать, что происходит, придало мне смелости; я подкрался ближе и посмотрел в широкую трещину. Прямо передо мной, в свете висячей лампады, опираясь рукой о стол, за которым сидел Симбри, стояла Хания. Она была очень хороша собой в пурпурной мантии и небольшой золотой диадеме, из-под которой ее волосы волнами сбегали на лебединую шею и грудь. Ясно было, что она нарядилась ля какого-то особого случая, подчеркнув свою природную красоту всеми известными женщинам ухищрениями. Симбри пристально смотрел на нее; и даже в его холодных, бесстрастных чертах угадывались страх и сомнения.

– О чем был ваш разговор? – спросил он.

– Я расспрашивала его, зачем они прибыли в эту страну; мне только удалось выяснить у него, что они ищут какую-то прекрасную женщину, больше он ничего не хотел сказать. Когда я спросила его, красивее ли она, чем я, он любезно ответил – я думаю, то была простая любезность, – что нас трудно сравнивать, она совершенно другая. На это я сказала: хотя и не приличествует мне высказывать свое мнение, все мужчины считают, что ни одна женщина в стране не может соперничать со мной красотой, к тому же я – владычица страны и его спасительница. Сердце мне подсказывает, добавила я, что именно я та женщина, кого он ищет.

19
{"b":"11483","o":1}