ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну а теперь, – сказал он, – садись, старина. Пешком ты недалеко уйдешь. – И он помог мне взобраться в седло.

Намотав повод на руку, Лео повел коня, который с трудом передвигал ногами, к реке; река находилась всего в четверти мили от нас, но я испытывал такую сильную боль и так устал, что это расстояние показалось мне неимоверно большим.

Все же мы добрались до реки, и, забыв на короткий миг о своей ране, я кое-как слез с коня, бросился наземь и пил, пил, выпив, вероятно, больше, чем когда-либо в своей жизни. За всю свою жизнь я не пил ничего более вкусного, чем эта вода. Утолив жажду, я окунул голову, а затем, подвинувшись, раненую руку, ибо прохлада, казалось, утишала боль. Наконец поднялся и Лео; по всему его лицу и бороде струилась вода.

– Что нам делать? – спросил он. – Река широкая, около ста ярдов, но неглубокая, хотя в самой середине могут быть и ямы. Попробуем ли мы перейти через нее с риском утонуть либо останемся здесь до рассвета с риском подвергнуться нападению псов-палачей?

– Я не могу сделать и шагу, – тихо прошептал я. – Куда уж мне переправляться через незнакомую реку.

В тридцати ярдах от берега лежал остров, заросший тростником и травой.

– Может быть, добраться хоть туда, – сказал он. – Залезай ко мне на спину, попробуем.

Я с трудом забрался к нему на спину, и он побрел к острову, прощупывая дно древком своего копья. Река в этом месте была мелкая, не выше его колен, и мы без особых затруднений достигли острова. Лео уложил меня на мягкий тростник и, вернувшись на берег, привел черного коня и принес остающееся оружие; расседлав коня, он стреножил его и отпустил, и тот сразу же улегся, ибо был слишком утомлен, чтобы пощипать травы.

Затем Лео принялся за мои раны. Мне сильно повезло, что на мне была плотная одежда, даже через рукав пес разодрал все мое предплечье и, кажется, сломал кость. Лео взял две пригоршни мягкого влажного моха, вымыл мою руку, перевязал ее носовым платком, а сверху наложил мох. Затем вторым платком и несколькими полосками полотна, оторванного от нижнего белья, привязал к моей раненой руке две расщепленные тростинки вместо шин. И я то ли уснул, то ли потерял сознание. Во всяком случае, ничего больше не помню.

В ту ночь Лео приснился странный сон, о котором он рассказал мне на следующее утро. Вероятно, я все же спал, ибо ничего не видел и не сознавал. Лео приснилось, – по возможности я пользуюсь его собственными словами, – что он снова услышал лай этих проклятых псов. Они подошли по нашему следу прямо к берегу реки – вся свора, которая загнала наших коней. У самой воды они остановились и перестали лаять. Один из них учуял наш запах, донесенный порывом ветра, и громко гавкнул. Остальные сгрудились вокруг него, и все вместе бросились в воду.

Лео все видел и слышал. Он понимал, что мы обречены на растерзание, но, скованный по руками и ногам кошмарным сном, если это был сон, не мог даже разбудить и предостеречь меня.

А дальше произошло чудо, громко лая, полувплавь, псы приближались к нашему острову. И вдруг Лео увидел, что мы не одни. Перед нами, у самой воды, стояла женщина в темной одежде. Он не мог описать ни ее лица, ни облика, ибо она стояла к нему спиной. Он только знал, что она там: стоит, словно охраняя нас, держа в поднятой руке какой-то предмет; и вдруг псы увидели ее. Они были как будто парализованы страхом, их яростный лай сменился испуганным визгом. Несколько из них, что поближе, упали, их унесло течением. Остальные вернулись на берег и со всех ног, как побитые щенки, пустились наутек.

А затем величественная темная фигура – Лео подумал, что это Дух Горы, ее охранительница, – исчезла. Утром мы попробовали найти следы, но никаких следов не было.

Когда, пробужденный острой болью в руке, я открыл глаза, уже светало. Над рекой и островом висел редкий туман; рядом со мной крепко спал Лео, тут же пасся и черный конь. Я лежал неподвижно, вспоминая все, что нам пришлось вынести. И удивляясь, что остался в живых, как вдруг, к своему ужасу, услышал голоса, более громкие, чем плеск воды. Я приподнялся, раздвинул тростник и увидел на берегу двоих всадников – мужчину и женщину; в тумане они казались неестественно большими.

Всадники рассматривали следы на песке. Мужчина сказал, что собаки, вероятно, не посмели вторгнуться на территорию Горы; когда Лео рассказал мне о своем сне, я еще раз вспомнил эти слова. И тут я осознал всю опасность нашего положения.

– Проснись, – шепнул я Лео, – проснись, за нами погоня.

Он вскочил, протирая глаза, и схватил копье. Всадники заметили его, сквозь туман до нас донесся приятный женский голос:

– Положи оружие, мой гость; мы не причиним тебе никакого вреда. Голос принадлежал Хании Атене; возле нее был старый Шаман.

– Что же нам делать, Хорейс? – простонал Лео: на всем белом свете не сыскалось бы двух людей, которых он так не хотел бы видеть.

– Ничего, – ответил я. – Пусть делают ход первыми.

– Идите сюда, – прокричала Хания. – Клянусь, мы не причиним вам никакого вреда. Ведь мы одни.

– Не знаю, – ответил Лео. – Весьма сомневаюсь. Во всяком случае, мы останемся там, где мы есть, пока не сможем продолжать путь.

Атене заговорила с Симбри. Но так тихо, что мы ничего не слышали: она, очевидно, пыталась его убедить сделать нечто такое, против чего он решительно возражал. Затем они оба вместе въехали в воду и направились к острову. Достигнув острова, они спешились, и мы все стояли, не сводя глаз с друг друга. Старик был явно очень утомлен и в подавленном состоянии духа, но Хания была так же неутомима и прекрасна, как всегда; ни страсть, ни усталость не оставили никаких следов на ее непроницаемом лице. Наконец она нарушила общее безмолвие:

– Вы мчались быстро и успели уехать далеко, мои гости, после нашей последней встречи, да еще и оставили недобрый знак на своем пути. Там среди скал лежит мертвец. На нем – никаких ран. Кто же его убил?

– Я, – сказал Лео, широко разводя руками.

– Я знала это, – ответила она, – и не виню тебя, ибо ему было предначертано умереть, воля судьбы исполнилась. Но есть люди, перед которыми ты должен ответить за пролитую кровь, и только я могу защитить тебя от них.

– Или предать в их руки, – ответил Лео. – Чего ты хочешь, Хания?

– Ответа, который ты должен был дать двенадцать часов назад. Но помни, прежде чем ответить: только я могу спасти тебе жизнь, и не только спасти, но и увенчать тебя короной, что носил этот безумец, облачить тебя в его мантию.

– Ты получишь ответ на Горе, – сказал Лео, указывая на вершину, – там же, где я должен получить свой.

Она побледнела и сказала:

– Смерть – вот тот ответ, который ты получишь, ибо я уже говорила тебе, что Гора охраняется горцами, которые никого не щадят.

– Ну что ж, смерть так смерть, – это тоже ответ. Пошли, Хорейс, навстречу своей смерти.

– Клянусь тебе, – перебила она, – там нет женщины твоих снов. Это женщина – я, да, я, – точно так же, как ты мужчина моих снов.

– Докажи это там, на Горе, – сказал Лео.

– Там нет никакой женщины, – продолжала убеждать Атене, – там нет ничего. Это обиталище Огня – и Голоса.

– Какого голоса?

– Голоса Оракула, вещающего из пламени, Голоса Духа, которого никогда еще не видел и не увидит ни один человек.

– Пошли Хорейс, – сказал Лео и направился к коню.

– Послушайте, – вмешался старый Шаман, – к чему торопиться навстречу смерти? Я уже бывал однажды в этом заколдованном месте, ибо это я, согласно обычаю, провожал туда тело покойного отца Атене для погребения; и я вас предупреждаю, чтобы вы не вступали в храм.

– Твоя госпожа уверена, что мы никогда его не достигнем, – съязвил я, но Лео только сказал:

– Спасибо за предупреждение, – и добавил: – Хорейс, наблюдай за ними, пока я буду седлать коня, кто знает, что у них на уме.

Я взял копье в здоровую руку и приготовился. Но они не выказали никаких враждебных намерений, отъехали немного назад и стали переговариваться возбужденным шепотом. Мне было ясно, что они в большом смятении. Через несколько минут конь был оседлан, и Лео помог мне взобраться на него. Затем он сказал:

32
{"b":"11483","o":1}