ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Твои доводы, Лео, приведи мне твои доводы. Не сомневаюсь, что они у тебя веские, и, уверяю тебя, я их тщательно обдумаю.

– Я буду краток, – ответил он. – Мир – ты знаешь это еще со времен твоих… – Он недоговорил.

– Моих ранних скитаний, – закончила она за него.

– Да, твоих ранних скитаний… Мир превратил золото в эталон богатства. На этом основаны все цивилизации. Если ты произведешь золото в слишком большом количестве, ты подорвешь эту основу. Все кредитные операции прекратятся, и для удовлетворения своих нужд люди, как их дикие предки, вынуждены будут прибегать к натуральному обмену, как это делается у вас в Калуне.

– Почему бы и нет? – спросила она. – Это было бы проще и вернуло бы их к тем временам, когда они были чище и добрее и не знали ни роскоши, ни алчности.

– И проламывали друг дружке черепа каменными топорами.

– Зато теперь они пронзают друг другу сердца стальными клинками и теми свинцовыми штучками, о которых ты мне рассказывал. О Лео! Когда народы будут разорены, а их золотой кумир повержен, когда ростовщики и толстобрюхие купцы с ужасом увидят, что их сокровища обратились в горстки праха, когда я разорю все мировые биржи и буду хохотать над развалинами богатейших рынков, – не тогда ли наконец будут оценены по достоинству истинные добродетели?

Так ли уж велика беда, если я низвергну тех, кто дорожит презренным металлом более, нежели смелостью или добродетелью, тех, кто, по словам древнееврейского пророка, разоряет поле за полем, дом за домом, так что в конце концов у обобранных ими людей не остается даже крыши над головой? Что, если я докажу, что умнейшие из ваших торговцев, в сущности, глупцы, что, если я завалю ваших алчных менял столь желанным им золотом, сам вид которого станет им ненавистен? Что, если я встану на защиту бедных и угнетенных, против ненасытных орд Маммоны? Не будет ли ваш мир более счастлив, чем ныне?

– Не знаю, – ответил Лео. – Знаю лишь, что это будет другой мир, основанный на новых принципах, управляемый еще не испытанными законами и преследующий иные цели. Кто может предсказать, что произойдет или не произойдет в месте столь странном?

– Это мы узнаем в свое время, Лео. Но против твоего желания мы не будем переворачивать еще не прочитанную страницу. Пусть эта старая карга – Алчность – по-прежнему правит миром. Пусть желтоликий Король по-прежнему восседает на своем престоле, я не стану, как собиралась, заменять его другим правителем, а именно: той вечной пылающей Животворной Силой, действие которой ты видел недавно, Силой, мне подвластной, которая может укрепить здоровье людей либо даже изменить свойства металлов и в то же время по моему слову может уничтожить город или низвергнуть эту Гору.

Но посмотри, Холли устал уже удивляться и нуждается в отдыхе. О Холли, ты рожден хулителем всего совершаемого, но не свершителем. Я знаю это племя: еще в мои дни в александрийских общинах не прекращались их бесконечные препирательства; их позабытый прах давно уже разнесен ветрами. Холли, я говорю тебе, что по временам творцам и вершителям не до мелких сомнений и всяких придирок. Но не бойся, старый друг, и не таи на меня обиды. Твое сердце – и так чистое золото, зачем же мне золотить твои кости?

Я поблагодарил Айшу за ее добрые слова и отправился спать, размышляя, что же выражает ее истинные чувства: эта доброта или гнев, либо и то и другое – притворство. И еще я размышлял, почему у нее такая нелюбовь к александрийским критикам – хулителям, как она их называет. Может быть, она сочинила какую-нибудь поэму или основала новую школу философии, а они разнесли ее в пух и прах? Вполне возможно, но только если бы Айша и в самом деле писала стихи, я уверен, что они жили бы так же долго, как и стихи Сапфо.

Утром я убедился, что – какие бы достоинства Айши ни вызывали сомнение – химик она, бесспорно, выдающийся, может быть, величайший из всех живших когда-либо на свете. Пока я одевался, в комнату ввалились тс самые жрецы, которых мы видели в лаборатории, они несли какую-то тяжелую штуку, прикрытую куском ткани, и по знаку Ороса положили ее на пол.

– Что это? – спросил я у Ороса.

– Дар, который в знак примирения посылает тебе Хесеа, – ответил он. – Я слышал, что вчера вечером ты посмел с ней поссориться.

Он сдернул ткань, и мы увидели большой сверкающий слиток, в моем и Лео присутствии помеченный Знаком Жизни: этот знак можно было видеть на его поверхности. Только теперь это было золото, а не железо; золото такое чистое и мягкое, что я мог бы ногтем нацарапать на нем свое имя. Тут же лежал и мой нож: лезвие его как было, так и осталось стальным, а вот рукоятка стала золотой.

Позднее Айша попросила меня показать нож и была не вполне удовлетворена результатами эксперимента. В лезвие на целый дюйм вплавились золотые полосы и пятна, и она опасалась, что сталь потеряла закалку и прочность, тогда как она намеривалась сделать золотой только рукоятку23.

С тех пор я часто раздумывал, каким образом Айше удалось осуществить это чудо: из каких веществ составила она ту, сверкающую, подобно молнии, субстанцию, с помощью которой она изготовляла золото, раздумывал я и о том, есть ли у этой субстанции какая-либо связь с Животворным Огнем, пылающим в пещерах Кора24. Я и по сей час не знаю ответа на этот вопрос, ибо он выше моего понимания.

Предполагаю только, что, готовясь к покорению земного шара, а для этого хватило бы одних ее алхимических познаний, она повелела, чтобы золото выплавлялось в пещере непрерывно.

Как бы там ни было, в течение нескольких дней, проведенных нами вместе, Айша больше не возвращалась к этой теме. Видимо, она добилась своей цели и успокоилась, или же, поглощенная другими, более неотложными делами, забыла об этом своем замысле, или на время отложила его осуществление. По необходимости мне приходится многое опускать в своем повествовании, но я пространно описываю этот странный случай и связанные с ним наши разговоры, ибо он произвел на меня сильнейшее впечатление, как поразительный пример власти Айши над тайными силами Природы: вскоре мы получили еще более устрашающее подтверждение этой власти.

Глава XXI. Пророчество Атене

На другой день после того, как мы стали свидетелями этого чуда – превращения железа в золото, в храме состоялась большая служба; ее целью, как мы поняли, было «освящение войны», на этой службе мы не присутствовали, но вечером, как обычно, собрались все втроем за ужином. Айша сидела в странно изменчивом настроении: то была мрачна и угрюма, то весело хохотала.

– Знаете ли вы, – сказала она, – что сегодня я была Оракулом: эти глупые горцы прислали своих шаманов, чтобы те узнали у Хесеа, как будет идти война, кто погибнет, а кто покроет свое имя славой. А я… я не могла сказать им, я строила предсказание так, чтобы каждый мог истолковать их по-своему. Как будет идти война – я хорошо знаю, потому что буду сама направлять ее ход, но читать будущее я не могу – как и ты, мой Холли, – к сожалению. Для меня и все прошлое и настоящее озарены светом, отражающимся от этой черной стены – будущего.

Она надолго задумалась, затем подняла глаза и с умоляющим видом сказала Лео:

– Очень тебя прошу: побудь эти несколько дней дома, можешь даже сходить на охоту. Я останусь с тобой, а командовать племенами в этой пустяковой стычке пошлю Холли и Ороса.

– Ни за что! – ответил Лео, дрожа от негодования; так возмутило его, человека храброго до безрассудства, предложение послать меня на войну, тогда как он будет прохлаждаться здесь в храме, к тому же, хотя в теории он осуждал кровопролитие, ему отнюдь не было чуждо упоение битвой.

– Нет, Айша, я не останусь. Не останусь, – повторил он. – А если ты отправишься без меня, я последую за тобой и все равно приму участие в войне.

– Тогда поедем вместе, – сказала она. – Пусть несчастье, если ему суждено случиться, падет на твою голову. Нет, нет, любимый, – на мою голову.

вернуться

23

Впоследствии я смог удостовериться, каким непревзойденным алхимиком была Айша, она разрешила проблему, которая ставила в тупик всех алхимиков, и, как сама Природа, превратила самый обычный металл в драгоценный. В первом же городке на границе Индии я показал этот нож туземному ювелиру, столь же толковому, сколь и бесчестному, и попросил его установить пробу, если это золото. Он применил травление кислотой и другие способы и сообщил мне, что золото – высочайшей пробы, кажется, он сказал, двадцать четыре карата. И он тоже заметил, что золото каким-то совершенно непонятным образом вплавилось в лезвие, и попросил меня объяснить, как это могло произойти. Я, разумеется, не смог и, по его просьбе, оставил нож у него в лавке для дальнейших исследований. На другой день у меня случился один из тех сердечных приступов, которые развились в последнее время, и когда я снова встал на ноги, оказалось, что ювелир скрылся – никто не мог сказать куда. А вместе с ним естественно, исчез и мой нож. – Л. X. X.

вернуться

24

Новейшие исследования показывают, что этот мистический «Огонь Жизни», очевидно, проявление какой-то силы или энергии, а не пламя, ибо он не давал тепла; вполне возможно, что это эманация радия или другого подобного вещества. В 1885 г. мистер Холли не мог ничего знать об этих удивительных лучах или эманации, но Айша, без сомнения, была с ними знакома и осведомлена об их безграничных возможностях, изучение которых нашими химиками и учеными только еще в самом начале. – Издатель.

61
{"b":"11483","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мой бодипозитив. Как я полюбила тело, в котором живу
После
Противостояние. 16 июня – 4 июля 1990. Том 1
Обманка
Факультет общей магии (СИ)
Мифы Ктулху. Хаггопиана и другие рассказы
Азъ есмь Софья. Крылья Руси
Ненаглядный призрак