ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мне нужна сама женщина, а не ее одеяние, – ответил Лео, не сводя горящих глаз с ее лица.

– Тебе нужна сама женщина? В этом-то вся суть. Скажи мне, Лео, женщина я или дух. Скажи, что я женщина, ибо пророчество мертвой Атене тяготит мою душу: Атене сказала, что смертные и бессмертные не могут быть вместе.

– Конечно же, ты женщина, иначе ты не мучила бы меня столько недель.

– Спасибо, твои слова утешают меня. Но женщина ли сеяла разрушение по всей равнине? Перед женщиной ли склонялись Гром и Молния, говоря: «Мы здесь, повелевай нами!»? Воля женщины ли сокрушила эти крепкие двери? Могла ли женщина обратить этого человека в каменное изваяние?

…О Лео! Как бы хотела я стать женщиной. Говорю тебе, я принесла бы тебе, как свадебный дар, все свое величие, будь я уверена, что хоть один короткий год смогу быть женщиной и твоей счастливой женой.

Ты сказал, что я мучила тебя, но еще больше я мучилась сама, ибо хотела, но не смела уступить твоим мольбам. Говорю тебе, Лео, не будь я уверена, что ручеек твоей жизни неминуемо вольется в великий океан моей жизни, ибо море притягивает к себе все реки, а солнце – туманы, я бы не уступила и сейчас. Но я знаю, так подсказывает мне моя мудрость; прежде чем мы достигнем берегов Ливии, свершится великая беда, ты умрешь – и умрешь по своей собственной воле, а я, еще не став женой, овдовею.

Поэтому я, как и покойная Атене, бросаю кости, не зная, что выпадет. Не зная, выиграю я или проиграю. – И она воспроизвела дикий жест, каким отчаявшийся игрок в кости делает свою последнюю попытку.

– Итак, – продолжала она, – кости брошены, но сколько очков я набрала, скрыто от моих глаз. С сомнениями и страхами отныне покончено; что бы ни ожидало нас: жизнь или смерть, – я смело приму то, что нам назначено.

Каким же обрядом мы скрепим наш брак? Я знаю! Холли должен соединить наши руки: только он и никто другой. Он всегда был нашим верным проводником – он и отдаст мне тебя, а меня – тебе. Нашим алтарем будет пылающий город, свидетелями – и на земле и в небесах – мертвые и живые. Вместо всех обрядов и церемоний я коснусь своими губами твоих, а затем я спою тебе свадебную песню любви, какой еще не сочинял ни один смертный поэт и не слышали земные возлюбленные.

За дело, Холли: соедини эту девушку и этого мужчину.

Я повиновался, как во сне, и взял протянутые руки Айши и Лео. И в этот миг через мое тело – от нее к нему – побежал огненный ток, сотрясая меня и обжигая быстрыми волнами неземного блаженства. В то же время я увидел необыкновенно прекрасные картины и услышал мощные звуки величественной музыки; мой мозг был так переполнен жизненной силой, что я опасался за его сохранность.

Сам не знаю как, я соединил их руки; благословил их, сам не знаю какими словами. Затем я прислонился спиной к стене в напряженном ожидании.

И вот что я увидел.

В самозабвенном порыве страсти, столь прекрасной и могучей, что она казалась сверхчеловеческой, Айша прошептала: «О мой муж!» – обняла шею Лео, притянула его голову к себе, так что его золотые кудри смешались с ее черными, цвета воронова крыла, локонами, и поцеловала его в губы.

Так они стояли, обнимая друг друга, и я заметил, что та же диадема света, которая сияла на ее челе, увенчала и чело Лео; ее безупречно стройная фигура, просвечивая через белые покрывала, вся горела неярким огнем. Со счастливым смешком она отодвинулась и сказала:

– Лео Винси, я предаюсь тебе во второй раз и душой и телом, исполняя клятву, что я дала тебе в темных пещерах Кора и повторила здесь, во дворце Калуна. Знай же: что бы ни случилось, отныне мы уже никогда-никогда не расстанемся, отныне мы единое целое. Покуда ты жив, буду жить и я, рядом с тобой, а если тебе суждена смерть, я последую за тобой, через далекие миры и небеса; перед силой моей любви не устоят врата ни рая, ни ада. Я всегда буду там же, где и ты. Мы будем всегда спать вместе, и во всех снах жизни и смерти ты будешь слышать шепот моего голоса; мой голос пробудит тебя в час наступления вечного рассвета, когда навсегда отлетит прочь ночь беспросветного отчаяния.

Слушай же мою песню, и слушай ее внимательно, ибо в ее словах ты познаешь ту сокровенную истину, которую я не могла тебе открыть, не будучи твоей женой. Ты узнаешь, кто я и что я, ты узнаешь, кто ты и что ты, узнаешь о высшем предназначении нашей любви, о причинах ненависти этой мертвой женщины, обо всем, что я скрывала от тебя под оболочкой туманных, непонятных слов и видений.

Слушай же, мой любимый, мой повелитель, Песню Судьбы.

Она замолчала и возвела восторженно горящие глаза к небесам, как бы ожидая, что на нее низойдет вдохновение, и никогда еще, никогда, даже среди огней Кора, не казалась Айша столь божественно прекрасной и величественной, как в этот миг, когда наконец созрел урожай ее любви.

Мой взгляд блуждал между ней и Лео, который стоял бледный и недвижимый, будто окаменевший Шаман, будто охладелое тело Хании с устремленными к потолку глазами. Что происходит в его душе, с удивлением подумал я, почему он не откликается на зов этого гордого существа во всем великолепии ее могущества и ошеломляющей красоты.

Чу! Она запела таким выразительным и мелодичным голосом, что от его медовой сладости у меня захолонуло сердце, дыхание будто остановилось.

Мир не родился еще, не родился еще, и в утробе Безмолвия

души людские дремали.

Но были уже я и ты…

Внезапно Айша оборвала пение, и я скорее почувствовал, чем увидел, ужас на ее лице.

Лео шатался, словно стоял не на каменном полу, а на палубе корабля в бурю. Он тянул, как слепой, руки, пытаясь ее обнять, – и вдруг повалился навзничь.

Какой ужасающий вопль вырвался у нее из груди! Этот вопль мог бы пробудить мертвецов на Равнине! Мог бы долететь до звезд. Один только вопль – и трепещущее, как сердце, молчание.

Я бросился к Лео: он лежал мертвый, убитый поцелуем Айши, испепеленный огнем ее любви, – лежал мертвый на груди мертвой Атене.

Глава XXIV. Смерть Айши

Айша что-то сказала; ее слова поразили меня своей ужасной безнадежностью, полной покорностью воле судьбы, бороться с которой не могла даже она. – Мой господин ненадолго оставил меня; я должна поспешить вслед за ним.

Что было потом, я помню не очень отчетливо. Я потерял человека, который был для меня всем, и другом и сыном, и был буквально раздавлен. Такая печальная нелепость, что я, измученный старик, все еще живу, тогда как он, в самом расцвете сил, умер, умер в тот миг, когда обрел радость и величие, каких не знал еще никто на этом свете!

Опомнившись, Айша с помощью Ороса попыталась оживить его, но тщетно, все ее могущество было тут бессильно. Я убежден, что Лео, хотя каким-то образом и держался на ногах, умер во время ее поцелуя, ибо еще до его падения я увидел, что его лицо напоминало застывшую маску: это было лицо мертвого человека.

Да, я убежден, что, хотя она этого не знала, ее слова были обращены к его духу, ибо ее поцелуй испепелил его плоть.

Когда я наконец пришел в себя, я услышал спокойный, холодный голос Айши – лица ее я не видел, ибо она успела уже его прикрыть; Айша повелевала призванным ею жрецам «унести тело этой проклятой женщины и похоронить ее, как подобает ее сану». Я невольно вспомнил историю об Иуе и Иезавели27.

Лео, странно спокойный и счастливый, возлежал на ложе со скрещенными на груди руками. Когда жрецы, топоча, унесли царственную покойницу, Айша, которая в глубокой задумчивости сидела возле своего мертвого возлюбленного, как будто очнулась; она встала и сказала:

– Мне нужен гонец, но не для обычной поездки, а для путешествия в Обиталище Теней. – Она повернулась к Оросу и посмотрела на него.

вернуться

27

Иезавель – дочь Евфаала, царя Сидонского, жена Ахава. Ввела поклонение Баалу и Астарте. По приказу Иуя ее выбросили в окно дворца к воротам в стене города. Там она умерла под копытами коней, и псы растерзали ее мертвое тело… (Книга царей). – Примеч. перев.

70
{"b":"11483","o":1}