ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И мы поехали в сопровождении тысячи всадников: прочие остались для довершения захвата, и может быть, и грабежа Калуна. Впереди, сменяя друг друга, шли группы жрецов: они несли тело Лео; за ними ехала Айша с закрытым лицом, и рядом с ней – я.

Какой разительный контраст между тем, как мы примчались сюда, и нашим отъездом.

Тогда – скачущие отряды, буйствующие стихии, непрерывное полыхание молний за колышащейся завесой сплошного града, отчаянные вопли окровавленных воинов, раздавленных колесницей грома.

Теперь – тело под белым саваном, медленно перебирающие ногами кони, всадники с копьями, повернутыми остриями вниз, и по обеим сторонам дороги, в печальных лучах луны, женщины Кал у на, оплакивающие свои бесчисленные потери.

И сама Айша: вчера – Валькирия, увенчанная пламенеющей звездой; сегодня – скромная вдова, провожающая мужа к месту его упокоения.

О, как они боялись ее! Одна несчастная, стоя на могильном холмике, с какими-то горькими словами, которых я не слышал, показала на тело Лео. Ее товарки тут же набросились на нее с кулаками и лопатами, повалили и простерлись ниц, посыпая головы пылью в знак своей покорности жрице Смерти.

Увидев это, Айша сказала с почти прежним пылом и гордостью:

– Я никогда не вернусь на Равнину Калуна, но на прощание я дала этим высокомерным людям давно уже заслуженный ими урок. Еще много поколений, о Холли, не посмеют они поднять копья против Общины Хес и подчиненных ей племен.

И снова была ночь, и там, где еще недавно лежали останки Хана, убитого Лео, среди огненных столбов, в глубине Святилища, перед статуей Матери, стоял гроб с телом самого Лео, и казалось, ее неизменно добрые глаза внимательно взирают на его спокойное лицо.

На троне сидела Хесеа в покрывале: она отдавала последние повеления жрецам и жрицам.

– Я устала, – сказала она. – Возможно, я покину вас и отправлюсь отдохнуть – за горы. На год или на тысячу лет – не могу вам сказать. До моего возвращения вами будет править Папаве, а затем потомство ее и Ороса, который будет ее советником и мужем.

Жрецы и жрицы Общины Хес, я захватила новые владения; примите же их как мой дар и правьте ими разумно и милосердно. Отныне Хесеа Горы будет и Ханией Калуна.

Жрецы и жрицы нашей древней веры, научитесь проникать через ее внешние проявления – обряды и символы – в самую глубь – Дух. Сама богиня Хес никогда не правила на земле, правит милосердная Природа. Хотя небесный чертог никогда не оглашало имя Исиды, там обитает великая Мать, воплощение всей любви, чей образ являет эта статуя; она – наша родительница, она лелеет на своей груди всех земных детей, а в самом конце, преданная и верная, принимает их в свои объятия.

Ибо не вечно нам есть горький хлеб, не вечно пить воду слез. За пеленой ночной тьмы вращаются царственные солнца; дождь сопровождается сверкающей радугой. Жизнь просачивается сквозь наши пальцы, уходит, чтобы обрести бессмертие; из кострищ наших отпылавших надежд возносится небесная звезда.

Она замолчала и махнула рукой, как бы отгоняя прочь все эти размышления, затем показала на меня и добавила:

– Этот человек – мой любимый друг и гость. Отныне он будет и вашим гостем. Я повелеваю, чтобы вы относились к нему радушно и бережно, а когда сойдут снега и настанет лето, помогите ему выбраться из ущелья и перейти через горы, оставьте его только после того, как убедитесь, что он в полной безопасности. Не забудьте, что я вам сказала, ибо вам придется дать мне отчет за него непременно.

Ночь была на исходе; мы четверо, Айша и я, Орос и Папаве, стояли на самой вершине, над огненной бездной. Носильщики положили тело Лео на самом краю и ушли. Перед нами высилась сверкающая завеса огня, ее верхняя кромка загибалась под ветром, точно гребень морской волны, и от нее, один за другим, отрывались пылающие облачка и большие сгустки. Айша стояла на коленях возле мертвого Лео, смотрела на его ледяное, улыбающееся лицо и не произносила ни слова. Наконец она поднялась и сказала:

– Тьма сгущается, мой Холли; она предвозвещает великолепие утренней зари. Прощай же! Мы разлучаемся всего на один час. Перед тем как умереть, но не ранее, позови меня, и я явлюсь. Не шевелись и ничего не говори, пока все не будет кончено, дабы, когда ты лишишься моей защиты, тебя не убила бы какая-нибудь злая сила.

Не думай, что я побеждена, ибо отныне мое имя – Победа! Не думай, что могущество Айши исчерпано, что книга ее жизни, в которой ты прочитал всего лишь одну страницу, закончилась. Отныне я уже не то греховное, полное гордыни существо, каким ты меня знал, не та, кого ты так обожал и боялся; в любви и самопожертвовании моего господина я вновь обрела свою душу. Отныне, как и в самом начале, его душа и моя – одно целое.

Она подумала и добавила:

– Друг, прими этот скипетр на память обо мне, берегись пользоваться им, он пригодится тебе, только когда ты будешь звать меня, ибо у него есть магические свойства. – Она дала мне драгоценный систр, что был у нее в руке, и сказала:

– Поцелуй его чело, отойди и стой неподвижно.

И вновь, как некогда, в бездне сгустилась тьма, только на этот раз я не слышал ни молений, ни величественной музыки, – и к Айше против ветра подплыл двукрылый огонь. Подплыл – и тут же исчез; потянулись долгие минуты ожидания, пока первое копье зари не вонзилось в вершину скалы.

Но здесь уже не было ни тела Лео, ни Айши, Айши царственной, Айши божественной, только мы, оставшиеся.

Куда она скрылась? Не знаю. Знаю лишь, что когда двукрылый огонь приблизился к снова вспыхнувшей, как бы в знак приветствия, огненной завесе, я как будто бы увидел две величаво парящие фигуры и даже разглядел лица – Лео и Айши.

В течение последующих, томительно долгих месяцев я часто, блуждая в храме или среди зимних снегов, устилавших склоны Горы, пытался ответить себе на этот вопрос: куда она скрылась? Я обращался к своему сердцу, обращался к Небесам, обращался к духу Лео, который витал надо мной.

Но я так и не получил определенного ответа и не рискну высказать никаких предположений. Тайна обволакивала и происхождение, и существование Айши – я не знаю об этом ничего достоверного; точно так же тайна обволакивала ее смерти, вернее сказать, ее уходы, я не могу даже допустить мысли, будто она мертва. Конечно же, она продолжает жить; если не здесь, на земле, то в каких-нибудь горних сферах.

Так я верю, и когда пробьет мой час, а он уже совсем недалек, я узнаю, оправдается ли моя вера и явится ли она за мной, чтобы быть моей проводницей, как она поклялась перед смертью. И еще я узнаю то, что она собиралась открыть Лео, когда он умер: высшую цель их жизни и любви.

Остается совсем недолго, я могу терпеливо подождать, хотя сердце мое разбито, я в безутешном отчаянии.

Орос и все жрецы были ко мне очень добры. Да и как могло быть иначе, ведь они хорошо помнили, что в свое время им неминуемо придется дать полный отчет их грозной повелительнице. В благодарность и я делал для них все, что мог, разработал, в частности, систему управления завоеванной страной Калун, дал им много разных советов.

И вот долгие зимние месяцы истекли, снега растаяли. Пора было отправляться. Они дали мне много драгоценных камней из своих сокровищниц, чтобы я не нуждался в пути; золота у меня было так много, что я не мог унести его один. Они провели меня по Равнине, где крестьяне – те, что уцелели, – пахали и сеяли, к городу Калун. Кругом были почерневшие развалины, один лишь мрачный дворец Атене стоял невредимым, но туда я не захотел заходить, ибо этот дворец был для меня – и навсегда останется – Домом Смерти. Я остановился за крепостной стеной, у реки, как раз там, где мы с Лео высадились после того, как безумец Хан отпустил нас на свободу – точнее сказать, отдал на растерзание своим кровожадным псам.

На другой день мы сели в лодку и отправились вверх по реке, мимо того места, где затравили двоюродного брата Атене. Ночь я провел в доме над воротами: это была бессонная ночь.

72
{"b":"11483","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Русофобия. С предисловием Николая Старикова
Литературный марафон: как написать книгу за 30 дней
Убить пересмешника
Ж*па: инструкция по выходу
Замок Кон’Ронг
Почувствуй,что я рядом
Питание в спорте на выносливость. Все, что нужно знать бегуну, пловцу, велосипедисту и триатлету
Стигмалион
Королевская кровь. Огненный путь